Глава 4. Не называй меня мужем
Результатом чрезмерного усердия в лести стало то, что Линь Ганьчжи выгнали из-за стола, даже не дав доесть ужин — Янь Шэнпин вспылил от стыда. Впрочем, оказавшись за дверью, Линь Ганьчжи ничуть не расстроился: по крайней мере, в этот раз он убедился, что его начальник... тьфу, то есть объект, вовсе не такой трудный человек, как описывалось в книге.
Например, как бы сильно тот ни был чем-то недоволен, он не опускался до рукоприкладства — в худшем случае мог лишь бросить свитер на диван. К тому же, если нападкам подвергался сам Линь Ганьчжи, Янь Шэнпин вставал на его защиту. А главное — выглядел этот парень действительно потрясающе. Если бы он не был персонажем романа, Линь Ганьчжи, пожалуй, даже попытался бы за ним поухаживать.
Разумеется, сам Линь Ганьчжи испытывал глубочайшее отвращение к служебным романам, так что последнее предположение оставалось лишь в сфере фантазий.
Поужинав, Линь Ганьчжи с наслаждением вернулся в свою комнату и принял расслабляющую горячую ванну.
Лишь после завершения этого полного непредвиденных событий дня у него появилось время вдумчиво взглянуть на себя со стороны.
Лицо этого тела ничем не отличалось от его собственного в прошлой жизни, вот только волосы были выкрашены в розовый цвет и слегка вились. Если бы не зеркало, он бы уже позабыл, сколько пухлых щек было у него раньше. Давным-давно многие хвалили его за мягкие щечки с детским жирком, которые так и тянуло потрогать.
Он был сиротой, и его стремления с детства оставались простыми: хорошо учиться, прилежно подрабатывать, а затем обзавестись собственным жильем, чтобы обрести тихую гавань. Сам он уже давно повернул на окольную дорожку и даже не помышлял о создании семьи, а вторую половинку собирался искать исключительно по воле судьбы.
Даже учась в творческом вузе, он никогда не заводил беспорядочных однополых связей. Многие хотели добиться его расположения, но Линь Ганьчжи слишком отчетливо понимал, в чем нуждается больше всего.
Поэтому он считал себя человеком практичным.
Во время учебы в университете он брался за любые роли, вне зависимости от их размера. Однажды он успешно прошел пробы на неплохую роль третьего плана, но продюсеры внезапно вытеснили его, пристроив своего человека. Линь Ганьчжи даже не расстроился — в конце концов, с детства привык к пропасти между социальными слоями, — и с радостью согласился на роль четвертого плана.
Пусть этот персонаж не вызывал симпатии, а после выхода сериала на экраны самого Линь Ганьчжи принялись поливать грязью в трендах поисковиков, зато он приобрел известность! Теперь предложений о работе стало гораздо больше.
Линь Ганьчжи с любопытством ткнул в экран. Там обнаружилось несколько кадров с прежним владельцем тела, а также смазанное фото со спины, на котором был запечатлен Янь Шэнпин — судя по всему, снимок сделали папарацци в те времена, когда Линь Ганьчжи еще работал в компании «Чжунши Чипс». Под постом насчитывалось больше десяти тысяч комментариев: «Надеюсь, все согласны, что это заслуженное возмездие?»
Окружающие всегда отзывались о нем одинаково: Маленький Линь — парень толковый и симпатичный, только вот пары у него нет, надо бы в следующий раз с кем-нибудь его познакомить.
Однако стоило Линь Ганьчжи попытаться выйти из Weibo, как его внимание привлекла бросающаяся в глаза строка в разделе развлекательных трендов: #Парочка_всеобщих_нелюбимцев#. Если он не ошибался, речь шла о нем и Янь Шэнпине.
О, точно! Перед уходом нужно обязательно поправить здоровье начальника, иначе он зря будет получать такую высокую зарплату!
После долгих мучений и борьбы за выживание он брался за самую тяжелую работу: днем таскал кирпичи, ночью развозил еду на дом, и лишь спустя год расплатился с долгами. Но в тот самый момент у него от жуткой боли в желудке потемнело в глазах, и он потерял сознание. Добрый человек отвез его в больницу, где диагностировали рак желудка на поздней стадии. До самой смерти Линь Ганьчжи не понимал, почему такой человек, как он, вообще появился на свет — неужели для того, чтобы служить учебным пособием по страданиям?
Но теперь Линь Ганьчжи понял, что означало выражение: испить до дна чашу горечи — значит возвыситься над остальными!
Он вышел полистать горячие тренды — ого! Каких только тем там не было, но главные герои и злодеи занимали добрую их половину!
То кто-нибудь обсуждал, как на каком-то банкете эти двое смотрели друг другу в глаза через проход...
Спустя год после окончания университета он внес первый взнос за квартиру на окраине этого невероятно дорогого города.
То главная пара в каком-то шоу — Луань Юаньчжоу и Чжун Цзинъи — так нарочно подкалывала друг друга, что это до боли напоминало их юношеские годы.
[Линь Ганьчжи как раз ему пара, вечно ходит в сплошных подделках, а еще пытается рассуждать о моде — умора! Пусть теперь попробует поговорить о моде со старым хрычом!]
[Честно говоря, завидую жизни Цзинъи белой завистью. Он живет так, словно со страниц романа в жанре мэри сью сошел! Сначала этот наглец Линь Ганьчжи бесстыдно флиртовал с женихом Цзинъи, а потом кто-то быстро поставил его на место, упаковав и отправив прямо к отвратительному братцу этого самого Цзинъи. Ха-ха-ха, лично я просто в восторге!]
[Почему нет ни одной фотографии Янь Сяго без маски? Наверное, настолько страшный, что смотреть тошно — всё-таки он не родной брат Цзинъи!]
Тьфу! Судя по его горькому опыту травли, не заходить туда было лучшим решением для душевного спокойствия.
Линь Ганьчжи продал купленную на кровные квартиру за бесценок, чтобы погасить оставшийся долг, и только после этого разорвал контракт с агентством. Он рассчитывал перебиваться массовкой — с его внешностью всегда можно было скопить немного денег на жизнь, но тот влиятельный человек и не думал оставлять его в покое. Распустив грязные слухи, он обрек Линь Ганьчжи на полгода необоснованной сетевой травли. О массовке тогда не могло быть и речи — его даже в захудалый офис на рядовую должность не брали.
Тьфу!
Линь Ганьчжи с оскоминой на зубах вышел из приложения. При случае надо попросить Дядю Янь зайти в аптеку за зубной пастой: с возрастом от чтения подобного бреда и впрямь начинают ныть зубы.
Один миллион в месяц — даже если начальник продержит его у себя всего год, он успеет накопить достаточно денег, чтобы отправиться путешествовать по всему миру, а затем купить домик в каком-нибудь тихом живописном городке, устроиться на непыльную работу днем и наслаждаться жизнью.
Хэ-хэ~
Линь Ганьчжи снова довольно захихикал.
Что до образа безумного влюбленного — пока придется подыгрывать, иначе он просто не придумает никакой благовидной причины, чтобы остаться здесь.
Но стоило ему решить, что всё налаживается, как агентство попыталось подложить его под влиятельного босса, положившего на него глаз. Линь Ганьчжи слишком хорошо знал закулисье шоу-бизнеса: отказ означал немедленную заморозку контракта. Только вот он никак не ожидал, что этот человек окажется извращенцем, способным за одну ночь вымотать человека до полусмерти.
Вон и новости пестрят: совместное появление на премьере фильма, обмен многозначительными взглядами...
А по вечерам он превращался в ночного принца в поисках истинной любви.
Лежа в постели, Линь Ганьчжи по привычке открыл ленту Weibo и увидел девяносто девять непрочитанных сообщений в личке.
[А-а-а! Оказывается, видеть, как страдают сразу два человека, которых ты терпеть не можешь, — это такое наслаждение! Двойная порция радости!]
Комментарии в основном выдерживались в том же духе. Хотя полоскали в грязи тело Линь Ганьчжи, он прекрасно понимал восторг нынешних пользователей сети. А вот нападки на Янь Шэнпина выглядели уже перебором: если уж человека уровня Янь Шэнпина называть уродом, то в шоу-бизнесе вообще не осталось красавцев. Поглазев на это пару минут, Линь Ганьчжи с презрительным фырканьем закрыл приложение.
Избавление от ментальной жвачки он начал с самого себя!
Стоило ему погасить экран и собраться ко сну, как в WeChat звякнуло уведомление. Заглянув внутрь, он увидел сообщение от некоего Чжана:
[Линь Ганьчжи, все твои недавние рабочие графики аннулированы. Роль в том сериале, которую ты подписал на днях, я отдал новичку из компании. Общественное давление сейчас слишком велико, к тому же вы с Янь Шэнпином не предупредили компанию о свадьбе заранее. Но раз за спиной стоит клан Чжун, я не стану расторгать контракт в одностороннем порядке. Короче говоря, веди себя тихо, не пиши всякую чушь в Weibo. Появятся новые предложения — я сообщу.]
Линь Ганьчжи мысленно вздохнул: «Эй, старина, ты только что выложил все свои мысли прямо текстом».
Этот самый Чжан должен был быть бывшим агентом прежнего владельца тела — Чжан Дяньхуаем, настоящим трудоголиком и второй опорой компании. Его девиз гласил: в первой строке — не существует проблем, которые нельзя решить сверхурочной работой; во второй строке — лишь некомпетентные люди ждут сверхурочной работы, чтобы решить проблемы; а общим итогом значилось: «Ха». Он славился жесткими методами, хотя и брезговал откровенно грязными приемами, а еще яростно защищал своих подопечных — иначе, учитывая заскоки прежнего хозяина тела, того давно бы с позором выгнали из индустрии развлечений. И то, что он до сих пор не скатился до тотальной травли всем интернетом, было целиком заслугой этого агента, который выкраивал время в своем плотном графике, чтобы сглаживать острые углы.
Линь Ганьчжи не собирался проявлять неблагодарность к тем, кто ему помогал, и вежливо ответил: [Хорошо, спасибо, Чжан-гэ, вы так много работаете.]
На том конце замерли. В диалоговом окне появилась надпись, что собеседник печатает, но затем исчезла. Как раз когда Линь Ганьчжи хотел отложить телефон, строка набора текста появилась снова — просто невыносимо издеваться так над чужими нервами!
Линь Ганьчжи: [Чжан-гэ, у вас еще что-то случилось?]
Чжан Дяньхуай: [Линь Ганьчжи, тебя там у Янь Шэнпина совсем зашугали? Или ты просто таблетки перепутал? Впервые вижу, чтобы ты со мной так вежливо разговаривал.]
В каждом слове сквозили едкость и сарказм — недаром за ним закрепилась репутация язвы.
Линь Ганьчжи застучал пальцами по экрану: [(Смущенно) Чжан-гэ, меня исцеляет любовь!]
Собеседник молчал секунд тридцать, а затем прислал одно-единственное слово: [Проваливай!]
Ну и ладно. Линь Ганьчжи деловито натянул одеяло и заснул.
Среди ночи за окном зашумел накрапывающий дождь, отчего воздух заметно посвежел. Сквозь сон Линь Ганьчжи нашарил упавшее на пол одеяло, плотно закутался в него с головой и решил во что бы то ни стало не поддаваться простуде: болеть нынче выходило слишком дорого!
Прижимистый скряга перевернулся на другой бок, что-то пробормотал и продолжил смотреть сладкие сны.
На следующее утро Линь Ганьчжи встал спозаранку. Похолодало, на улице моросил дождь. Подхватив брошенный вчера на диван Янь Шэнпином свитер и набросив его на плечи, Линь Ганьчжи умылся и спустился на кухню готовить завтрак. Дядя Янь к тому моменту только поднялся с постели и едва не подпрыгнул от неожиданности, увидев его на ногах в такую рань.
— Ганьчжи, ты чего так рано встал?
Линь Ганьчжи с хозяйственным видом принялся затачивать нож.
— Готовлю завтрак для мужа.
Лезвие противно и громко скрежетало о брусок.
Дядя Янь испытал одновременно испуг и прилив нежности: судя по всему, вчерашнее поведение парня не было минутной блажью. Пусть он и не понимал, что творится в голове у молодежи, главное, что теперь этот парень искренне заботился о хозяине, да и сам хозяин наконец начал нормально питаться. Для него это было превыше всего.
На этот раз Линь Ганьчжи решил приготовить что-нибудь простое: сытные сэндвичи без тяжелых специй и стакан теплого молока для желудка.
Стоило ему выставить еду на стол, как на кухню с мрачным лицом спустился Дядя Янь:
— У хозяина жар. Я уже вызвал врача, сейчас поеду встречать. Ганьчжи, голубчик, отнеси ему теплой водички, а потом заставь хоть что-нибудь съесть. Если у него начнется обострение гастрита, температура станет еще выше.
Линь Ганьчжи поспешно кивнул, но вместо простой воды отправился на плиту — варить имбирный отвар с коричневым сахаром. Похоже, описание слабого здоровья Янь Шэнпина в книге не было преувеличением: стоило ночью упасть температуре, как тот сразу слег с лихорадкой.
Прежде Линь Ганьчжи и помыслить не мог о том, чтобы зайти в спальню Янь Шэнпина, но сегодня обстоятельства изменились. Тихонько постучав в белую дверь и не дождавшись ответа, он немного помедлил, собираясь с духом, а затем толкнул ее.
Оглядев убранство комнаты, Линь Ганьчжи невольно изумился.
Если его собственная комната была оформлена в простом повседневном стиле, то помещение Янь Шэнпина излучало сплошную мрачность. Темно-серая гамма делала и без того просторную спальню тесной и давящей. Плотные шторы были полностью задернуты, не пропуская ни луча света, и лишь тусклое сияние ночника у изголовья бросало мертвенно-бледные отсветы. В воздухе отчетливо улавливался запах лекарств — атмосфера царила удручающая.
Мертвенный свет выхватывал из полумрака точеные черты лица Янь Шэнпина, казавшиеся почти прозрачными, а на щеках проступал нездоровый лихорадочный румянец. Дядя Янь аккуратно откинул со лба растрепавшуюся челку и приложил небольшой пакет со льдом. Губы слегка приоткрывались, впуская воздух, а брови были так сильно сплочены, будто собирались срастись.
Тайный эстет внутри Линь Ганьчжи не мог не испытать укола жалости при виде этой картины.
Зажав кружку с имбирным чаем, он тихонько прикрыл дверь и подошел к кровати.
— Муж? — мягким, вкрадчивым голосом позвал Линь Ганьчжи, присаживаясь на край матраса.
То ли на подсознательном уровне сработало отторжение к этому образу, но Янь Шэнпин, которого не смог добудиться даже Дядя Янь, с трудом приоткрыл веки. Глаза его покраснели и затуманились — посторонний мог бы подумать, что Линь Ганьчжи только что жестоко его обидел.
— Я же просил... так меня не называть! Кхе-кхе-кхе! — едва произнеся семь слов, Янь Шэнпин зашелся в приступе кашля. Кашель становился все сильнее, и, не в силах сдержаться, он отвернулся, уткнувшись лицом в подушку, так что теперь были видны лишь жадно вздрагивающие плечи.
Линь Ганьчжи поставил чашку на тумбочку и принялся мягко похлопывать Янь Шэнпина по спине. Эта сцена до боли напомнила ему самого себя: подхватить простуду на фоне рака было равносильно удару в спину. Ночами в съемной конурке он заходился от кашля, резкие спазмы отдавались в желудке, и боль не отступала до самого рассвета. Лихорадка сменялась ознобом, боль возвращалась снова и снова, и рядом не было никого, кто подал бы стакан воды.
— Когда спадет температура, я больше не буду тебя так звать. — Расставаться с этим прозвищем было до обидного жаль, но ради выздоровления этого упрямого осла Линь Ганьчжи пришлось пойти на уступки.
Прокашлявшись, Янь Шэнпин наконец перевел дыхание и проговорил, лежа на подушке:
— Ты серьезно?
Тьфу, только посмотрите — опять не верит ему!
Линь Ганьчжи надул губы и обиженно протянул:
— Я и так пошел на огромные уступки. Муж, если ты продолжишь мне не доверять, это будет уже просто некрасиво.
Видимо, от жара мысли Янь Шэнпина путались: сейчас в нем проявилось что-то детское. Услышав это, он послушно закрыл глаза и затих. Хотя лицо все еще оставалось бледным, в уголках глаз теперь угадывалось слабое подобие довольства.
Тц~
Линь Ганьчжи это окончательно разонравилось.
— Ну-ка, выпей имбирный чай.
Янь Шэнпин снова зажмурился, отказавшись с завидным упорством.
Линь Ганьчжи никогда по-настоящему не понимал, зачем Янь Шэнпин так методично истязает собственный организм. Разве в книге не говорилось, что он раз за разом сам нарывается на неприятности с Чжун Цзинъи, демонстрируя эгоистичный характер? Как человек с таким эгоцентричным складом ума может одновременно так жестоко себя мучить?
Как бы то ни было, теперь за дело взялся Линь Ганьчжи, и допустить, чтобы начальник отдал концы, он не мог!
— Муж, ты хочешь оставить меня вдовом? — уныло протянул Линь Ганьчжи.
От такого удара Янь Шэнпин тут же распахнул глаза. Во взгляде читалось абсолютное непонимание — казалось, он безмолвно вопрошал: «Как у тебя язык поворачивается такое говорить?!»
— ...Давай сюда. — Сдавшись под натиском, он продемонстрировал полную капитуляцию.
Спустя минуту Линь Ганьчжи с победным видом забрал пустую миску. Сероватый оттенок на лице Янь Шэнпина заметно уменьшился, хотя недовольство по-прежнему было написано на лбу: никто не любит давление, а уж гордый в прошлом Янь Шэнпин — тем более.
— Отдыхай, а я пойду сварю тебе кашу! — Линь Шэнпин поднялся на ноги. Янь Шэнпин, смирившись со своей участью, коротко буркнул в ответ и снова наотмашь закрыл глаза.
Глядя на него, Линь Ганьчжи снова поймал себя на мысли, что видит в нем прежнего себя. Только вот Янь Шэнпин отличался: даже будучи всеми презираемым, он в конце концов обрел крышу над головой и человека вроде Дяди Янь, который по-настоящему о нем беспокоился.
Некокоторое время он молча стоял на месте, пока дыхание Янь Шэнпина, вначале едва заметно дрожавшее, не выровнялось окончательно.
Линь Ганьчжи глубоко вздохнул и, хотя произносить это вслух при больном не стоило, тихонько бросил спящему:
— Раз уж решил жить, к чему так себя мучить? По крайней мере, у тебя есть дом. Страданиями ты лишь тешишь посторонних зрителей, так лучше уж жить на полную катушку и заставить тех, кто тебя ненавидит, лопаться от зависти и злобы.
Даже в тот самый тяжелый год, когда днем он таскал тяжести, а ночью развозил посылки, он напоминал себе о необходимости радоваться жизни. В конце концов, сценарий его собственной судьбы и так выдался безумным — если перестать радоваться и ему, на этом свете у него вообще не останется ничего дорогого.
С этими мыслями Линь Ганьчжи покинул комнату.
Спустя долгое время Янь Шэнпин открыл глаза. Теперь взгляд его был ясен. Он чуть шевельнул пальцами, спрятанными под одеялом, а затем долго и сосредоточенно смотрел на закрытую дверь.
http://bllate.org/book/24084/2770808
Готово:
