Остров Сиси — Обитель Морозной Луны
Тунъюнь бережно опустилась на песок, прижимая к себе русалку. Капли воды на её длинных волосах сверкали в лучах солнца, мерно падая на мелкий белый песок. Она осторожно уложила свою ношу, обращаясь с ней так бережно, будто та была сделана из хрупкого фарфора.
В этот момент к ним быстрым шагом подошёл Альбедо, полы его белого халата слегка развевались на морском ветру. Его взгляд на мгновение задержался на потерявшей сознание русалке, а затем переместился на понурившихся Кле и Дурина.
Дурин, сложив крылья, тревожно теребил край своей одежды. Кле же выглядела совсем как увядшее под морозом солнышко: вся её обычная живость бесследно исчезла. Она крепко сжимала лямки своего рюкзака, а маленькие косички безжизненно свисали с плеч.
— Эх, — Альбедо тихо вздохнул, и в этом звуке не было упрёка — лишь глубокое бессилие. Он подошёл к ним и присел, чтобы оказаться на одном уровне с Кле. — В этот раз я недоглядел за вами.
Кле подняла голову, её глаза уже покраснели:
— Брат Альбедо, прости... Кле правда не знала, что так получится...
Альбедо протянул руку и ласково потрепал девочку по голове:
— Это моя оплошность, не всё зависит от тебя.
Дурин сделал полшага вперёд:
— Я тоже несу ответственность.
— Сейчас не время искать виноватых, — Альбедо поднялся, обводя взглядом остатки водяного смерча, постепенно растворяющегося вдалеке над морем. — Главное, что этот инцидент не привёл к непоправимым последствиям. — Он помолчал и добавил чуть тише: — К тому же, мы слишком далеко от Мондштадта, Джинн об этом не узнает.
Эти слова подействовали словно магическое заклинание: Кле и Дурин одновременно подняли головы, и в их глазах снова затеплилась надежда. Однако вскоре Кле снова опустила взгляд и прошептала:
— Но... Кле всё равно поступила неправильно...
В этот момент Тунъюнь внезапно воскликнула:
— Ой!
Она почувствовала, как вес русалки у неё на руках начал меняться — та тяжесть, напоминавшая плотный нефрит, стремительно исчезала. Тунъюнь опустила взгляд, и её зрачки сузились от изумления.
На глазах у всех происходило поразительное превращение: тёмно-синий рыбий хвост русалки становился прозрачным, пока чешуя не растворилась под кожей. Плавники начали стягиваться к основанию, словно лепестки цветка, закрывающиеся на ускоренной перемотке. Вдоль центральной линии хвоста пролегла тонкая светящаяся полоса, и через мгновение он плавно разделился.
Прошло всего несколько дыханий, и вместо красивого рыбьего хвоста появились две стройные, белоснежные человеческие ноги. На солнце кожа казалась почти прозрачной, сквозь неё просвечивали тонкие голубоватые вены. Плавники по бокам головы также изменились, уменьшились и превратились в изящные человеческие ушки, спрятавшиеся под длинными светло-голубыми волосами.
— Это... — Тунъюнь моргнула, в её чёрно-золотых глазах читалось крайнее удивление. — Она стала человеком?
Колумбина беззвучно возникла рядом с ней, её взгляд из-под вуали спокойно изучал русалку на песке. Голос её был лёгким, как пёрышко:
— Кто это?
— Ой, — Тунъюнь опомнилась и принялась объяснять: — Это русалка, которую затянуло в тот водяной смерч. Когда сила вихря ослабла, её выбросило наружу. — Она инстинктивно начала жестикулировать, описывая сцену. — Я хотела подхватить её, но случайно уронила в море, пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить...
Альбедо подошёл ближе и присел, внимательно осматривая девушку. Он было протянул руку, но замер, не коснувшись кожи, и вместо этого достал из кармана перчатки. Его движения были профессиональными и осторожными, пальцы прощупывали пульс на запястье и шее русалки.
— Жизненные показатели стабильны, но наблюдается истощение элементальной энергии, — заключил Альбедо. Он поднял голову, и в его глазах вспыхнуло характерное для алхимика любопытство. — Я слышал, что в древних книгах Фонтейна упоминается народ русалок, но это всегда считалось легендой. Не ожидал, что удастся увидеть одну из них своими глазами.
Колумбина тоже опустилась рядом, двигаясь грациозно, словно кошка. Она поднесла пальцы к самому лбу русалки, не касаясь его, и от её руки разлилось слабое мягкое свечение.
— Кажется, она всё ещё без сознания, — тихо сказала Колумбина.
Альбедо кивнул:
— М-да. Давайте возвращаться. Здесь не место для тщательного осмотра. — Он поднялся и обратился к Кле и Дурину: — Вы двое тоже идите. Кле, собери все свои драгоценности, чтобы ни одна не потерялась.
— Есть! — Кле тут же вытянулась в струнку и принялась старательно собирать разбросанные по песку прыг-бомбы. Дурин молча помогал ей подбирать те, что укатились далеко.
Тунъюнь осторожно подняла русалку, принявшую человеческий облик. Теперь нести её было гораздо проще — по крайней мере, не нужно было беспокоиться о том, куда пристроить тяжёлый хвост. Она поудобнее устроила голову русалки у себя на плече, и длинные светло-голубые пряди водопадом стелились вниз, ещё продолжая ронять капли морской воды.
Все направились по пляжу в сторону Обители Морозной Луны. Заходящее солнце вытянуло их тени в длинные полосы, а морской бриз принёс солёный запах и крики чаек. Кле и Дурин плелись за Альбедо, понурив головы, как провинившиеся дети, которых ведут домой.
Когда они вернулись, Сандроне уже ждала их у входа. Скрестив руки на груди, она стояла, позволив вечернему ветру играть с её чёлкой. Её взгляд скользнул по Тунъюнь и русалке у неё на руках, а затем задержался на притихшей Кле.
— Это и есть главная виновница? — Сандроне приподняла бровь, в её тоне слышалась насмешка, но взгляд оставался острым, оценивающим состояние русалки.
Альбедо покачал головой:
— Не уверен. Похоже, она тоже пострадала. — Он посторонился, пропуская Тунъюнь с русалкой в дом.
Услышав это, Кле снова прослезилась. Она подошла к Сандроне, крепко сжимая лямки рюкзака:
— Прости, сестра Сандроне... Кле знает, что виновата...
Глядя на несчастный вид девочки, Сандроне не выдержала и смягчилась. Она вздохнула:
— Раз ребёнок осознал свою вину — уже хорошо.
— Кле запомнит, — Кле энергично закивала, в её золотистых глазах блестели слёзы. — Кле впредь будет осторожнее и не будет без спроса пользоваться материалами, которые даёт брат Альбедо...
— Ладно, — мягко прервал её Альбедо. — Поговорим об этом, когда эта девушка придёт в себя.
Сандроне поднялась и снова перевела взгляд на русалку, которую Тунъюнь осторожно уложила на диван. Подойдя ближе, она внимательно всмотрелась в лицо, чья утончённость казалась неземной:
— О? Русалка? — в её голосе прозвучало явное любопытство.
Колумбина принесла стакан тёплой воды и принялась осторожно смачивать губы русалки ватной палочкой:
— Сандроне, ты что-то знаешь о них?
Сандроне пожала плечами:
— Нет, слышала только сказки. — Она вдруг повернулась к Тунъюнь: — Тунъюнь?
— А, да, я тут! — Тунъюнь, поправлявшая волосы русалке, вздрогнула от неожиданности, и её собственные волосы слегка распушились.
Сандроне прищурилась, и в её глазах блеснул опасный огонёк:
— Ты куда руки тянешь?!
Все проследили за её взглядом и увидели, что левая рука Тунъюнь бессознательно лежит на животе русалки, а пальцы слегка надавливают на кожу. Этот жест выглядел одновременно как проверка и как некое... любопытное исследование.
Тунъюнь отдёрнула руку, словно её обожгло, и вмиг покраснела до корней волос:
— А... это... я просто... хотела проверить её состояние... — её голос становился всё тише, переходя в бормотание. — Да и на ощупь она такая приятная...
— Кажется, ты напрашиваешься на взбучку! — Щёки Сандроне слегка порозовели, то ли от гнева, то ли по иной причине. Она схватила Тунъюнь за запястье: — Пошли со мной! Посмотрим, как я тебя сегодня проучу!
— А может, это тебе самой хочется? — прошептала Тунъюнь, хотя в её глазах, подобных звёздному небу, мелькнул лукавый огонёк. Она не стала вырываться, а наоборот, подалась ближе, почти касаясь волосами лица Сандроне.
Сандроне покраснела ещё сильнее, закусила губу и процедила сквозь зубы:
— Замолчи!
http://bllate.org/book/24092/2773384
Готово:
