Готовый перевод Sea Stepper Part 2: Harbor Mystery / Морские тропы: Загадки портового города: Глава 17

Глава шестая: Густой туман — 1

В три часа ночи туман поплыл с моря — низкий, густой и медленный, он придавил весь причал слоем серо-белой пелены.

Фонари в контейнерном терминале не работали, а заявка на ремонт, поданная три месяца назад, так и осталась без ответа. Обычно в это время здесь слышны лишь вой ветра да изредка шаги дежурного рабочего. Но эта ночь была иной. В промежутках между контейнерами раздавался какой-то шорох — мелкий, суетливый, совсем не похожий на обычную возню крыс. То были звуки передвигающихся людей, тихих переговоров и перетаскивания тяжелых предметов с одного места на глухое другое.

Затем пос глухой стук. Раз, другой — звук падающего в воду тяжелого груза, донесшийся из-под набережной и полностью поглощенный туманом и расстоянием.

— Быстрее, быстрее! — раздался в темноте чей-то голос на тайваньском диалекте. Говорящий намеренно сильно понизил голос, и в нем сквозило беспокойство, свойственное людям с нечистыми руками.

Несколько человеческих силуэтов выскользнули из тени контейнеров, быстрым шагом растворившись в молочной пелене.

Они оставили после себя немногое: несколько невнятных следов и еще не высохшие пятна крови, которые медленно темнели в сырости тумана и соленого ветра.

К рассвету рыбный рынок уже открылся. Крики торговцев рыбой доносились с другого конца причала, а грохот тележек, катящихся по бетону, смешивался с запахом жира от уличных лотков с завтраками — таков был самый обычный утренний фон этого порта.

Линь Шичан пил соевое молоко у прилавка, когда ему позвонили. Телефон завибрировал, он опустил стакан, выслушал доклад в течение тридцати секунд и поднялся на ноги.

Зону контейнеров уже обтянули полицейской лентой. Одно тело лежало внутри седьмого контейнера, другое обнаружили ранним утром портовые рабочие у кромки воды — его за ночь вынесло приливом. Лица обоих походили на вьетнамские, но при них не было никаких документов, поэтому установить личности не представлялось возможным. На мертвецах была самая обычная дешевая роба рабочих, выстиранная столько раз, что краска почти выцвела.

Судмедэксперт опустился на колени, только что сменив перчатки, но на его лице уже застыло невозмутимое выражение. Луч фонаря скользнул по руке погибшего и остановился на следах от ожогов.

— Вот это, — он указал подбородком, — окурки. Зажженные окурки прижимали в одни и те же точки, причем площадь каждого ожога практически одинакова. Это значит, что действовавший человек имел большой опыт и делал подобное далеко не впервые. Тут не меньше полустройки штук.

Эксперт перевел луч на грудь:

— А здесь следы электрошокера. Разряды и ожоги применялись по очереди, судя по защитной реакции организма, процедура длилась очень долго.

Он сделал паузу, выражаясь предельно прямо:

— Можно предположить, что это был допрос с пристрастием. Они пытались что-то узнать, но этот человек ничего не сказал.

Линь Шичан присел на корточки, переводя взгляд с ран на руки убитого.

Это были руки рабочие: с толстыми мозолями, грубыми суставами. На указательном пальце правой руки ногтевая фаланга была обломана — ее когда-то насильно сломали. Но внимание Линь Шичана привлекло другое: под ногтями виднелись остатки каких-то черных следов.

Не грязь, не машиннное масло… Словно чернила?

— УФ-лампу.

Лампу принесли сразу же. Когда свет упал на кожу, на ладони покойного проступили написанные от руки знаки. То была латинская транслитерация, буквы кривые, явно выведенные в состоянии предельного напряжения; в некоторых местах штрихи обрывались или накладывались друг на друга: hua mei lun, hsin bei jian, 27.

Го Цзяньхун стоял за спиной Линь Шичана, наклонившись и вглядываясь в эти буквы, его брови нахмурились:

— Что это за каракули? На английский не похоже.

Линь Шичан вглядывался в слоги, про себя повторяя их по слогам:

— Хуа Мэй… Лунь? Синьбэй… Цзянь?

Го Цзяньхун попытался вслух произнести те же слоги. Медленно, и вдруг фокус в его глазах изменился:

— Теплоход Хуамей, — понизил он голос, — Синьбэй…

Он поднял голову, их взгляды с Линь Шичаном встретились. В этом соприкосновении читалось немое подтверждение и та тяжесть, которая возникает лишь тогда, когда осознаешь: дело обстоит куда серьезнее, чем предполагалось.

— Тсс, — только и произнес Линь Шичан, глазами указывая в сторону.

Неподалеку несколько человек в штатском делали снимки. С виду их движения ничем не отличались от работы криминалистов, но Линь Шичан отдал службе в полиции двадцать лет — он прекрасно знал, что обычный эксперт приседает на месте преступления совсем не так, как кадровый военный. Это выдавали неуловимые детали: привычка распределять вес тела при остановке, траектория сканирующего взгляда. Обычный человек не обратил бы внимания, но Линь Шичан заметил.

Они были далеко не первыми, кто узнал про эти выведенные на ладони слова.

Едва они вернулись в выделенный им во временное пользование кабинет и закрыли дверь, как на столе зазвонил телефон.

Линь Шичан бросил взгляд на номер. Его не было в списке контактов, но код региона он узнал мгновенно. Он снял трубку:

— Линь Шичан слушает.

— Капитан Линь, — голос собеседника звучал ровно, словно они вели светскую беседа. — Слышал, вы в последнее время сильно интересуетесь делами военных?

— Ничего особенного, плановое расследование.

В трубке раздался смешок Ван Минхуэя, в котором не было ни капли тепла:

— Знаете, в прошлом месяце в порту Аньпин кое-кто тоже занимался подобным… плановым расследованием. — Он сделал паузу, намеренную паузу, чтобы у собеседника было время поразмыслить. — Так вот, до сих пор трупы так и не всплыли.

Линия оборвалась — он повесил трубку без прощания.

Линь Шичан опустил аппарат на рычаг, рука его еще секунду лежала на столешнице. За эту секунду та ярость, что жгла грудную клетку и которую разум все еще силой сдерживал из последних сил, заставила его пальцы мелко задрожать.

Угрозы не могли его запугать, но от гнева давление подскочило до предела.

— Успокойся, — Го Цзяньхун подошел ближе, перехватив его ладонь своей, и произнес тихо: — Он специально тебя провоцирует, не ведись.

Линь Шичан сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух. Глядя на Го Цзяньхуна, на эти глаза, в которых всегда читалось искреннее участие, он почувствовал, как бушующий в груди пожар постепенно сменяется совсем другим теплом.

И в этот момент погас свет в кабинете.

Весь этаж погрузился в абсолютную, непроглядную черноту. Это не было похоже на банальный сбой в электросети — казалось, кто-то специально вырубил главный рубильник. Темнота пришла разом, густая и плотная; уличные фонари за окном тоже погасли в один миг, будто все здание накрыло невидимым колпаком.

Тотчас в коридоре послышались шаги.

Размеренные, неторопливые, словно идущий знал планировку этого здания как свои пять пальцев.

Ни слова не говоря, Линь Шичан в темноте нащупал запястье Го Цзяньхуна и потянул его назад, в сторону архивной. Этим путем ему доводилось ходить не так часто, но каждый поворот, расположение каждой двери уже отпечатались в его голове четкой картой. Последние события сделали его подозрительным до крайности, и куда бы он ни приходил, в первую очередь он всегда изучал окружающую обстановку.

Прежняя выучка позволяла Линь Шичану двигаться бесшумно и стремительно. Сначала носок стопы, центр тяжести пониже, обходя любые предметы, о которые можно споткнуться или задеть. Го Цзяньхун неотступно следовал за ним, не задавая лишних вопросов о том, куда они направляются, доверяя ему всецело. Их шаги и ритм идеально совпадали. Такое понимание без слов не требовало тренировок — оно рождалось само собой в критические моменты.

Дверь в архив была металлической и при открывании издавала скрип. Линь Шичан на полсекунды замер на ручке, медленно поворачивая ее и упираясь телом в косяк, чтобы свести к минимуму скорость открывания и приглушить трение петель до предела.

Они оба шмыгнули внутрь, и дверь бесшумно захлопнулась, издав едва уловимый щелчок.

Стоило двери закрыться, как шаги снаружи замерли как раз у этого конца коридора.

В темноте Линь Шичан ощущал дыхание Го Цзяньхуна прямо возле своего уха — горячее, чуть участившееся, но ровное. Собственное сердце тоже билось как безумное, однако он силой удерживал себя в рамках контроля.

Слишком поспешишь — потеряешь способность соображать, замешкаешься — не успеешь среагировать.

Кто-то тронул дверную ручку.

Тихий металлический скрип донесся из-за двери — еле слышный, но в этой мертвой тишине и темноте каждый звук казался удесятеренным. Затем послышался скрежет отмычки. Металл терся о металл, уверенно и методично. Работал профессионал, прекрасно знающий, какое усилие приложить и в какую сторону повернуть.

Спина Линь Шичана прижалась к архивному шкафу, правая рука скользнула к поясу — табельное оружие выскользнуло из кобуры абсолютно бесшумно. Большой палец нащупал предохранитель, но щелкать им он не стал. Сейчас было не время, любой шорох выдал бы их с головой.

Го Цзяньхун прислонился к стене рядом с ним. В руке у него материализовался кусок железной трубы, подобранный где-то в углу. Это была деталь от разобранного старого шкафа, идеальной длины, приятно холодящая ладонь. Он сжал ее крепче, дыхание стало совсем легким и размеренным — точно так же он привык плыть по течению, когда в море их настигал огромный вал. Никакого сопротивления, просто двигаться в такт, выжидая нужный момент.

В темноте они не видели лиц друг друга. Но оба отчетливо понимали, о чем думает другой.

Линь Шичан вспомнил прошлую ночь, когда они засыпали в тесноте на той скрипучей деревянной койке, заменявшей им кровать. Вспомнил, как Го Цзяньхун приподнялся на локте и поцеловал его — неожиданно, без всяких прелюдий, но так, будто ждал этого всю жизнь. Вспомнил собственные слова: я никому не позволю причинить тебе вред.

Он не мог умереть здесь.

http://bllate.org/book/24099/2774834