Глава 10. Маленькая русалка делает костыли для Тирана
В таких местах лучше надолго не задерживаться. Су Хэн одолжил меч у Гун Нинфэя и, подойдя к деревцу толщиной примерно с руку, что есть силы ударил по нему.
Меч оказался тяжелым, поэтому ему пришлось ухватиться за рукоять обеими руками и замахнуться как следует. После нескольких ударов в стволе образовалась приличная зарубка, а сам Су Хэн от усталости пошатнулся. Он воткнул меч в землю, оперся на него руками и пропыхтел:
— Тяжелый какой… Попробую-ка я его сшибить ударом ноги, получится или нет?
Гун Нинфэй посмотрел на юношу, который отошел подальше, готовясь к разбегу, и спросил:
— Ваше Величество, как вы думаете, что он задумал?
Хай Наньень приоткрыл рот, собираясь ответить, как вдруг увидел, что юноша, разогнавшись, врезался в дерево и тут же отлетел от него, как мячик.
Оба мужчины, потрясенные, наблюдали за тем, как паренек катается по земле и неразборчиво стонет. Встретившись взглядами, они тут же отвели глаза, решив сделать вид, что ничего не видели.
Су Хэн поднялся, потер ушибленный зад и решил все же вернуться к мечу. Еще через время, равное одной заварке чая, деревце с грохотом повалилось на землю. Он выбрал четыре крепкие ветки с развилками и принялся их обтесывать. Работа затянулась, и когда он наконец закончил, наступил час меридиана.
Разделив четыре самодельных костыля — по два на каждого, — он сказал:
— До заката мы должны найти место для ночлега. Вы двое пойдете, опираясь на них.
Горная дорога была довольно неровной, и раненые передвигались очень медленно. Раны, не получившие должной обработки, начали воспаляться. Стиснув зубы от боли, мужчины плелись следом за Су Хэном, и наконец, еще до заката, они добрались до небольшой деревушки.
Но и здесь оставаться надолго было нельзя. Хай Чжэнь наверняка прикажет прочесать все вокруг Ляньшани в радиусе пятидесяти ли. Как только Хай Наньеня и Гун Нинфэя обнаружат, их тут же убьют.
Пока Су Хэн был без сознания, Хай Наньень и Гун Нинфэй уже обсудили, стоит ли возвращаться в Летний дворец или лучше спрятаться и дождаться исцеления. Оба сошлись на том, что лучше затаиться, залечить раны, а затем тайком пробраться в столицу к Чжан Тинфэю.
Как только стемнело, жители деревни заперлись по домам, поэтому, добравшись до храма, они никого не встретили. Внутри святилища на алтаре стояло около сотни поминальных табличек, и все — с фамилией Чжу.
В результате раны у обоих воспалились и начался жар.
Хай Наньень молчал, нахмурившись: по-видимому, он о чем-то напряженно размышлял. Гун Нинфэй держался из последних сил, его лицо становилось все бледнее, и состояние было весьма плачевным.
Су Хэн, немного поколебавшись, кивнул:
— Когда я поднимался в горы, я прожил здесь пару дней.
Неподалеку от святилища был колодец. Су Хэн забежал в храм, схватил медную чашу для сжигания ритуальной бумаги, вытряхнул пепел и побежал к воде.
Едва переступив порог, он почувствовал густой запах дыма; аромат благовоний был таким сильным, что Су Хэн чуть не потерял сознание — что поделать, его обоняние было слишком чувствительным.
Мужчины понимали, что лучше держаться Су Хэна: так у них будет «свободные руки», которые смогут перемещаться по округе и доставлять им информацию.
Позади святилища нашлась небольшая кладовая, где хранились вещи, использовавшиеся для похорон и свадеб. Гун Нинфэй и Су Хэн навели там порядок и соорудили подобие кровати.
— Ты присмотри за ним, а я схожу за водой, — сказал Су Хэн Хай Наньеню.
— Ты бывал здесь раньше? — спросил Хай Наньень.
Сельский храм на деле оказался родовым святилищем, где хранились таблички большинства местных жителей.
Хай Наньень коротко отозвался:
— Хм.
Он с беспокойством посмотрел на рану Гун Нинфэя:
— Лекарства с собой не было?
Гун Нинфэй покачал головой и обессиленно проговорил:
— В тот момент я решил, что тащить их бесполезно, и обменял всё на деньги.
Хай Наньень посмотрел на Су Хэна и после долгой паузы снова произнес:
— Хм.
Су Хэн спросил его:
— Есть хочешь?
— Немного.
Взгляд Хай Наньеня упал на нежные, молочно-белые руки юноши — от ледяной воды его округлые пальцы покраснели. Эти руки явно никогда не знали тяжелого труда, на них даже не было мозолей.
Су Хэн выжал тряпицу, положил ее на лоб Гун Нинфэя и поднялся, чтобы принести из храма фрукты и сладости, оставленные в качестве подношения. Перерыв все ящики, он нашел глиняный горшок и две деревянные миски. Понюхав горшок, он почувствовал слабый запах лекарств — видимо, раньше здесь кто-то варил отвары.
Он вымыл горшок у колодца, набрал воды и поставил его на очаг, разведя огонь из найденных деревяшек.
Су Хэн улыбнулся и, вымыв лучшие фрукты, протянул их Хай Наньеню:
— Ешь это. К сладостям подожди, пока вода закипит, иначе они слишком сухие, в горле застрянут.
Хай Наньень взял фрукт, глядя в сияющие улыбкой глаза юноши — тот был похож на беззаботного лесного духа, и Хай Наньень невольно почувствовал зависть.
Когда вода закипела, Су Хэн налил ее в деревянную миску, раскрошил туда кусочек сладости, размял деревянной палочкой и подал Хай Наньеню:
— Поешь пока так, а завтра я схожу в город и куплю чего-нибудь получше.
Су Хэн боялся, что Хай Наньень побрезгует, но тот не только не отказался, но и съел всё до последней крошки.
Су Хэн ощутил странный прилив радости. Напевая под нос, он приготовил порцию для Гун Нинфэя. Он уже собирался покормить его, но Хай Наньень остановил его:
— Иди поешь, я сам его покормлю.
На мгновение Су Хэну показалось, что это не Хай Наньень: как может император, владыка Поднебесной, прислуживать подчиненному?
Су Хэн быстро доел размоченную сладость. Уже совсем стемнело. Он еще раз обтер тело Гун Нинфэя и снова приложил прохладную ткань ко лбу, чтобы сбить жар.
Пощупав лоб, он убедился, что тот уже не такой горячий, и сказал Хай Наньеню:
— Давайте отдыхать, я пойду задую свечу.
— Ложись сюда, — Хай Наньень с бесстрастным лицом начал было слезать с кровати, но Су Хэн остановил его.
— Не суетитесь вы, у вас ранения. Вы двое спите на кровати, а я — на столе.
Су Хэн сдвинул столы вместе и замахал руками:
— Ложитесь спать, я пошел задувать свечу.
Су Хэн погасил свечу, и комната погрузилась во тьму. Через некоторое время он услышал шорох на кровати — видимо, Хай Наньень лег.
Хай Наньень лежал, подложив руку под голову, и смотрел сквозь темноту туда, где расположился Су Хэн. Его веки опустились. Раны ныли, отдаваясь тянущей болью и зудом, особенно на ногах.
Стол был жестким, и, проснувшись, Су Хэн почувствовал, что у него болит всё тело. Он выглянул наружу — небо на горизонте уже окрасилось в синеватый цвет. Он оделся, пригладил волосы и, стараясь ступать бесшумно, направился к выходу.
— Уже уходишь? — раздался в сизой предрассветной мгле низкий голос.
Су Хэн вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел, что Хай Наньень полулежит на кровати, лениво поглядывая на него.
Су Хэн перевел взгляд с Хай Наньеня на спящего Гун Нинфэя:
— Хочу уйти пораньше и быстрее вернуться. Вы сидите тихо, ни в коем случае не показывайтесь никому на глаза. Я пока воспользуюсь тем, что у колодца никого нет, принесу вам воды.
Его взгляд снова упал на ноги Хай Наньеня, и он добавил:
— Если получится, я найду лекаря, пусть он осмотрит ваши ноги.
Хай Наньень молча слушал его. Они встретились взглядами, и спустя долгое время Хай Наньень задал вопрос, который мучил его давно:
— Почему ты нас спас? Судя по тому, как ты говоришь, ты словно знал, что нас преследуют. Ты знаешь, кто мы такие?
Столкнувшись с таким вопросом, Су Хэн растерялся. Он не мог признаться, что он — та самая глупая рыба. Если они узнают, еще чего доброго, съедят его! В этом мире, полном людей, самым разумным было не раскрывать свою истинную сущность.
Он не мог рассказать правду, оставалось лишь заставить их поверить себе. Он поспешно замотал головой:
— Не поймите превратно! Я просто увидел, что одежда на вас дорогая, вот и подумал: спасу вам жизнь, а вы вернетесь домой и, может, отблагодарите меня деньгами. У меня и в мыслях не было причинить вам вред. Если бы я хотел, я мог бы прикончить вас, пока вы были без сознания.
Этому Хай Наньень, конечно, поверил. Он кивнул, не желая продолжать допрос:
— Возвращайся скорее.
Он достал из вещей Гун Нинфэя деньги, забрал половину, а остальное бросил Су Хэну:
— Возьми это. Купи лекарств, еще найди повозку, подготовь постельное белье. Зайди в лавку и купи три комплекта одежды: один на восемь чи в длину и два в ширину, второй — семь чи на один, а третий подбери по своему росту. Еще возьми сухой паек и фляги для воды. Пока хватит этого, а остальное, что может понадобиться в дороге, купишь на свое усмотрение.
Су Хэн послушно кивнул, набрал воды и, пока деревенские жители не проснулись, покинул деревню.
Расспрашивая прохожих, к полудню он с трудом добрался до города. Сначала он выполнил всё по списку Хай Наньеня. Когда он пришел покупать одежду, хозяин лавки, увидев, что он одет в лохмотья, не хотел пускать его на порог.
Хотя одежда на нем была рваной, кожа, видневшаяся из-под нее, была белой и гладкой, совсем как у юного господина из богатого дома.
Су Хэн достал лян серебра и сказал:
— По пути нас ограбили разбойники, но за одежду я заплачу, в деньгах недостатка не будет.
Хозяин присмотрелся — кожа у парня нежная, и вправду похож на ограбленного барчука. Он не посмел связываться и с поклонами проводил гостя внутрь.
Су Хэн назвал размер Гун Нинфэя. Хозяин окинул его взглядом и сказал:
— Молодой господин, эта одежда будет вам велика.
Су Хэн с недовольством взглянул на него:
— Разве я не могу купить одежду для старшего брата? Неси давай, я посмотрю, подойдет ли ему.
Хозяин выложил всю одежду размера семь чи на один. Мужская одежда была в основном темных тонов. Су Хэн осмотрел всё и остановился перед темно-зеленым халатом. Взяв его в руки, он понял, что вещь стоящая, но не подал виду, лишь слегка нахмурился, словно о чем-то размышляя.
Долго изучая ткань, он приложил халат к себе, как будто остался чем-то недоволен.
Хозяин тут же подошел:
— Молодой господин, что-то не так?
Су Хэн ответил:
— Мне кажется, эта одежда вроде бы маловата, а вроде бы и нет… Знаете что, хозяин, принесите-ка вы лучше ту, что восемь чи на два. Помнится, мой брат такие маленькие вещи не носит.
http://bllate.org/book/24102/2775626
Готово:
