Матушка Ли нетерпеливо зыркнула на Шици:
— Ты что, забыл правила поместья Ванъюэ?
От этого окрика Шици вздрогнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок — казалось, еще мгновение, и на него обрушится плеть.
Девушка кокетливо дернула матушку за рукав и проговорила:
— Матушка, мы же не можем просто смотреть, как человек умирает. Давайте так: когда он поправится, я велю Шици его проводить.
Раз уж госпожа отдала распоряжение, матушка Ли не посмела перечить.
— Раз так, пусть будет по-вашему, — она повернулась к Шици: — Но правила есть правила. За то, что самовольно привел в поместье чужака — тридцать ударов Рыбьей плетью. Наколешь дров и иди во двор получать наказание.
— Это...
— Шици принял наказание.
Девушка с виноватым видом посмотрела на Шици, но тот, не проронив ни слова, вышел из комнаты и направился прямиком к дровяному сараю.
— Госпожа, я, старая, пойду.
Девушка лишь дернула уголком рта и рассеянно кивнула.
Когда матушка Ли скрылась из виду, она наконец подошла к кровати и присела на самый край. Осторожно убрав со лба мужчины прядь волос, она посмотрела на него с нежностью. Лицо незнакомца было бледным, но знакомые черты заставили сердце девушки биться чаще. Она словно вернулась в детство, когда впервые увидела того старшего брата на храмовой ярмарке.
— Брат Цзиньчуань, это ты? — прошептала она, непроизвольно сжимая в руке висевший на поясе мешочек с благовониями.
— Дядюшка Ли, когда он очнется?
Ли Шэн немного помолчал, обдумывая ответ:
— Яд выведен из организма, думаю, скоро придет в себя.
— Поняла.
***
У дверей дровяного сарая Шици сосредоточенно колол дрова. Он даже радовался, что госпожа не стала использовать его кровь для спасения этого человека, иначе пришлось бы работать всю ночь напролет.
В разгар работы к нему подошла девушка. Шици хотел было поклониться, но она его остановила.
— Брат, здесь нет чужих, не нужно...
Шици опустил голову и отступил на два шага.
— Что-то случилось?
Девушка помедлила, достала мешочек с благовониями и протянула ему:
— Как только он очнется, отдай ему это. Спроси, помнит ли он, что произошло десять лет назад на ярмарке в Юньчэне. Если помнит — пусть приходит с этим в павильон Ланьтин. Если нет — забудь.
Шици смутно помнил тот год. Ему было десять, он должен был тренироваться в павильоне, но госпожа насильно потащила его на ярмарку и там пустила кровь. Что же именно произошло, он не знал. Подумав, что этот мужчина, должно быть, встречался с госпожой на той ярмарке, он невольно поразился ее удивительной памяти.
Он почтительно принял вещь:
— Слушаюсь. — И убрал мешочек за пояс.
Увидев, что он больше ничего не говорит, девушка ушла.
Дрова были наколоты быстро, но когда он вернулся в комнату, мужчина все еще спал. Шици достал мешочек и посмотрел на него: никакой аромат от него не исходил, видимо, за столько лет запах давно выветрился.
— Шици, живо на наказание! — раздался снаружи голос матушки Ли.
Только сейчас он вспомнил о тридцати ударах плетью. В душе вскипело недовольство, и, взглянув на спящего, юноша ощутил лишь холодную жажду убийства. Бросив мешочек на стол, он вышел из комнаты.
Посреди двора стоял слуга с Рыбьей плетью в руках. Матушка Ли устроилась в кресле, с явным удовольствием наблюдая за тем, как Шици готовится к экзекуции.
Шици подошел к центру двора и опустился на колени.
В этот момент мужчина в комнате медленно открыл глаза. Потолок был незнакомым. Он присел, массируя виски, и начал приводить мысли в порядок. Придя в себя, он первым делом проверил пульс — яд был нейтрализован. Значит, он в поместье Ванъюэ.
Учитель был прав, кровь человека с Иньским телом действительно способна меня спасти.
Он размялся — тело уже слушалось, — закрыл глаза и сосредоточился, восстанавливая внутреннюю энергию. Едва он встал с постели, взгляд упал на брошенный на столе мешочек. В сердце что-то екнуло, словно какая-то смутная память пыталась пробиться наружу, но, как он ни старался, ничего, кроме обрывков воспоминаний, не всплывало.
В этот миг снаружи донесся свист плети и чей-то стон. Мужчина нахмурился, вышел во двор и увидел Шици.
Плеть была не мягкой, как обычная, а сплетенной из острых рыбьих чешуек — каждый удар вырывал кусок плоти. Наказываемый заметил его, и в его глазах читалось неприкрытое отвращение. Мужчине стало любопытно.
Почему он так смотрит? Ведь это не из-за меня его наказывают... Или... неужели все-таки из-за меня?
Подумав об этом, он оттолкнулся от земли, одним прыжком оказался за спиной слуги и выхватил плеть.
— Прошу прощения, это поместье Ванъюэ?
Шици сузил глаза: этот человек мастерски владеет техникой легкого веса, он явно не прост.
Мужчина двигался так быстро, что никто не успел среагировать. Матушка Ли в изумлении вскочила с кресла:
— Это ты тот, кого он спас?
Мужчина перевел взгляд на окровавленную спину Шици и присел перед ним на корточки:
— Это ты меня спас?
Шици был недоволен, но боялся, что госпоже достанется за него, да и наказание уже почти закончено — не говорить же, что выпороли не того?
— Да.
Мужчина приподнял бровь и внезапно схватил Шици за запястье, проверяя пульс. Иньское тело... действительно, он спас меня.
Матушка Ли взревела:
— Раз уж вы очнулись, будьте добры, убирайтесь!
Мужчина проигнорировал приказ, не сводя глаз с Шици. Ишь ты, столько крови потерял, еще и удары плетью вынес, а все еще держится?
— Почтенная, я из Секты Сяояо города Юньмэн. Недавно на меня напали, я был отравлен, но, к счастью, он меня спас. Не могли бы вы объяснить, за что его наказывают?
— Секта Сяояо? — Матушка Ли подозрительно прищурилась. — Из клана Цзян, что в Секте Меча Сяояо?
Мужчина улыбнулся и сложил руки в приветственном жесте:
— Именно так.
— Раз вы из клана Цзян, то должны знать правила поместья Ванъюэ: приводить чужаков запрещено. Шици нарушил правила, а значит, должен понести наказание. Раз он спас вас, тридцать ударов Рыбьей плетью он обязан получить до конца.
Мужчина усмехнулся, вернул плеть слуге и опустился на одно колено:
— Он спас мне жизнь, и я не позволю ему страдать из-за меня. Оставшиеся удары я приму на себя.
— Это... — Матушка Ли заколебалась. — Не по правилам.
— Почтенная, правила созданы людьми. Давайте заканчивать. Я обязан жизнью поместью Ванъюэ и хотел бы лично поблагодарить главу усадьбы Нин.
Матушка Ли опустила глаза, взвешивая все за и против. Секту Меча Сяояо знали не только в Юньмэне, но и во всем округе Цинчжоу. Этот юноша держался уверенно, явно занимая не последнее место в клане Цзян, к тому же он упомянул главу усадьбы. Лучше оказать ему услугу.
— Раз господин Цзян так говорит, я уступлю вам. А оставшиеся удары... разве можно позволить господину Цзяну их принять? Хватит, закончили.
Матушка Ли махнула рукой, и слуга поклонился и отошел.
— Господин Цзян, отдохните, а я пойду доложу главе и его супруге.
Мужчина поднялся и кивнул.
Как только матушка Ли ушла, Шици попытался встать, но раны на спине отозвались такой болью, что он невольно застонал. Мужчина хотел было помочь ему, но как только он протянул руку, Шици вскочил и ударил его кулаком. Мужчина легко уклонился, схватил руку Шици и сжал ее.
Шици нахмурился, свободной рукой выхватил кинжал и полоснул по воздуху, но мужчина снова увернулся. Шици не сдавался, атакуя снова и снова. Они обменивались ударами, и каждый выпад Шици был нацелен на убийство.
http://bllate.org/book/24104/2775812
Готово:
