Машина остановилась у особняка семьи Гуань, и Гуань Цзинчу провел Линь Цзю внутрь.
— Папа, мама, я привел младшего брата.
Сидящая на диване мать Гуань на мгновение замерла, а затем поспешно встала им навстречу.
— Разве вы не говорили, что вернетесь попозже?
— Мама, не спеши, посмотри на младшего брата.
— На что тут смотреть?
Гуань Цзинчу невозмутимо похлопал мать по руке, не стал вдаваться в объяснения и, потянув за собой Линь Цзю, прошел вглубь комнаты.
Стоило им появиться, как несколько пар глаз устремились на Линь Цзю. Они разглядывали Линь Цзю, а Линь Цзю в свою очередь разглядывал их. Трое людей и один призрак занимали весь диван. Рядом с матерью Мэй сидело нечто, опустив голову и погруженное в какие-то раздумья.
Мать Мэй была одета в ципао, расшитое ярко-красными пионами, на голове красовалась химическая завивка крупными волнами, губы пылали алым, а косые глаза источали расчетливость и мелочность — весь ее облик кричал о склочном и едком характере.
Рядом с ней сидела ее дочь Мэй Жуйжуй в наряде аналогичного фасона. Она замерла на диване в изящной позе, подчеркивающей ее точеные формы. Макияж мало чем отличался от материнского, и лишь благодаря лицу, не столь отталкивающему, как у матери, на это можно было смотреть без боли в глазах.
Чуть дальше сидел молодой человек в очках в черной оправе и деловом костюме. Если бы не явное сходство с матерью Мэй, Линь Цзю решил бы, что это риелтор, пришедший показать кому-то этот дом.
Пока Линь Цзю разглядывал его, тот в свою очередь высокомерно задирал нос, глядя на Линь Цзю с презрением. И кто только дал ему смелость презирать ребенка семьи Гуань?
— Ой, так это вы нашли того потерянного ребенка?
— Да уж, наши старания по крайней мере не пропали даром, отыскали паренька.
— Настоящего ли? Сейчас кругом полно мошенников. Вам нужно быть начеку, особенно таким богатым шишкам, как вы — аферисты так и норовят присосаться к подобным домам, того и гляди, чужое состояние в чужие руки уплывет.
— Ха, не утруждайте себя переживаниями. Семья Гуань добилась всего, что имеет, отнюдь не благодаря слепой удаче. По мелочам мы не скандалим просто потому, что не считаем нужным опускаться до этого, уж глупостями заниматься и попадаться на удочку мошенников мы точно не станем.
Мать Гуань помрачнела. К сожалению, мать Мэй обладала толстой кожей — она в упор не замечала всеобщего недовольства и продолжала тыкать пальцами и указывать всем, что делать.
— Я же добра вам желаю, лишняя осторожность избавит от лишних хлопот. К тому же...
— Чу-чу, отведи Линь-Линя в его комнату, пусть осмотрится, а к обеду спускайтесь вниз. У твоего старшего брата еще дела, заодно спроси, закончил ли он. Если слишком занят, пусть дядя Гуань поднимет обед наверх.
— К чему такие сложности, пусть наша Жуйжуй отнесет. Девичье сердце чуткое, всяко лучше, чем у этой грубой мужланской братии...
— Ой, вы еду отправляете или свою дочь в придачу?
Мать Мэй на секунду растерялась, но тут же опомнилась и, не теряя бесстыдства, притянула к себе дочь.
— Разве не одно и то же? Если старший сын одобрит, мы сможем породниться еще крепче, я...
— Породниться крепче? Так выдали бы за него своего сына, раз уж он совсем не против.
Лица всех присутствующих вытянулись. Что? Кто кого выдаст?
Все уставились на Линь Цзю, а тот посмотрел на Мэй Жэньи и, конечно же, не упустил мелькнувшую на его лице панику.
— Что за чушь ты несешь? Они же кровные брат и сестра! Как у тебя язык поворачивается думать о таком грязном, ты...
— Правда?
— Что? Что правда?
— Действительно кровные брат и сестра?
— Ты что несешь? Ты... да у тебя с головой не в порядке! Не боишься кары за такие грязные мыслишки? Неудивительно, что тебя в детстве украли, так тебе и надо, ты...
— Ли...
Линь Цзю решительно перехватил руку матери Гуань, обрывая ее на полуслове.
— С чего это вы так беситесь?
Брань матери Мэй оборвалась на полуслове, в гостиной на несколько секунд воцарилась тифшина, но ненадолго.
— Это ты бесишься, вся твоя семейка бесится!
— Ау.
— ??? Ау?
Мать Мэй почувствовала себя так, будто изо всех сил ударила куском ваты — лицо покраснело от напряжения, и лишь спустя долгое время она обрела дар речи.
— Да ты...
— Уважаемая тетушка, а вам доводилось ходить по ночным улицам?
— ??? Совсем психопат, к чему такие резкие переходы?
— А знаете, что случается, если слишком часто шастать по ночам?
— Ч-что еще за чертовщина? Какую чушь ты несешь? Ты...
— Правильный ответ: встретишь призрака.
Мать Мэй словно что-то осознала — ее зрачки расширились от ужаса, а рука, сжимавшая Мэй Жуйжуй, задрожала.
— Особенно утопленницу в ярко-красных одеждах, с заплетенными косичками и распухшим лицом.
— А-а-а — что ты несешь?! Совсем больной, ненормальный, псих...
Совесть матери Мэй была нечиста, и, забыв про детей, она бросилась наутек. Сидевшая рядом с ней женщина-призрак, все это время сохранявшая задумчивый вид, наконец подняла голову и приблизилась к Линь Цзю.
— Ты видишь меня?
— Не делай зла — и не навлечешь беду, злодеи всегда получают по заслугам.
Призрак понятла смысл сказанного, с благодарностью кивнула, плавно подлетела к убегающей матери Мэй и повисла у той на шее, мешая двигаться. Вскоре у матери Мэй подкосились ноги, и она рухнула прямо на землю. Перепуганный сын с трудом дотащил ее до машины, и они уехали.
Глядя на жалкое бегство троицы, супруги Гуань почувствовали себя превосходно.
— Линь-Линь просто молодец! Только вот реакция этой Ли СюэЭ была какой-то чересчур бурной.
— Совесть нечиста, очевидно же.
— Ну и ладно, сгинули — и хорошо. Линь-Линь ведь проголодался, верно? Чу-чу, сходи за старшим и младшими, пусть спустятся, познакомятся с братом.
— Цзю-Цзю, не хочешь пойти со мной? Я покажу тебе старшего брата с очень неприглядной стороны.
Линь Цзю не ответил — он уже почувствовал приближение опасности.
— Не могу не восхищаться этой Мэй Жуйжуй — умудрилась же держать старшего брата в ежовых рукавицах! Впрочем, та девица и сама бесстыжая, пойдет на любые низости, а братец наш парень слабохарактерный, вот и старается держаться подальше, нелегко ему приходится. Послушай, Цзю-Цзю...
Эта глава еще не закончена, пожалуйста, нажмите на следующую страницу, чтобы читать дальше, впереди еще много интересного!
Гуань Цзинчу продолжал злорадно срывать покровы со слабых мест старшего брата, совершенно не подозревая, что прямо за его спиной на лестнице стоял посиневший от гнева генеральный директор и уже сверлил его взглядом.
— Второй брат, я вижу, что твое лицо овечено темной аурой — не ровен час, прольется твоя кровь. Будь осторожен, береги себя.
— А? Что?
Гуань Цзинчу, намеревавшийся продолжить свои разоблачения, споткнулся и озадаченно замер: с чего это вдруг зашла речь о нем?
Линь Цзю ничего не объяснил, лишь перевел взгляд выше. Позади Гуань Цзинчу на лестнице выстроились трое братьев — раз, два, три — и с самыми разными выражениями лиц взирали на него.
— Что-то мне стало холодно.
Гуань Цзинчу с деревянным скрипом обернулся.
— Привет, старший братец.
— Хм.
— Ой, я тут вспомнил, что в туалете еще не... короче, вы идите, я скоро.
Гуань Цзинчу крутанулся на месте и бросился бежать. Шутки в сторону, если не унести ноги сейчас, доживет ли он до завтрашнего рассвета?
— Э-э-м... и чего это он так побежал?
Линь Цзю хотел было предупредить, да только тот двигался слишком быстро.
— А-а-а!
Раздался вопль, и когда все выбежали следом, Гуань Цзинчу уже лежал носом в клумбе, совершив самое что ни на есть близкое и прочувствованное знакомство с землей.
— Сяо-Чу?
Все впопыхах принялись вытаскивать его обратно. До серьезных травм дело не дошло, но ссадин разной глубины и размеров на теле Гуань Цзинчу хватало с избытком.
— Быстро, срочно зовите врача!
...
В гостиной Гуань Цзинчу был замотан бинтами с ног до головы, наружу торчали лишь пять дырочек для глаз и рта.
— Лицо пока лучше не мочить, через несколько дней образуется корочка.
— Шрамы останутся?
— Раны неглубокие, не останутся.
Мать Гуань наконец выдохнула. Ее драгоценный сын больше всего на свете дорожил своей физиономией, раз лицо не изуродовано — уже хорошо.
— И надо же было угодить в клумбу! И зачем ты вообще побежал?
— А если бы я не побежал, и старший брат стал меня бить, ты бы стала его останавливать?
— Так, мне нужно проверить плиту, кажется, каша подгорела.
— ...... — И правда, срок годности материнской любви оказался до обидного коротким.
— Ладно, отдыхай как следует, я велю принести тебе еды.
— Нельзя, Цзю-Цзю же еще не...
Мать Гуань осеклась — она ведь совсем забыла про сына! Женщина поспешно обернулась, отыскивая взглядом стоявшего в самом конце Линь Цзю.
http://bllate.org/book/24115/2778679
Сказали спасибо 0 читателей