Готовый перевод My White Moonlight Lost Her Memory and Now Chases Me for My Debts / Белая Луна с амнезией: весь город требует расплаты за старые грехи: Глава 16

Ван Чунь вновь пришел с гостинцами — на этот раз принес сверток с семечками, обсыпанными сахарной пудрой.

Помнивший урок прошлого раза, Су Чэнь на всякий случай уточнил:

— Это ведь съедобно для людей?

Ван Чунь кивнул:

— Да-да, конечно.

Сегодня Ван Чунь выглядел рассеянным, двигался по комнате гораздо суетливее, чем в предыдущие дни, да и сопровождал его не тот слуга, что был вчера.

Су Чэнь отправил в рот горсть семечек и, пережевывая, повернул голову к Чжуэр:

— Кстати, Чжуэр, куда запропастился Желтый Толстяк?

Чжуэр ответила:

— Вы имеете в виду А Ли? Я схожу поищу его. — С этими словами она вышла из комнаты.

Как и предполагал Су Чэнь, стоило Чжуэр уйти, как Ван Чунь заметно выдохнул. Он хотел было заговорить, но замялся, явно испытывая неловкость. После долгого колебания он наконец произнес:

— Су Чэнь, вдовствующая императрица хочет тебя видеть!

Су Чэнь не слишком удивился — он отчасти догадывался об этом. Вдовствующая императрица еще вчера присылала людей, а сегодня — и того больше; такая настойчивость явно указывала на то, что она не отступится, пока не добьется своего.

Ван Чунь как-то упоминал, что его мать живет во дворце Чанцин, где обитает вдовствующая императрица Шэн, так что нет ничего удивительного в том, что она решила использовать его как посредника. Наверное, этому юному князю, чья мать находится в чужом дворце на птичьих правах, пришлось несладко.

Су Чэнь, не глядя на Ван Чуня, перевел взгляд на его сопровождающего:

— А этот человек, полагаю, из дворца вдовствующей императрицы?

Тот и не подумал церемониться, прямо заявив:

— Прошу господина Су поменяться со мной одеждой и следовать за Ваном Чунем во дворец.

Су Чэнь обошел Ван Чуня и спросил прямо:

— Зачем я понадобился вдовствующей императрице?

— Приедете — узнаете, — ответил тот.

— Я и так знаю, — парировал Су Чэнь. — Скорее всего, это связано со Свергнутым императором Ли Му, которого держат под стражей во дворце.

Ван Чунь поразился:

— Су Чэнь, кто-то успел тебя предупредить?

Реакция Ван Чуня подтвердила догадку Су Чэня. Он не стал отвечать, а продолжал смотреть на слугу из дворца:

— Передайте ей, что я едва справляюсь с собственными бедами и ничем не смогу помочь.

У него самого в жизни такой ворох проблем, что приходилось притворяться паинькой и стараться быть как можно незаметнее. Ввязываться в авантюры сейчас — значит навлечь на себя гнев тирана, а чем это закончится, никто не знает.

Ведь речь идет о Свергнутом императоре. Проигравшая сторона в борьбе за верховную власть — для нового правителя он словно заноза в глазу. Даже если Император и питал когда-то теплые чувства к своему бывшему наставнику, он ни за что не позволит никому задевать свои «обратные чешуйки».

Ван Чунь был человеком простодушным и недалеким, так что его поведение еще можно было понять, но почему даже вдовствующая императрица, стоявшая на самой вершине власти, совершает такие глупости?

Су Чэнь не хотел лезть в это болото.

Слуга растерянно замялся, но тут снова подал голос Ван Чунь:

— Су Чэнь, я прошу тебя! Сходи, пожалуйста! Вдовствующая императрица добра душой, она не станет тебя обижать.

Су Чэнь с досадой посмотрел на него:

— Ваше Высочество, я боюсь не того, что меня обидит вдовствующая императрица. Раз вы тайком провели сюда человека, то должны знать, что поместье Лин охраняется гвардейцами. Попытка провернуть фокус с подменой — это преступление против Императора.

— Император не станет тебя обижать, — голос Ван Чуня звучал на удивление уверенно.

Су Чэнь удивленно поднял бровь. Стоявший рядом слуга согласно кивнул.

«Откуда у вас такая уверенность?» — подумал Су Чэнь. Сердце монарха — потемки, разве вы не слышали этого?

Он уже хотел возразить, но вдруг вспомнил тот туманный полог желтого шелка над кроватью и внезапно осекся, будто у него отняли дар речи.

Та особая связь между ним и Императором… неужели все эти люди знают о ней? Неужели именно потому, что это стало секретом полишинеля, и Тайфу Лин, и Ван Чунь так уверены, что Император не тронет его? Даже вдовствующая императрица полагает, что он сможет нашептать Императору нужное решение?

Уши Су Чэня вспыхнули. Он почувствовал себя как на иголках, но из гордости не мог спросить об этом впрямую.

— Даже если так, — нашелся Су Чэнь, — Ваше Высочество, а как же вы сами? Разве вы не боитесь, что на вас обрушится гнев и вы навлечете на себя беду?

Стало очевидно, что вдовствующая императрица Шэн готова на всё ради спасения своего младшего сына, даже не задумываясь о судьбе Ван Чуня Ли Фана. Только такой простодушный человек, как он, мог не заметить этого и согласиться, а кто-нибудь поосторожнее бежал бы от подобной просьбы как от огня.

— Боюсь, конечно, боюсь! — воскликнул Ван Чунь. — Но ведь это мой девятый младший брат! Мы вместе росли в одном дворце… когда он был на троне, он был очень добр ко мне…

Су Чэнь с долей изумления посмотрел на него. Оказывается, он недооценивал этого опального князя: тот вовсе не был глуп и прекрасно осознавал всю опасность затеи. Но даже несмотря на это, он хотел спасти брата.

— Но, Ваше Высочество, — спросил Су Чэнь, — вы правда считаете, что моих сил хватит, чтобы спасти жизнь Свергнутому императору?

— Да! — Ван Чунь смотрел на него горящим взглядом. — Даже если не выйдет, я хотя бы попытаюсь…

Под этим полным доверия взглядом в груди Су Чэня что-то дрогнуло.

В этот момент слуга взглянул в окно и вовремя поторопил:

— Времени нет, прошу вас, господин, обменяйтесь со мной одеждой.

Су Чэнь долго молчал, прежде чем сдаться:

— …Хорошо.

Если бы это было верной гибелью, Ван Чунь не стал бы его просить.

Он так устал от интриг и попыток читать чужие мысли, что ему порой хотелось жить в иллюзиях. Но разве можно вечно прятаться в них? Рано или поздно приходится просыпаться и смотреть в лицо реальности.

А в реальности его наставник обманывал его, его ученики затаили на него злобу. В этом городе Чанъань, где у него не осталось никого близкого, только Ван Чунь относился к нему по-настоящему искренне.

Су Чэнь решил довериться ему — в ответ на эту чистоту души.

В Зале Цзычэнь Император на глазах у Лин Няньхуая с размаху швырнул донесение точно в жаровню, стоявшую в углу кабинета. Маленький евнух, подкладывавший угли, вздрогнул, решив, что сделал что-то не так, и поспешно опустился на колени, моля о пощаде.

— Вон отсюда! — рявкнул Император.

Евнух, словно получив помилование, поспешно вскочил и, пятясь, выскочил за дверь, едва не споткнувшись о порог.

Сидевший у стола Тайфу Лин был спокоен. Наблюдая, как пляшущие языки пламени мгновенно пожирают бумагу, он лишь усмехнулся:

— К чему такая ярость, Ваше Величество?

Император холодно фыркнул:

— Сначала был занят поисками одного человека и совсем забыл про тех великих верноподданных в тюрьме и того, что сидит в холодном дворце, но вот матушка напомнила мне.

Вдовствующая императрица Шэн была ослеплена материнской любовью и в попытках спасти Свергнутого императора использовала все остатки своих сил при дворе, не понимая, что лишь вредит себе.

Этот молодой Император с детства был вынужден лишь покорно слушать и соглашаться, но, как говорится, никто не знает сына лучше матери, однако вдовствующая императрица оказалась в полном неведении.

Лин Няньхуай произнес бесстрастно:

— Сколько бы донесений ни присылали, Ваше Величество может просто продолжать их сжигать. Теперь вдовствующая императрица и Свергнутый император уже не поднимут большой волны, сейчас для Вас главное — укрепить положение при дворе и сосредоточиться на войне на Северо-Западе.

Услышав это, Ли Чжи прищурился, глядя на него с подозрением:

— Ваш подход всегда отличался радикальностью, Тайфу, почему же сейчас вы проявляете такую нерешительность? Или хотите за кого-то поручиться?

Тайфу Лин смолчал. Он знал характер Императора: если тот задумал убийство, любые доводы рассудка будут бесполезны.

— Утром из дворца Чанцин в поместье Лин снова приходили люди, — продолжал Император. — Я приказал страже оцепить поместье и никого не впускать.

Тайфу Лин взял чашку с чаем и крышкой отодвинул чаинки:

— Зачем это, Ваше Величество? Су Чэнь не станет лезть в эти дела.

— Не факт, — холодно отозвался Император.

— Боюсь, такими запретами Вы лишь разожжете в нем любопытство…

— Именно поэтому решительные действия — лучшая стратегия.

Тайфу Лин понимал: Император имеет в виду, что лучше, если Су Чэнь узнает обо всем, когда дело будет уже решено и станет слишком поздно что-либо менять. Этот монарх всегда действовал решительно.

— Я ни за кого не ручаюсь. Нет таких людей, которых нельзя убить, всё зависит лишь от способа, — Тайфу Лин уклончиво ответил, отпил чаю и вдруг перевел тему: — Впрочем, раз уж мы заговорили о Су Чэне… есть одна вещь, которую я никак не могу понять.

— Неужели на свете есть вещи, которые не под силу понять самому Великому наставнику?

Тайфу Лин кивнул:

— Я размышляю об этом уже десять лет.

Только тогда Император проявил хоть какой-то интерес. Он изменил позу, подперев подбородок рукой:

— Слушаю вас.

— После того как Князь Чэнь ушел из жизни, Су Чэнь сильно заболел. Когда жар спал, он сказал мне, что видел сон: в нем покойный Князь Чэнь поручал ему двух младших братьев, но Князь Шоу погиб от рук собственного старшего брата.

Император пронзительно взглянул на собеседника, его взгляд был тяжелым, словно он пытался понять, правда это или ложь.

— Что вы хотите этим сказать, Тайфу?

— Ничего особенного. — Лин Няньхуай опустил глаза. — Я до сих пор не нашел ответа. Лишь сообщаю об этом Вам, а решение остается за Вами.

Наследный принц скончался десять лет назад. Император прикинул в уме: тогда Су Чэнь был лишь шестнадцатилетним юношей из юэвэй, а сам он был еще младше, едва исполнилось десять.

Оказывается, еще тогда тот человек прозрел в нем волчий аппетит и предсказал, что он пойдет войной на Князя Шоу…

— Вот, значит, как вы всегда смотрели на меня, наставник! — Император рассмеялся от ярости. — Раз так, то как я могу не оправдать ваших ожиданий?

Видя, что отговорить его невозможно, Лин Няньхуай замолчал, но тут в кабинет поспешно вошел евнух и зашептал что-то на ухо Императору.

Император с мрачным лицом поднялся из-за стола, его брови нахмурились так, что, казалось, над ними сгустилась темная дымка.

Тайфу Лин почувствовал недоброе:

— Ваше Величество?

— Он вошел во дворец, — сказал Император.

http://bllate.org/book/24136/2784810