Готовый перевод Not a Yandere Prince? How Dare He Kiss the Shy Girl! / Не больной принц? Зачем целуешь социофоба!: Глава 6

Су Цзиньюань, не найдя слов, невольно перевел взгляд на Янь Чжао. На его лице отразилось полное бессилие, а про себя он не удержался от очередной порции ворчания:

«Они что, оба идиоты? Янь Чжао горит как печка, но упрямо твердит, что с ним все в порядке, а этот... неужели он правда собирается спрашивать у него разрешения? Как верный тайный страж, разве он не должен был, не раздумывая, броситься за лекарем для своего господина? Когда он выхватывал меч, угрожая мне, то почему-то не спрашивал позволения Янь Чжао».

Его Высочество наследный принц, которого прилюдно назвали идиотом уже во второй раз, но не имевший возможности возразить: ......

Янь Чжао тоже пребывал в некотором замешательстве, но, услышав, как Юэ Ин угрожал юноше мечом, посмотрел на стража с редким для себя недовольством и требованием объяснений.

Юэ Ин же, почувствовав на себе этот взгляд, ощутил холодок в спине и совершенно не понял, в чем провинился.

Изначально Янь Чжао не желал видеть этих косных и бестолковых императорских лекарей. Раз он пришел в себя, значит, худшее позади, а жар — дело житейское. К тому же все эти никчемные люди из Императорского медицинского ведомства — ставленники Императора. Однако, столкнувшись с искренним беспокойством в глазах юноши, он заколебался.

Впрочем, ладно. Рано или поздно весть о том, что он очнулся, все равно дойдет до Императора. Тот наверняка уже предвкушает известие о его смерти, а теперь, когда все обернулось иначе, интересно было бы взглянуть на его лицо.

Подумав об этом, он даже почувствовал нетерпение от предстоящей встречи.

Спустя мгновение Янь Чжао все же кивнул Юэ Ину.

Тот, поняв хозяина без слов, стремительно исчез из комнаты, чтобы привести лекаря.

Су Цзиньюань наблюдал, как они достигли согласия без единого слова, и почувствовал некую неловкость, после чего поспешно отвел взгляд от Янь Чжао.

Почему, когда он просил, это не работало, а стоило Юэ Ин обратиться к Янь Чжао, как тот сразу согласился?

Социофобия дала о себе знать: он почувствовал себя неловко и даже немного расстроился. Хотя, с другой стороны, оно и понятно — он ведь здесь чужой человек.

Из-за этого легкого осадка Су Цзиньюань не стал больше разговаривать с Янь Чжао, а просто развернулся и прошел в переднюю комнату, где сел за круглый стол.

В помещении воцарилась тишина.

Напряжение спало, и внимание Су Цзиньюаня невольно переключилось на тарелки, стоявшие на столе.

На столе аккуратно были расставлены три блюдца. В одном лежали золотистые, аппетитные мандаринки, в другом — белые пирожные в форме бабочек, а в третьем — круглые молочные коржики с красным узором. Рядом стоял изящный чайник и несколько перевернутых чайных чашек.

Как назло, он был голоден, да и пить хотелось.

Вернее, он был очень голоден.

С тех пор как вчера вечером он поужинал едой, принесенной слугой, во рту у него не было ни крошки — лишь утренняя порция лекарства от простуды с какими-то добавками.

После вчерашних побоев, бессонной ночи и утренней суматохи он выбился из сил. На вид уже было почти полдень, и желудок давно прилип к спине.

Впрочем, действие лекарства, похоже, закончилось, слабость ушла, но сбежать он сейчас явно не мог — ведь он был в сердце Императорского дворца, где полно стражи. К тому же, если он попытается сбежать, Янь Чжао разозлится, велит солдатам искать его по всему городу и развесит его портреты на каждом углу — и куда он тогда денется?

В конце концов, Янь Чжао, похоже, неплохой человек, и оставаться здесь пока безопасно.

Самое насущное сейчас — это набить желудок.

Но не слишком ли это нагло — вот так взять и поесть? С другой стороны, спрашивать разрешения у Янь Чжао он стеснялся.

Но он так хочет есть!

В передней комнате он был один, а Янь Чжао лежал во внутренних покоях, отделенный плотной занавесью, так что тот вряд ли его видит.

Подумав об этом, он осторожно оглянулся на ширму и, убедившись, что она скрывает его, решил действовать.

Он бережно взял по два кусочка пирожных с каждого блюдца, а затем ловко переложил оставшиеся сладости так, чтобы тарелки выглядели полными.

Отлично, теперь и не скажешь, что чего-то не хватает.

Довольный Су Цзиньюань кивнул сам себе и взял три мандаринки. Мандарины лежали не так упорядоченно, поэтому после пары небрежных движений их стало совсем не видно. В довершение он налил себе чаю.

Проделав все это, Су Цзиньюань принялся тайком пировать. Сначала он бесшумно съел пирожные, запивая их чаем, а затем взялся за мандаринки.

Тем временем во внутренних покоях Янь Чжао, учуяв запах цитрусовых, не смог сдержать улыбки. Он-то думал, что там за шорохи, а это тот самый паренек тайком лакомится фруктами.

Что касается Су Цзиньюаня, то, набив живот, он внезапно осознал проблему: мандарины — не пирожные, после них остаются следы. Корки на столе — прямое доказательство его воровства.

Су Цзиньюань нахмурился, не зная, куда их деть.

Только он собрался было спрятать корки в вазу, стоявшую на подставке для цветов, как снаружи послышался шум множества шагов.

Похоже, Юэ Ин вернулся с лекарем.

Но какой же переполох — сколько же лекарей он привел?

От этой мысли Су Цзиньюаня охватила паника. Он инстинктивно вскочил, чтобы спрятаться, но тут же увидел на столе корки.

В спешке он, не раздумывая, сгреб их в охапку и сунул в широкий рукав. Затем, не теряя ни секунды, бросился к ширме у кровати Янь Чжао и спрятался за ней.

Лишь бы его никто не заметил — социофобия не выносила лишнего внимания.

http://bllate.org/book/24140/2786003