Готовый перевод I Heard You Want to Bully? Sorry, I Don't Hurt / Хочешь меня сломать? Извини, мне не больно [Быстрое прохождение]: Глава 6

Бай Чжи поднял голову. На его губах играла улыбка, но в ней сквозила горечь.

— Этого достаточно?

Резиденция генерала, кабинет Дуань Цэ.

— Генерал, где Моцзюнь? — это был первый вопрос, который задал Бянь Цзымо, едва проснувшись. Будучи таким же музыкантом, он прекрасно понимал, насколько для Бай Чжи важны руки.

Бянь Цзымо стоял у стены кабинета, его тонкие брови были слегка нахмурены, а в сердце поселилась тревога. Неизвестно, стало ли лучше рукам того юноши? Вчера Дуань Цэ не позволил вызвать лекаря, и Бянь Цзымо искренне переживал за него.

Дуань Цэ просматривал утренние военные донесения. День начинался с вестей о великих победах, и настроение у него было прекрасное, но вопрос Бянь Цзымо разом всё испортил. Генерал холодно хмыкнул и глухо ответил:

— Не сдохнет.

Бянь Цзымо был по-настоящему умным человеком. По изменившемуся тону Дуань Цэ он сразу понял, что отношение того к Бай Чжи за одну ночь словно перевернулось.

Бянь Цзымо слегка вскинул голову, украдкой взглянув на лицо Дуань Цэ, и осторожно спросил:

— Брат Моцзюнь… чем-то вас рассердил?

Он не собирался лезть не в свое дело, ведь их с Бай Чжи знакомство было мимолетным, но слова сами сорвались с языка.

Дуань Цэ помрачнел. Он поднял холодный взгляд на Бянь Цзымо и впервые заговорил с ним столь бесцеремонно:

— С чего это тебя так заботит?

Неужели и он запал на Бай Чжи? В глазах Дуань Цэ ярость сплелась с насмешкой. Ха, ну и ну, до чего же он ловок.

— … — Бянь Цзымо почувствовал, что собеседник находится на грани срыва, и решил больше не задавать лишних вопросов.

Бянь Цзымо в белых одеждах с длинными рукавами стоял неподвижно, словно фея, сошедшая из иного мира, — зрелище было поистине приятным для глаз. Однако Дуань Цэ это только раздражало: Бянь Цзымо был слишком похож на Бай Чжи.

Подавив раздражение, Дуань Цэ распорядился:

— Сегодня я отправляюсь на аудиенцию к Его Величеству. Тебе со мной ехать не нужно.

— Слушаюсь.

…

Главный зал императорского дворца.

— Любимый подданный, ты вновь совершил великий воинский подвиг. Чего бы ты желал в награду? — Сяо Чэнь в золотом драконьем халате лениво полулежал на троне. Его величественный голос гулко отдавался под сводами огромного зала.

— Если позволите, я прошу лишь об одном: дайте мне развод с Линь Моцзюнем. Я буду вечно благодарен за такую милость, — на красивом лице Дуань Цэ промелькнула тень, тонкие губы презрительно дрогнули. Он сказал это наугад, зная, что этот брак был заключен по воле императора и расторгнуть его будет непросто.

Сказано было без умысла, но услышано с интересом. В глазах Сяо Чэня мелькнул недобрый блеск, расслабленность исчезла, он выпрямился и с любопытством спросил:

— Что-то случилось?

Дуань Цэ опустил голову, явно не желая распространяться на эту тему, и сухо бросил:

— Это позор моего дома, не стоит выносить его на люди.

— Вот как, — Сяо Чэнь задумчиво прищурился. Глядя на невозмутимое лицо Дуань Цэ, он понял, что генерал даже не догадывается о причастности самого императора к этой истории.

Какая жалость, ведь он уже придумал отличную историю. Сяо Чэнь даже хотел обсудить с Дуань Цэ, как именно Бай Чжи его соблазнял.

…

Дровяной сарай.

Вэнь Ци не верил ни единому слову из того, что говорил Бай Чжи. Однако он никак не мог взять в толк, почему тот готов был ради жизни переступить через собственное достоинство. Разве в борделе он не был готов встретить смерть без страха?

— Потому что теперь я знаю: мои родные погибли из-за ложного обвинения, — лежа на земле, едва слышно прошептал Бай Чжи, бледный и обессиленный.

Только тогда Вэнь Ци понял, что вслух озвучил свои мысли.

— Пока я жив, они будут помнить, за что оклеветали моего отца. А если я умру, о деле семьи Линь никто никогда не вспомнит.

Даже живых люди не всегда помнят, что уж говорить о мертвых — никто не станет поминать проигравших. Бай Чжи тихонько всхлипнул в своем отчаянии.

С тех пор как он перестал быть человеком низкого сословия, Бай Чжи поклялся прожить жизнь достойно — за себя и за своих родных, жить честно и открыто. Но вышло иначе. Что же он натворил…

Пот намочил пряди волос, закрывая Бай Чжи глаза. Его лица было не разглядеть, но Вэнь Ци знал: оно искажено мукой и скорбью.

Вэнь Ци сжал рукоять кинжала на поясе, постоял немного, затем сделал шаг и обернулся — он решил принести юноше еды. Разве человек с такой стойкой душой мог пойти на ту низость лишь ради распутных удовольствий? Генерал явно ошибся в нем.

— Вэнь Ци… — когда тот собрался уходить, Бай Чжи стиснул зубы, приподнялся и поспешно его окликнул. По его бедру стекала тонкая струйка красной жидкости…

Все это случилось лишь из-за того, что нефритовый фаллоимитатор, который вставил Дуань Цэ, был слишком велик, а сам Бай Чжи уже давно не привык к подобному.

Внутри наверняка всё было разорвано, но были и более опасные раны.

— Мне нужно лекарство, — Бай Чжи понимал, что ставит Вэнь Ци в неловкое положение, но целебные травы были ему жизненно необходимы.

Не для того, чтобы залечить интимные травмы, а для рук. Раны на руках постоянно воспалялись, в них попала вода, и сейчас, пусть он и не видел их, он понимал, что дело плохо.

Он ни в коем случае не должен лишиться рук.

— У меня раны на руках, кажется, началось нагноение.

Для музыканта руки — это самое важное.

— … — Вэнь Ци нахмурился, а затем, не говоря ни слова, коснулся лба Бай Чжи. У того был жар.

— Ты умрешь.

— Я буду бороться за жизнь.

В глазах Бай Чжи вспыхнула решимость, они сияли, как самые прекрасные жемчужины, переливаясь влажным блеском. Но Вэнь Ци понимал: этот живой и прекрасный человек уже изранен до глубины души. Он не доживет до дня мести — возможно, умрет прямо сейчас, в этот самый миг.

Вэнь Ци нахмурился и сам не понял, что именно произнес:

— Я заберу тебя отсюда.

И больше никогда не вернусь. Бай Чжи замер. Неужели этот человек решился предать Дуань Цэ?

Вэнь Ци медленно извлек нефритовый фаллоимитатор, и Бай Чжи не удержался от стона, с силой стиснув зубы. Это было невыносимо больно. Он чуть не закричал от муки.

Запятнанный кровью нефрит отбросили в сторону. Раньше он был спрятан внутри, а теперь, увидев его толщину и устрашающую резьбу, можно было понять, насколько это было чудовищно.

Лицо Вэнь Ци окаменело. Он поджал губы и, не произнеся ни звука, поднял юношу с земли.

Одной рукой подхватив под колени, другой поддерживая спину, он прижал его к себе. Когда его так подняли, Бай Чжи внезапно улыбнулся:

— Если ты меня так заберешь… мне уже точно не отмыться от обвинений в соблазнении. Тот, кого я люблю, любит другого. И тот, кого я люблю, никогда мне не верит.

— Ты не виноват, — сухо ответил Вэнь Ци.

Этот человек действительно не умел лгать.

Бай Чжи слабо улыбнулся и погрузился в глубокий сон. «Уходим. Оставим это место позади. Если можно, я больше не хочу любить».

…

Бордель.

— Сяо Цзя, зачем ты вытащил меня сюда? — Дуань Цэ уже несколько дней пребывал в отвратительном расположении духа.

Он целыми днями пропадал на тренировочном плацу, боясь, что, стоит ему проявить хоть каплю жалости, он выпустит этого распутника, только и знающего, что соблазнять людей.

— Я привел тебя посмотреть на пару сокровищ, которых в последнее время обласкал мой августейший брат! — Сяо Цзя хлопнул в ладоши, и в комнату вошли двое юношей, ступая мягкой, грациозной походкой.

Это были те самые двое, что в прошлый раз танцевали с Бай Чжи.

— Говорят, они знают особые приемы, давай оценим вместе! — глядя на сальную ухмылку Сяо Цзя, Дуань Цэ сразу догадался, что за приемы у них на уме.

Генерал с презрением отвернулся и холодно бросил:

— Обойдусь.

Обычные дешевки.

Неизвестно почему, но двое юношей вдруг начали нести околесицу:

— Чем твой супруг отличается от нас? Почему ты им не брезгуешь?!

— Именно! Разве не почетно, что твой супруг любим самим императором?

Сяо Цзя был ошарашен. Он с грохотом поставил кубок и вскочил:

— Что вы мелете?!

— В прошлый раз император вызвал нас во дворец, чтобы мы затащили его в постель, разве не так? Заставили нас выступать, а его опоили, потом велели нам раздеть его… Все и так знают, что у императора на уме!

— Скажи, чем мы хуже? Мы что, некрасивые? Почему император любит только его? Или ему больше нравится, когда жена генерала так «отдается»?! — их красивые лица исказились от зависти и злобы.

— Наглые мерзавцы! — добродушный Сяо Цзя с размаху разбил кубок о пол. Его пальцы дрожали. — Вы… вы хоть понимаете, о ком говорите! Бесстыдники, стража! Уведите их прочь!

Когда к их горлам приставили лезвия, юноши наконец пришли в себя. Они замерли на мгновение, не понимая, что произошло.

— Господа, пощадите! — они чуть не обмочились от страха и с силой ударились коленями о пол, надеясь, что их слабость вызовет жалость.

На лицах играли заискивающие улыбки, но в душе царил первобытный ужас. Какая нечистая их попутала? Как они могли выболтать всё, что было у них на уме?!

Бай Чжи, облаченный в маскировочный наряд Системы, сидел на балке под потолком и довольно улыбался, в его глазах мерцал хищный огонек.

Конечно, это было не наваждение. Он просто загипнотизировал их обоих.

[Бай Чжи: Смотрим представление, смотрим.]

— Погодите, — Дуань Цэ, до этого молча слушавший, поднял голову. На его красивом лице на миг промелькнуло мрачное выражение.

— Дуань Цэ, ты же не веришь им?! Как император мог сделать подобное?! — засуетился Сяо Цзя, заметив, что генерал хочет продолжить допрос.

Дуань Цэ махнул рукой, показывая, что не нужно нервничать, наклонился вперед и сурово спросил у юношей:

— Отвечайте: у Линь Моцзюня есть родинка на животе. В каком именно месте? Покажите-ка мне.Оба человека были близки к тому, чтобы разрыдаться:

— Генерал, у него на животе нет никакой родинки!

Взгляд Дуань Цэ резко потемнел:

— Лжецы. Уведите их и обезглавьте.

Те завопили не своими голосами, но всё равно не смогли избежать участи — их утащили прочь.

Сяо Цзя тут же расплылся в улыбке:

— Вот видишь, я же знал, что император-брат не станет заниматься подобным. Давайте пить дальше.

Он не заметил, как в руке Дуань Цэ кубок рассыпался в пыль, и не уловил мрака в его глазах.

— Пьём, — Дуань Цэ запрокинул голову и залпом осушил вино, издав пару булькающих звуков. Взгляд, скрытый за винным кубок, сочился такой жаждой убийства, что казалось, он готов содрать с человека кожу и переломать кости.

Кожа юноши была чиста, как белый нефрит, и никакой родинки на ней изначально не было.

……

Императорский дворец

Император Сяо Чэнь. Он не был мудрым правителем, но и последним глупцом его назвать тоже было нельзя.

Увидев ярость на лице Дуань Цэ, он сразу понял, что всё тайное стало явным. Однако он явно недооценил то, насколько важен Бай Чжи для Дуань Цэ.

— …… — ощущая прохладу у самого горла, Сяо Чэнь неторопливо изогнул губы в натянутой улыбке. — Любимец небес, он всего лишь человек низкого происхождения, к чему тебе воспринимать всё так всерьёз?

Евнухи и служанки в тронном зале уже дрожа опустились на колено.

— К тому же, я вовсе не трогал его.

— С чего бы тебе его не трогать?! — Дуань Цэ крепко сжал зубы и придвинул меч ещё на пару дюймов ближе. Если Сяо Чэнь и впрямь не прикасался к Бай Чжи, то чем же он всё это время занимался?!

— Императорское слово твёрдо, не веришь — как хочешь.

Отношение Сяо Чэня было из разряда «мне всё равно». Он насквозь видел Дуань Цэ: тот вовсе не не верил, он просто не хотел этому верить.

Между ними повисла тяжёлая, застывшая атмосфера, которая в конце концов разрешилась уступкой со стороны Дуань Цэ.

— Я не убью тебя, — Дуань Цэ убрал меч и холодно произнёс: — Лишь потому, что Государство Хэ в последнее время ведет себя неспокойно.

Он не мог убить императора сейчас, это привело бы к хаосу при дворе и повергло бы простой народ в пучину бедствий.

Сяо Чэнь умел и прогибаться, и побеждать — он обладал прекрасным искусством маскировки. На его обольстительном лице легко заиграла улыбка, с лёгкостью смывшая дерзкий поступок Дуань Цэ. Он поправил драконью мантию и с абсолютно невозмутимым видом вернулся на трон, опушив голову и глядя на человека, возвращающегося к подножію ступеней, словно ничего и не произошло.

— Государство Хэ... С чего бы им сметь нападать, — с презрением бросил Сяо Чэнь.

Куда более смертельной угрозой для него был генерал, посмевший приставить клинок к его собственному горлу.

Взгляд Сяо Чэня блеснул, а рука под роскошными рукавами драконьей мантии сжалась так сильно, что между пальцев сочилась кровь.

Деспотичный генерал и прелестный циньст

Резиденция генерала

— Моцзюнь!

Суставы пальцев Дуань Цэ хрустнули от того, как сильно он их сжал. Он перевернул всё, где мог кто-то спрятаться: ворохи сена, поленницы дров. В караулке было пусто, и ему никто не ответил.

— Слава богу... — пробормотал он. Быть может, его кто-то спас.

Слава богу, что он сбежал... Отупев от головокружения, Дуань Цэ смотрел на запекшуюся кровь на полу караулки. Это было ужасающее зрелище — окровавленное доказательство его собственных издевательств, неопровержимое доказательство!

Он резко сжал кулаки, ногти глубоко впились в плоть, и невиданная доселе волна раскаяния захлестнула его душу. Что же он наделал!

Причина, по которой Бай Чжи упорно молчал, как бы тот ни угрожал ему, теперь, после слов тех двух подонков, постепенно прояснялась. Истина лежала перед ним как на ладони, и даже такой властный человек, как он, не мог её отрицать.

Бай Чжи и впрямь был принужден силой. И молчал он ради него же — чтобы не портить отношения между ним и императором, чтобы не дать ему превратиться посмешище, молча и в одиночку неся на себе этот позор.

Бай Чжи так сильно любил его, что даже между собственным достоинством и им выбрал защиту возлюбленного! А он? Он растоптал его гордость в грязь и при этом самоуверенно тешил себя иллюзиями!

[Система: Уровень благосклонности персонажа Дуань Цэ: 80. Показатель душевной боли: 10]

Не успел Дуань Цэ прийти в себя и на секунду, как им вновь овладела тревога: кто забрал Бай Чжи?! Зачем ему понадобилось его уводить? Бай Чжи принадлежит ему, и даже если это было спасение, никто не смеет отнимать его!

— Вэнь Ци! — яростно рявкнул он, но никто не откликнулся. Зато с ветки дерева спрыгнул Вэнь Сань, который обычно следовал за Дуань Цэ по пятам вместо Вэнь Ци, сделал несколько шагов вперёд и опустился на колени перед генералом.

— Вэнь Ци не возвращается уже четыре дня.

На лице Вэнь Сань отразилось некое замешательство. Сама по себе четырехдневная отлучка теневого стражника не была чем-то из ряда вон выходящим, но он никак не ожидал, что седьмой братец прихватит с собой еще и господина. Этот его братец никогда раньше не совершал ошибок, тем более столь дерзких.

Этот Линь Моцзюнь... Стоит ли удивляться, что он способен так сильно волновать сердце генерала? Его очарование и впрямь необыкновенно.

Дуань Цэ резко замер, в его чёрных глазах бушевала неосознанная одержимость. Низким, хриплым и глухим голосом он отдал приказ:

— Ищите. Даже если придется поднять всех теневых стражников и перерыть землю на три аршина в глубину — найдите их и доставьте ко мне!

— Есть!Вдалеке клубились черные тучи, затягивая небо и закрывая солнце — верный предвестник надвигающейся бури.

Тем временем.

Бай Чжи и Вэнь Ци построили небольшую хижину у самого подножья столицы. Днями напролет они жарили дичь, добытую в горах; серебра у них не водилось, но и в еде они не нуждались. Рядом с хижиной росло прекрасное грушевое дерево, источающее очаровательный аромат. И хотя на Бай Чжи была лишь самая простая грубая одежда, он по-прежнему выглядел прозрачно-мягким и красивым.

Прислонившись к дверному косяку, Бай Чжи наблюдал, как Вэнь Ци аккуратно накрывает сушеное мясо. Внезапно его охватило легкое чувство отрешенности от мира: раньше он не знал, что такое опьянять себя иллюзией беззаботной жизни, но теперь, похоже, начал понимать. Подобное туманное умиротворение, пожалуй, и было всем, о чем он мог мечтать. Сам того не заметив, он позвал:

— Вэнь Ци.

Услышав голос, Вэнь Ци тут же поднял голову. Его черные круглые глаза прямо и немигающе уставились на него. Бай Чжи невольно отвел взгляд — он слишком отчетливо понимал, что не может, просто не смеет и дальше так бесстыдно наслаждаться всем этим здешним теплом. Его бледные губы несколько раз беззвучно приоткрылись, прежде чем он тихо произвел:

— Начинается дождь, давай зайдем внутрь.

Поколебавшись мгновение, он все же предпочел первым повернуться и уйти в дом.

Взглянув на хрупкую спину Бай Чжи, Вэнь Ци неотступно следовал за ним по пятам.

Обернувшись и увидев уже стоявшего перед ним Вэнь Ци, Бай Чжи замялся, но, в конце концов, с трудом выдавил из себя:

— Мои раны уже зажили.

Брови Вэнь Ци нахмурились — он уже догадывался, что именно собирается сказать юноша. Однако взгляд, которым Бай Чжи смотрел на него, был настолько мягким, что казалось, мог растопить лед, и в то же время в нем сквозила присущая ему стойкость, из-за чего Вэнь Ци не решался его перебить.

— Давай... давай расстанемся. Твое боевое искусство велико, и уйти от погони для тебя не составит труда. А если ты будешь тащить меня за собой, это станет лишь лишним бременем. Если мы разойдемся, по крайней мере у одного из нас останется шанс выжить.

Вэнь Ци нахмурился еще сильнее.

— Если бы я боялся, зачем вообще стал бы вытаскивать тебя? — он заслонил собой Бай Чжи, застыв неподвижно, словно вбитый в землю деревянный кол. — Пока я жив, я никому не позволю вернуть тебя обратно.

Гвоздики его слов звучали просто и бесхитростно.Бай Чжи слегка поджал губы. Этот человек был к нему невероятно добр — до такой степени, что ему казалось, будто встреча с ним была благословением небес. Но именно потому, что тот был так хорош с ним, он не мог тянуть его за собой на дно.

Уголки губ Бай Чжи изогнулись в натянутой фальшивой улыбке.

— Я не знаю, зачем ты делаешь всё это. Если тебе нужно лишь моё тело — я отдам его тебе, только отпусти меня.

Бай Чжи опустил голову, и его тонкие, изящные пальцы задрожали, пытаясь расстегнуть пояс. Однако завершить начатое ему не дали — его прервали.

Вэнь Ци грубым, властным движением перехватил запястье Бай Чжи и прижал его руку к макушке. Пока молодой человек еще не успел прийти в себя, левой рукой он сорвал маску, а правой ухватил его за подбородок и впился в губы поцелуем.

Грубым, лишённым всякого мастерства. Он просто запустил язык в чужой рот, преследуя и заигрывая с мягким, робким язычком, не оставляя ему пути к отступлению. Острыми зубами он прикусывал его верхнюю губу, а услышав невольный стон, слетевший с чужих губ, словно получив поощрение, стал действовать еще более дерзко и бесцеремонно.

В нахмуренных, растерянных глазах Бай Чжи мелькнуло замешательство. Он обронил несколько коротких жалобных слов протеста:

— Нет, не надо...

Пытаясь увернуться от поцелуя, он отчаянно рвался в плену сковавшей его руки, а его тело до предела налилось напряжением.Пока струйка свежей крови не потекла по уголку рта и их губы не разомкнулись, рука Бай Чжи, опущенная вдоль тела, всё еще не переставала мелко дрожать. Лишь спустя долгое время он вновь обрел самообладание и с некоторой растерянностью посмотрел на Вэнь Ци, который уже снял маску. Его мужественное лицо так и предстало перед глазами — черты были настолько резкими, что невольно возникало обманчивое впечатление, будто их вырубили топором и вырезали ножом.

[Бай Чжи: Сяо Ци-ци не так прост.]

[Система: О? Почему это?] Развеянная внезапно серьезность хозяина означала, что он что-то обнаружил?

[Бай Чжи: Ты видел хоть одного прохожего мужчину такой неземной красоты? ~] В душе распускались цветы.

[Система: Ладно. Уж. Сдаюсь.] Стоило ли ожидать иного ответа... Не стоило воспринимать слова хозяина всерьез...

Заметив, что Бай Чжи упорно таращится на него, Вэнь Ци почувствовал себя немного неловко, снова надел маску, отступил на полшага назад и сменил тему:

— Раз уж ты не можешь этого сделать, больше не говори о подобном.

Бай Чжи невольно покраснел и опустил голову, демонстрируя темную макушку. Вэнь Ци так и смотрел на его затылок, продолжая говорить:

— К тому же, если бы между нами действительно произошло нечто большее, я тем более не смог бы отпустить тебя.

http://bllate.org/book/24145/2787625