Готовый перевод Prey / Охота на хищника: Игры в доминирование: Глава 4

Время незаметно утекало в череде непрекращающихся ставок.

Лот за лотом на аукционной сцене сменяли друг друга.

Антиквариат, утраченный века назад, баснословно дорогие драгоценности, чип-технологии, способные изменить расстановку сил во всей индустрии, и даже оборонные чертежи, о которых мечтали некоторые государства, — всё это по очереди появлялось на подиуме.

Любой из этих лотов, окажись он во внешнем мире, способен был породить кровавую бурю, однако здесь, в Сфере, они служили лишь скромной закуской к сегодняшнему вечеру.

С каждым ударом аукционного молотка атмосфера в зале постепенно накалялась до предела.

……

Аукционист медленно опустил молоток.

— Двадцать четвёртый лот продан.

— Поздравляем покупателя под номером девять.

Звонкий стук молотка ещё долго эхом разносился по огромному залу.

Однако на этот раз аукционист не стал сразу представлять следующий лот, а лишь молча застыл в центре сцены.

В тот же миг освещение во всём аукционном зале начало медленно тускнеть, и настенные световые полосы гасли одна за другой.

По краю сцены плавно зажглась цепочка серебристо-белых световых треков.

Сотрудники закулисья быстро убрали демонстрационный постамент, и несколько крупных подъемных механизмов бесшумно ушли под сцену.

В зале постепенно стихли голоса.

Кто-то опустил бокал с вином, кто-то убрал планшет, покупатели, до этого вальяжно откинувшиеся на спинки диванов, тоже выпрямились, и десятки взглядов одновременно устремились в центр сцены.

Аукционист медленно поднял правую руку, и его улыбка стала чуть шире прежней.

— Сейчас мы переходим ко второму этапу сегодняшних торгов.

Он слегка выдержал паузу и обвел взглядом весь зал.

— Первый лот этого вечера.

— Живой лот.

С этими словами сцена погрузилась в абсолютную темноту.

В следующую секунду раздался глухой гул работающих механизмов, центр сцены раздвинулся, и из-под земли плавно поднялась круглая платформа.

Первым, что бросилось в глаза людям, был не человек, а прозрачная выставочная капсула высотой почти в два метра.

Цельный массив сверхбелого пуленепробиваемого стекла не имел ни единого шва и при свете софитов казался монолитным. Мягкий белый свет начал постепенно разгораться снизу, словно с долгожданного произведения искусства медленно срывали таинственное покрывало.

Когда платформа остановилась и свет поплыл вверх, взорам присутствующих открылись изящные белые женские ножки.

Серебристо-серый позиционирующий браслет спокойно охватывал тонкую щиколотку, а белоснежное длинное платье свободно ниспадало вниз.

Изящная, едва охватываемая руками талия, стройная белая шея.

И наконец — потрясающее воображение лицо.

Каскад золотистых волос рассыпался по плечам, светло-голубые глаза напоминали зимнее ледяное озеро, а утонченные и глубокие черты лица выдавали отчетливую франко-русскую кровь.

В зале внезапно воцарилась тишина.

Она не плакала, не устраивала истерик и даже не пыталась сопротивляться — просто стояла в центре капсулы, спокойно глядя перед собой.

Будто ожидавшее своего хозяина произведение искусства или цветок, навеки замученный в стекле, настолько нереально прекрасный.

Аукционист негромко заговорил:

— Двадцать пятый лот.

— Рейтинг — B.

— B?

По залу тотчас пронесся приглушенный шепот: очевидно, такой рейтинг уже был способен пробудить интерес у многих.

Аукционист продолжил представление:

— Айлин, двадцать три года.

— Франко-русские корни.

— Свободно владеет английским, французским и русским языками.

— Магистр психологии.

— Физический рейтинг уровня B. Без истории каких-либо лекарственных зависимостей.

— После успешного завершения торгов покупателю будут синхронно переданы все личные документы и бессрочное право собственности.

Произнеся последнюю фразу, аукционист плавно поднял молоток.

— Начальная цена — девяносто миллионов долларов.

Не прошло и секунды, как в зале один за другим зажглись индикаторы ставок.

— Сто миллионов.

— Сто десять миллионов.

— Сто тридцать миллионов.

— Сто пятьдесят миллионов.

Цифры на электронном табло бешено скакали.

Каждое обновление означало прибавку в десятки миллионов долларов, словно девяносто миллионов были лишь платой за вход в эту игру.

Айлин по-прежнему неподвижно стояла внутри капсулы.

Она не поднимала глаз на стремительно растущие цифры и не пыталась отыскать чей-либо взгляд.

Она просто смотрела перед собой, так, будто торги внизу касались кого угодно, но только не её.

……

В ВИП-ложе супер-класса.

Голос аукциониста доносился через динамики. Чжоу Ян подпер подбородок одной рукой, глядя на девушку в капсуле, и легко усмехнулся:

— Это же только разминка, а уже такое изобилие?

Линь Юэ смотрел на аукционную сцену, и его глаза за линзами очков слегка сощурились:

— Гостей сегодня немало, нужно же сделать так, чтобы они не сочли поездку пустой тратой времени.

Чжоу Ян с улыбкой кивнул:

— Тоже верно.

Его взгляд снова вернулся к капсуле.

— Впрочем... девчонка и правда хороша.

Цинь Сяо, до этого сидевший с закрытыми глазами и восстанавливающий силы, наконец медленно их открыл. Его взгляд задержался на капсуле ровно на секунду, после чего снова отвернулся.

— Так себе.

Чжоу Ян тут же весело рассмеялся:

— Это она-то так себе?

Выражение лица Цинь Сяо осталось невозмутимым.

— Слишком худая.

Всего три слова — короткий и жесткий вердикт.

Чжоу Ян на мгновение опешил:

— Ты разглядел только это?

— Узкие плечи.

— Центр тяжести смещен.

— Взрывная сила недостаточна.

Цинь Сяо говорил с совершенно серьезным видом, словно оценивал не девушку, а соперника перед выходом на бойцовский ринг.

— Такую я одним ударом уложу. Троих за раз.

Воздух в комнате замер секунд на двенадцать, Чжоу Ян дернул уголком рта:

— Кто заставляет тебя её бить?

— Она вообще-то лот.

Цинь Сяо бросил на него короткий взгляд:

— Именно поэтому я и говорю — так себе.

Чжоу Ян: «……»

Линь Юэ, потягивая кофе, не удержался от тихого смешка:

— Обсуждать с ним женскую красоту — это всё равно что говорить о боевых искусствах.

— По крайней мере, слов было бы больше.

Цинь Сяо кивнул, словно соглашаясь с этим утверждением:

— У этой девчонки опора на левую ногу надежнее, чем на правую.

— Занималась, но база средненькая.

Чжоу Ян окончательно сдался и приложил руку ко лбу:

— Стоп-стоп-стоп, если дать тебе продолжить...

— Ты сегодня все живые лоты разнесешь в пух и прах как бойцов смешанных единоборств.

Линь Юэ внезапно заинтересовался и подался чуть вперед:

— И сколько, по-твоему, за неё стоит отдать?

Цинь Сяо помолчал секунду и спокойно ответил:

— Не знаю.

— Я знаю лишь одно: даже если отдадут бесплатно — мне не нужно.

Воздух снова замер на пару секунд.

Чжоу Ян моргнул:

— Почему?

Тон Цинь Сяо по-прежнему оставался совершенно ровным:

— Мешаться будет, её еще кормить надо.

— Тренировкам мешает.

Чжоу Ян: «……»

Во всей ложе повисла странная тишина; даже Хань Мо, не отрывавший глаз от планшетного компьютера, на мгновение замер кончиками пальцев.

Спустя мгновение Чжоу Ян и Линь Юэ уже тихо смеялись, их плечи слегка подрагивали.

И лишь сидевший на главном месте Чэн Ичуань по-прежнему оставался в стороне от их разговора.

С самого появления Айлин на сцене и до того момента, как ставки перевалили за отметку в двести миллионов долларов, его взгляд не дрогнул ни на йоту.

Его изящные пальцы легко лежали на подлокотнике, а глаза были устремлены на сцену внизу — столь же невозмутимые, казалось, ничто происходящее здесь не могло пробудить в нем подлинного интереса.

......

Двадцать пятый живой лот ушел с молотка за двести семьдесят миллионов долларов.

Стоило молотку опуститься, как прозрачная капсула медленно ушла под землю.

Аплодисменты в зале были сдержанными, однако эмоции каждого присутствующего уже накалились до предела.

Никто не покидал своих мест, никто не утыкался в экраны телефонов — все взгляды были прикованы исключительно к центру сцены.

Огни снова погасли, раздался глухой гул механизмов, и на сцену начал подниматься двадцать шестой живой лот.

Внутри капсулы стояла молодая девушка с ярко выраженной восточной внешностью.

Иссиня-черные волосы ниспадали до самой талии, лунно-белое платье подчеркивало ее утонченную и мягкую красоту, нежная, словно нефрит, кожа и кроткий взгляд делали ее похожей на ожившую картину с изображением древней красавицы.

Она молча стояла там с безмятежным выражением лица, не выказывая ни малейшего волнения.

Аукционист с улыбкой произнес:

— Двадцать шестой лот.

— Линь Вань, двадцать два года.

— Рейтинг — B, начальная цена — девяносто миллионов долларов.

Торги не прерывались практически ни на секунду, цена стремительно росла вверх.

Сто миллионов.

Сто тридцать миллионов.

Сто восемьдесят миллионов.

Двести миллионов…

Наконец молоток ударил о подставку.

— Двести тридцать миллионов долларов.

— Продано.

Следом за ним поднималась капсула двадцать седьмого живого лота.

Ярко-красное вечернее платье винного оттенка облегало высокую и стройную фигуру женщины, а каштановые волнистые локоны свободно падали на плечи.

Яркие черты лица, алые губы, похожие на язычки пламени.

Стоило ей лишь слегка приподнять веки, как ее раскосые глаза наполнились природным манящим очарованием, из-за чего в зале послышалось несколько сдержанных свистов.

Аукционист с улыбкой представил лот:

— Двадцать седьмой лот.

— Анна, двадцать пять лет.

— Рейтинг — B, начальная цена — девяносто миллионов долларов.

Индикаторы ставок вновь бешено замигали, и окончательная цена застыла на отметке в двести девяносто миллионов долларов.

......

По мере того как капсула опускалась вниз, атмосфера во всем аукционном зале накалялась до предела.

Три подряд живых лота класса B намного превзошли ожидания большинства присутствующих, и теперь все гадали, какие же сюрпризы Сфера преподнесет дальше.

В этот момент аукционист неторопливо поднял руку, а улыбка в уголках его губ стала еще глубже.

— Уважаемые гости.

— А теперь... мы представляем вашему вниманию живой лот класса A сегодняшнего вечера.

С этими словами в зале стало заметно тише, и взгляды всех присутствующих синхронно обратились к центру сцены.

Под мерный гул механизмов прозрачная капсула вновь поплыла вверх.

Первыми в поле зрения попали стройные и прямые ноги в аккуратных светлых брюках.

Чуть выше — трикотажный тонкий джемпер цвета слоновой кости с небрежно закатанными рукавами, обнажающими предплечья с плавными линиями мышц.

Свет скользнул выше, являя миру застывшего в тишине юношу.

Мягкие черные волосы, прядки челки свободно падают на лоб.

Чистые и красивые черты лица, светлая кожа, а глаза — чистые, без малейшей примеси посторонних оттенков.

В нем не было той агрессивной, ошеломляющей красоты предыдущих лотов, напротив, он походил на полуденное солнце в разгар лета.

Чистый, яркий, источающий присущую юности жизненную силу, от одного взгляда на которую на душе теплело.

Кто-то в зале невольно пробормотал:

— Парень?

— Серьезно, парень...

— Да еще и класса A...

Аукционист негромко заговорил:

— Двадцать восьмой лот.

— Гу Ян, восемьдесят... то есть восемнадцать лет.

— Рейтинг — A, начальная цена — сто двадцать миллионов долларов.

В тот же миг.

Во второй ВИП-ложе с восточной стороны А Кунь, до этого лениво откинувшийся на спинку дивана, резко выпрямился.

Его глаза, скрытые за черной металлической маской, впервые по-настоящему впились в аукционную сцену.

Юноша в капсуле стоял молча — чистый, зеленый, словно нетронутый лист белой бумаги.

А Кунь смотрел на него, и уголки его рта медленно поползли вверх; в глубине его глаз нескрываемо проступила жадность хищника, обнаружившего добычу.

— Неплохо... — тихо усмехнулся он хриплым голосом. — Этот мне нравится.

Стоявший рядом слуга, заметив это, вполголоса осведомился:

— Господин Кунь, делать ставку?

Видя, как цена перевалила за двести миллионов, А Кунь наконец поднял руку, и его пальцы опустились на панель управления ставками.

Но в этот самый момент голос аукциониста прозвучал вновь:

— Двадцать восьмой лот также является единственным живым лотом класса A за сегодняшний вечер.

Молоток легко коснулся ладони, выдержав короткую паузу, ведущий добавил последнюю фразу:

— И в то же время... это предпоследний лот сегодняшнего вечера.

Услышав это, А Кунь медленно перевел взгляд из капсулы вглубь сцены, на массивную дверь, которая все это время оставалась закрытой.

Класс A — и это всего лишь предпоследний лот?

Тогда самый последний...

Он внезапно рассмеялся, и этот смех становился все глубже, а жадность в глазах разгоралась с новой силой.

— Интересно...

— Всё интереснее и интереснее.

http://bllate.org/book/24173/2795387