Готовый перевод Prey / Охота на хищника: Игры в доминирование: Глава 8

Сюй Яньчжи шагал вдоль длинного коридора вперед.

Вскоре на самом же краешке видимости возникла черная металлическая дверь, совершенно не похожая на обычные проходы.

Тяжелая металлическая дверь бесшумно отворилась в обе стороны.

За дверью лежал отдельный уединенный проход, в котором царила такая тишина, что нельзя было расслышать ни малейшего звука.

Сюй Яньчжи смотрел на этот проход, и на его лице по-прежнему запечатлелось растерянное и тревожное выражение, однако в мыслях осталась лишь одна-единственная мысль.

Дело дрянь.

На этот раз всё по-настоящему плохо.

......

Черная металлическая дверь за спиной медленно сошлась.

Гулкий звук смыкания пронесся эхом, и весь коридор в мгновение ока полностью отрезало от внешнего мира.

Где-то в глубине слуховых косточек продолжал звучать голос Кан Юя.

— Что там за место?

— Сюй Яньчжи, ты можешь слыш...

Вспышка — резкий треск электрического тока внезапно полоснул тишину, а в следующее мгновение все звуки резко оборвались.

Связь прервалась.

Сюй Яньчжи чуть заметно замер на мгновение, и в слуховых косточках воцарилась мертвая тишина.

Никакого сигнала связи, никаких оповещений о подключении, исчезли даже самые элементарные шумовые помехи от электрического тока, возникающие при перебоях в работе оборудования.

Спутниковая навигация и беспроводная связь полностью вышли из строя.

Это было не обычное глушение сигнала: весь коридор представлял собой полностью изолированную электромагнитную зону.

Сюй Яньчжи опустил глаза, на его лице по-прежнему застыла испуганная и неопределенная маска, однако на сердце тяжело и мрачно опустился осадок.

Прекрасно, теперь даже Кан Юя больше нет.

......

В коридоре не было развилок, а по обеим сторонам стен тянулись серебристо-серые световые полосы, уходящие вдаль до невидимого конца.

Металлический пол под ногами был чистым и ровным, по пути не попадалось никаких явных устройств наблюдения, не говоря уже о вентиляционных шахтах или ремонтных проходах.

Чем чище всё выглядело, тем сильнее это говорило о том, что всё необходимое спрятано в невидимых глазу местах.

Сюй Яньчжи спокойно шел в самом центре отряда, а восемь охранников следовали за ним по пятам, неотступно двигаясь впереди и сзади.

Ответственный за конвоирование неотлучно шагал сбоку от него, изредка поглядывая на планшет, куда синхронно поступали данные о его геолокации и биологические показатели.

Позиционирующий браслет на щиколотке был настолько тонким и легким, что его вес почти не ощущался, а сковывающее устройство на запястье никак не ограничивало его движений, однако стоило запустить системные права на сервере, как эти две вещицы могли мгновенно обрубить любые попытки к сопротивлению.

Ему оставалось лишь временно вести себя тихо — по крайней мере, до тех пор, пока он не выяснит подноготную того покупателя, который выложил за него три миллиарда.

В конце коридора одиноко возвышалась темно-серая металлическая дверь без каких-либо серийных номеров или опознавательных знаков.

После того как ответственный завершил проверку сканированием радужки глаза, отпечатков ладоней и динамического пароля, тяжелый дверной замок издал тихий щелчок.

Металлическая дверь медленно распахнулась.

— Войди.

Сюй Яньчжи стоял на месте, словно не решаясь шагнуть внутрь, но сопровождающий не стал его подгонять, а лишь молча и спокойно смотрел на него.

Спустя несколько секунд он легко закусил губу и неторопливо переставил ноги.

Комната оказалась просторнее, чем он предполагал: целая стена из одностороннего стекла выходила прямо на расположенный внизу аукционный зал.

К этому моменту в помещении уже началась уборка, большую часть света погасили, оставив гореть лишь несколько редких ламп.

Внутри не было избыточной или кричащей роскоши: черный диван, темный низкий столик и целый шкаф для вина, встроенный в стену. Теплые желтые настенные светильники придавали этому полностью изолированному пространству еще более умиротворенную атмосферу.

Когда Сюй Яньчжи вошел внутрь, сопровождавшие его охранники не стали заходить вслед за ним. Ответственный остался стоять снаружи и негромко бросил:

— Жди здесь.

Едва слова стихли, дверь вновь захлопнулась.

Щелк — язычок замка защелкнулся, и в комнате он остался совершенно один.

Сюй Яньчжи не стал совершать никаких резких движений. Он постоял на месте еще немного и лишь тогда медленно поднял глаза.

В углах не было заметно явных камер, возле стола и винного шкафа тоже не наблюдалось прослушивающих устройств, однако раз уж это место способно наглухо блокировать любые внешние сигналы, было бы наивно полагать, что здесь и впрямь полностью отсутствует видеонаблюдение.

Он не стал испытывать судьбу опрометчивыми действиями и, сохранив на лице ту самую тревогу, которая подобает Вэнь Яню, неспешно отступил к дивану и опустился на него.

Босые ноги касались ковра, руки были аккуратно сложены на коленях, а плечи и спина слегка напряжены — с любого ракурса он выглядел словно жалкий лот с торгов, которого только что приобрел за три миллиарда незнакомец и который понятия не имеет, что с ним будет дальше.

......

Дверь долго не открывалась, и на лице Сюй Яньчжи проступало всё больше тревоги.

Он несколько раз порывался поднять взгляд на дверь, но тут же снова опускал глаза, а пальцы, судорожно вцепившиеся в края рукавов, с каждым разом сжимались всё сильнее.

Лишь пятнадцать минут спустя в дверном замке наконец раздался тихий щелчок, и ресницы Сюй Яньчжи едва заметно дрогнули.

Створка медленно подалась назад, и в проеме показалась высокая фигура.

Мужчина вошел в одиночку — без телохранителей, без свиты и даже без выданной на аукционе единой маски.

На нем была черная рубашка безупречного кроя, воротник которой был застегнут на самую верхнюю пуговицу со строгой педантичностью, а широкая линия плеч натягивала простую ткань с предельной четкостью.

Плечи были широкими и резкими, простая материя подчеркивала очертания фигуры с поразительной четкостью, а рост составлял по меньшей мере около метра девяноста.

По мере того как он шагал вперед, свет постепенно освещал лицо, до этого скрывавшееся в полумраке.

Глубоко посаженные надбровные дуги, высокий прямой нос, жесткие и четкие линии черт. Тонкие губы были сжаты в ровную линию, излучая от природы присущую холодность и отстраненность.

Самым примечательным в нем были глаза — глубокие, черные, поразительно спокойные, лишенные каких-либо лишних эмоций. Однако стоило его взгляду упасть на кого-то, казалось, что он способен с легкостью пронзить любые маски и видеть человека насквозь от и до.

Сюй Яньчжи поднял голову, и в тот момент, когда его взгляд столкнулся с этим лицом, он на мгновение откровенно остолбенел.

На этот раз это была не игра.

Это было лицо, которое неизменно мелькало на обложках мировых финансовых изданий и коммерческих журналов.

Чэн Ичуань — президент Группы Чэнъюй, один из самых молодых руководителей высших финансовых кругов Азии, человек, стоящий на самой вершине мирового бизнес-сообщества, который практически никогда открыто не связывался с теневыми структурами.

Тот, кто хоть немного интересовался международным бизнесом, просто не мог не узнать это лицо, но Сюй Яньчжи никак не ожидал, что человеком, который сегодня вечером сидел в VIP-ложе и выкупил его за три миллиарда, окажется именно Чэн Ичуань.

Постойте, и как это понимать? Что за новый поворот сюжета?

В голове Сюй Яньчжи на долю секунды образовалась пустота. Он перебирал варианты, что покупателем мог оказаться торговец оружием, глава теневого синдиката или даже высокопоставленный чиновник с сомнительной репутацией.

Но он точно не думал на Чэн Ичуаня.

Однако следом за мимолетным потрясением всплыл другой вопрос: почему президент Группы Чэнъюй смог оказаться в VIP-ложе? У них есть дела с организацией? Или личный статус Чэн Ичуаня позволял получить от организаторов наивысшие привилегии?

Несколько фактов, казалось бы, совершенно не связанных между собой, в этот момент возникли в голове одновременно, но словно бы были разделены слоем невидимого тумана и никак не желали складываться воедино.

Сюй Яньчжи не стал углубляться в эти размышления — сейчас было не время для расследований, и он за кратчайшие сроки подавил секундное потрясение.

Его тело инстинктивно сжалось, отступая в угол дивана.

В глубине глаз вновь затеплились настороженность и страх — так выглядит человек, узнавший того, кто стоит неизмеримо высоко и с кем он сам никогда бы не смог пересечься, но совершенно не понимающий, почему этот человек вдруг здесь появился.

......

Чэн Ичуань остановился в нескольких шагах от него, не приближаясь сразу и ничего не говоря, просто молча наблюдая за ним.

Лишенный стекла выставочной витрины, Вэнь Янь казался еще более хрупким и тоньше, чем на аукционной сцене.

Его обнаженные ступни касались темного ковра, белая рубашка свободно спадала вниз, на изящной щиколотке темнел браслет геолокации, а сковывающее устройство на запястье плотно прилегало к коже, словно какое-то холодное клеймо.

Взгляд Чэн Ичуаня на мгновение задержался на этих двух предметах, а цвет его глаз едва заметно помрачнел.

Заметив его взгляд, Вэнь Янь рефлекторно спрятал руки в рукава и слегка отпрянул назад, совершив едва уловимое движение, похожее на инстинктивный побег.

Посмотрев на него еще немного, Чэн Ичуань наконец заговорил:

— Знаешь меня?

Голос мужчины был очень низким, с почти естественным резонансом — ровным и сильным, словно каждое произнесенное слово мерно отдавалось в чужом сердце.

Сюй Яньчжи, казалось, не ожидал, что тот начнет именно с этого вопроса, пару секунд помедлил и лишь после этого легко кивнул.

— Видел ваши новости в прессе.

Голос прозвучал тихо, с явным оттенком напряжения.

Выражение лица Чэн Ичуаня осталось невозмутимым.

— Боишься меня?

Сюй Яньчжи поджал губы и ничего не ответил, лишь пальцы, сильнее вцепившиеся в манжеты, выдали за него ответ.

Чэн Ичуань внезапно шагнул вперед — шаг за шагом, пока не остановился прямо перед ним.

Его взгляд скользнул по лицу юноши сверху вниз дюйм за дюймом: опустился на точеную белую шею, на чуть вздымающиеся от волнения ключицы и на побелевшие от напряжения кончики пальцев, вцепившихся в рукава.

Наконец он остановился на его босых ступнях.

Он разглядывал его долго и неторопливо, словно любуясь только что приобретенным коллекционным предметом.

От такого пристального внимания дыхание Сюй Яньчжи сбилось, и он невольно качнулся на полшага назад, пока его спина не уперлась в спинку дивана, преграждая путь к отступлению.

Его ресницы легко затрепетали, а опущенный взгляд не смел поднять глаз на мужчину.

Чэн Ичуань молча смотрел сверху вниз на это лицо, оказавшееся совсем близко — еще красивее, чем на помосте.

Без преград из стекла, без фильтров из сценического света.

Его глаза слегка покраснели, словно человек сильно испугался, но изо всех сил сдерживается, чтобы не расплакаться.

Кожа была настолько белой, что сквозь нее почти отчетливо проступали бледно-голубые вены на шее.

Мужчина неожиданно поднял руку. Тело Сюй Яньчжи заметно напряглось, но отпрянуть он не попытался, лишь инстинктивно прикрыл глаза, будто ожидая чего-то неизбежного.

Рука Чэн Ичуаня замерла на полпути, а взгляд упал на его слегка дрожащие ресницы. Спустя мгновение подушечки пальцев легко, почти невесомо скользнули по уголку его глаза.

Вэнь Янь легонько вздрогнул, уголки его глаз мгновенно стали еще краснее. Игра выглядела безупречно, однако на душе у самого Сюй Яньчжи было на редкость спокойно.

Наконец-то началось.

Так и должно быть: с какой стати кто-то станет выкладывать три миллиарда просто так, ничего не предпринимая.

......

Чэн Ичуань убрал руку, на кончиках пальцев все еще сохранялось ощущение тепла и мягкости.

Он опустил глаза на собственную руку, едва заметно потер подушечки друг о друга, а затем снова перевел взгляд на Сюй Яньчжи. Голос его звучал низко:

— Как звать?

Сюй Яньчжи закусил губу.

— Вэнь... Вэнь Янь.

— Вэнь Янь.

Чэн Ичуань тихо повторил это имя, словно пробуя его на вкус или пытаясь прочно запечатлеть в памяти.

В комнате снова воцарилась тишина.

Чэн Ичуань продолжал смотреть на него, не отводя глаз и ничего не скрывая.

В этом взгляде не было той омерзительной жадности, что светилась в глазах А Куня; это был куда более опасный взгляд — спокойный и прямой, словно этот человек уже всецело принадлежал ему, а потому смотреть на него сколько угодно и как угодно казалось само собой разумеющимся.

Под таким взглядом Сюй Яньчжи волей-неволей пришлось опустить голову, а плечи вновь напряглись до предела, изображая предельную нервозность.

Про себя же Сюй Яньчжи тем временем сделал одну пометку.

Потребность Чэн Ичуаня всё контролировать и оценивать зашкаливала. А жажда власти над другими... судя по всему, была еще сильнее.

В этот самый момент Чэн Ичуань неожиданно протянул руку и взял его за подбородок — движение не было грубым, но не оставляло места для отказа.

Сюй Яньчжи поневоле пришлось поднять голову, его глаза были полны растерянности, а расстояние между ними вновь сократилось до минимума.

Чэн Ичуань долго всматривался в него сверху вниз — так долго, что в голове Сюй Яньчжи уже пронеслись лихорадочные расчеты: если этот тип прямо сейчас попытается поцеловать его... ему отстраниться или делать вид, что так и надо, и продолжать ломать комедию?

Стоило этой мысли промелькнуть, как в голову пришла другая.

Хотя сам он не испытывал предрассудков к однополым отношениям, проблема заключалась в другом... как ни посмотри, Чэн Ичуань совершенно не производил впечатление того, кто согласится играть пассивную роль.

Уголок глаза Сюй Яньчжи чуть заметно дернулся.

Какое совпадение, он тоже нет.

...И как это называется? Несоответствие амплуа?

Однако Чэн Ичуань лишь спокойно обронил:

— Больше никогда не смей смотреть на других вот с таким выражением.

Сюй Яньчжи замер, будто не до конца расслышав.

Мужчина разжал пальцы, но его большой палец напоследок легко очертил линию подбородка — жест был настолько естественным, будто являлся публичным заявлением прав.

— Мне это не нравится.

В мыслях Сюй Яньчжи мелькнула реплика.

...Черт побери, да откуда столько собственничества? Если связаться с ним, судя по всему, даже взглянуть на кого-то на стороне не разрешат.

Интересно, какому же несчастному в будущем угораздило бы на него запасть.

http://bllate.org/book/24173/2795391