Готовый перевод Her Leather Jacket, My Heels / Кожаная куртка, высокие каблуки: Случайное притяжение: Глава 4

Улица Солнечная, 517 — это отдельно стоящий домик, хранящий следы времени, но содержащийся в безупречном порядке. По серо-зеленым кирпичным стенам вились побеги дикого винограда, у двери примостился небольшой сарайчик для инструментов: гаечные ключи, отвертки и садовые ножницы были разложены по полочкам и категориям с идеальной аккуратностью, на них не было ни пылинки. Во всем чувствовалась врожденная любовь хозяйки к порядку и четкости.

Е Синь толкнула входную дверь, и в ее обычно спокойном голосе неожиданно прозвучали радостные нотки:

— Мама, я вернулась.

У кухонной столешницы стояла высокая, стройная фигура. Женщина была сухощавой, но не казалась хрупкой; при росте сто восемьдесят сантиметров, даже слегка наклонившись над работой, она сохраняла прямую спину и уверенную осанку. Простая белая обтягивающая футболка подчеркивала плавные линии мускулистой спины и узкую, крепкую талию, а темно-серые рабочие брюки обтягивали прямые длинные ноги. Никаких лишних деталей, но от нее исходило ощущение спокойной и мощной силы.

Услышав шаги, она медленно обернулась.

Это была Е Чэнь.

Черты ее профиля были резкими и чистыми, на переносице лежала легкая тень от высоких скул, а взгляд — глубокий, безмятежный, сосредоточенный и отрешенный. В руках она держала не кухонную утварь, а металлический гаечный ключ, кончики ее пальцев были испачканы капельками воды — какая уж тут готовка, она просто сидела на корточках у раковины и чинила протекающий кран.

Е Синь поставила школьный портфель, выпрямилась и ровным, чеканным голосом — в своей извечной манере — слово в слово пересказала всё, что произошло в доме у Лу Лин: от расспросов Лу Лин над табелем успеваемости и собственного ответа до неожиданного приглашения поехать в поход. Она говорила чуть быстрее, чем обычно, но логично, объективно и сдержанно, словно зачитывая точный и краткий устный доклад без единой лишней эмоции.

Е Чэнь молча слушала, в какой-то момент замернув с ключом в руке. Когда дочь рассказала, как она посмотрела прямо в глаза Лу Лин и спросила: «Разве первое место важнее радости?» и «Ты не боишься, что вы с Лу Эр отдалитесь друг от друга?», — ее длинные брови чуть приподнялись, в глазах мелькнуло едва заметное удивление, но она не перебила, а просто дослушала до конца.

— Я знаю, что должна была сначала спросить тебя, но боялась упустить момент для приглашения, — Е Синь слегка подняла глаза, в которых пряталась крошечная доля тревоги, и тихо добавила: — Ты ведь не сердишься на меня?

Е Чэнь отложила ключ, взяла суровое полотенце, вытерла с пальцев капли воды и неторопливо подорошла к дочери. В ее взгляде не было строгости — лишь проницательность и мягкость человека, повидавшего виды, похожие на неподвижную гладь глубокого озера.

— Нет, — произнесла она, и ее голос, низкий и прохладный, прозвучал с абсолютной уверенностью. — Ты поступила так, как считала правильным, и защитила своего друга. Ты всё сделала верно.

Помолчав, она чуть слышно повторила это имя, задумчиво произнеся:

— Лу Лин...

Из рассказа дочери она уже знала, что мать этой девочки — состоятельная и властная женщина, воротила делового мира.

Опустив взгляд на Е Синь, Е Чэнь спросила ровным голосом:

— Как думаешь, маме Лу Эр нужно, чтобы я ей в чем-то помогла?

Е Синь тут же серьезно кивнула, слегка нахмурив брови, стараясь выразить свои мысли как можно точнее:

— Мне кажется, тетя Лу... просто не знает, как правильно общаться с Лу Эр. Она очень хорошо к ней относится, покупает самые дорогие и лучшие вещи, но Лу Эр совсем не радуется новому планшету. А еще она заставляет Лу Эр непременно быть первой в учебе.

Она подняла лицо на Е Чэнь, и в ее глазах смешались детское недоумение и непоколебимая серьезность:

— Но ты же совсем не такая, мама. Ты не требуешь от меня просто «обязательно добиться успеха», ты учишь меня своими руками: как развести огонь, как ориентироваться на местности, как довести начатое дело до конца. Лу Эр сказала, что тоже хочет пойти в поход и попробовать такую жизнь... Я подумала, если тетя Лу увидит, как мы ладим, возможно, она захочет изменить свое отношение и станет чуть добрее к Лу Эр.

Е Чэнь помолчала несколько секунд, не раздумывая больше ни секунды, просто протянула руку и легко похлопала дочь по плечу.

— Хорошо. Тогда отправляемся в поход.

Она повернулась и направилась прямо в кладовую, бросив коротко и уверенно:

— Я проверю палатки и снаряжение, а ты садись за уроки. Как закончишь, приходи ко мне составлять список продуктов на субботу.

Ни удивления, ни колебаний, ни лишних расспросов. Столкнувшись с внезапным предложением, она приняла его за секунду и тут же перешла к делу.

Такой была Е Чэнь. Никаких сомнений и волокиты — прагматичная, решительная, она всегда заменяла слова поступками.

Ранним субботним утром воздух был чистым и мягким.

В кемпинге пригородного лесопарка зеленела трава, воздух был напоен ароматами влажной земли и свежей зелени, даже легкий ветерок приносил с собой бодрящее тепло.

Черный джип Е Чэнь ровно затормозил на лужайке, кузов машины блестел чистотой. Две отменные профессиональные палатки были уже надежно установлены, раскладные столы и стулья, портативные горелки и контейнеры для вещей стояли на своих местах — от больших опорных стоек тента до мелочей вроде зубочисток и столовых приборов, все было упорядоченно и аккуратно, в ее неизменном стиле.

Е Синь сидела на корточках возле стола, старательно и умело расставляя салфетки и посуду. Е Чэнь тем временем стояла у импровизированной кухни, мастерски орудуя профессиональным туристическим ножом, быстро и ловко разделывая свежие продукты. Нарезка, фасовка, раскладка — все движения слились в плавный, четкий и уверенный поток, выдавая многолетнюю привычку к физическому труду.

Неподалеку плавно въехал на лужайку и аккуратно затормозил роскошный седан.

Первой дверцу открыла Лу Лин.

На ней был искусно скроенный спортивный костюм премиум-класса, но он не мог скрыть ее природную ауру бизнес-леди. Пышные ленивые черные локоны падали на плечи, сдержанная и расслабленная красота источала атмосферу прохладного вечернего ветерка в сочетании с неприступной холодностью. Она машинально огляделась, и ее взгляд замер на Е Чэнь посреди лужайки, а шаги замедлились.

Следом из машины выбралась Лу Эр. Крепко сжав пальчиками край маминой одежды, с зажатым личиком и робкой осторожностью, девочка тихонько прижалась к Лу Лин.

— Тетя Лу, Лу Эр, доброе утро!

Е Синь первой отвлеклась от дел, подняла лицо и вежливо поприветствовала их звонким, радостным голосом.

Лу Лин мгновенно взяла себя в руки, на ее лице появилась дежурная, безупречная, но совершенно бездушная деловая улыбка, когда она посмотрела на Е Синь:

— Доброе утро, Синьсинь.

С этими словами она перевела взгляд на поднявшуюся женщину, собираясь поздороваться, и в этот момент ее сердце пропустило удар.

Это была она.

Та самая женщина из лифта несколько дней назад, от которой исходил прохладный аромат хвойного леса и которая так надежно защитила ее, подарив абсолютное чувство безопасности, когда она была на грани нервного срыва и удушья.

Оторопев, Лу Лин чуть не выкрикнула:

— Это вы!

Она изо всех сил постаралась совладать с собой, вернуть привычное хладнокровие и невозмутимость, но в глазах уже мелькали любопытство и трепет, которые она не могла скрыть.

Е Чэнь отложила нож и выпрямилась.

Она и так была выше Лу Лин почти на голову, а сейчас, глядя на нее сверху вниз, казалась высокой и собранной, излучая спокойную уверенность. Ее взгляд был прямым и мирным, лишенным агрессии, но исполненным природной сосредоточенности, прикованной прямо к лицу Лу Лин.

В момент, когда их глаза встретились, в ее бездонных зрачках промелькнула едва заметная рябь, словно в памяти наконец сошлись нужные кусочки мозаики. Затем уголки ее губ чуть-чуть приподнялись в удивительно мягкой, почти невидимой улыбке.

— Здравствуйте, я Е Чэнь.

Ее голос звучал все так же низко и прохладно, но стал намного мягче и медленнее, чем по телефону, утратив всякую отчужденность. — Мы разве... не встречались раньше? Вы кажетесь мне очень знакомой.

Это не было навязчивой попыткой познакомиться, скорее — искренним и мягким уточнением, лишенным какого-либо давления, от которого становилось удивительно тепло на душе.

Сердце Лу Лин забилось еще быстрее, она никак не ожидала, что та тоже ее запомнила.

— В лифте, — сорвалось с ее губ. Лишь произнеся это, она поняла, как поспешно прозвучал ответ, и чуть сбавила темп, тихо добавив: — Несколько дней назад в офисном лифте. Спасибо вам. Если бы не вы тогда, даже боюсь представить, чем бы все закончилось.

В глазах Е Чэнь мелькнуло понимание, а легкая улыбка стала чуть глубже. Ее суровые, волевые черты лица мгновенно смягчились, растопив лед отчужденности:

— Какое совпадение, так вы и есть мама Лу Эр. Пустяки, главное, что все обошлось.

Голос звучал буднично, но в нем отчетливо слышалась забота. Она задержала взгляд на лице Лу Лин еще на секунду, внимательно разглядывая ее, будто проверяя, в полном ли та порядке.

Только теперь Лу Лин разглядела ее по-настоящему.

Когда Е Чэнь слегка улыбалась, на ее правой щеке появлялась глубокая и четкая ямочка.

Словно по замерзшему озеру побежали лучи весеннего солнца, суровый холод вмиг растаял, смешавшись с теплом, и от этой мужественной, но трогательной мягкости невозможно было отвести глаз.

— Мама, тетя Лу, давайте присядем, попьем воды, — вовремя подбежала Е Синь, чтобы сгладить неловкость, и мягко потянула за руку стоявшую рядом Лу Эр: — Мы с Лу Эр сходим к ручью, посмотрим на него и сразу вернемся.

Не дожидаясь ответа, она легонько потянула подружку за собой.

— Будьте аккуратны, далеко не убегайте, если что — сразу зовите меня, — голосом, исполненным абсолютного доверия и спокойствия, произнесла Е Чэнь.

— Цзиньюй, Синьсинь, не отходите далеко, смотрите не упадите! — машинально окликнула дочку Лу Лин, и в ее голосе впервые за долгое время не осталось ни капли былой властности.

Странная, зыбкая атмосфера рассеялась, уступив место мягкому теплу долгожданной встречи старых знакомых.

Лу Лин посмотрела, как Е Чэнь снова села за стол и принялась за работу. Утреннее солнце очерчивало чистый профиль ее лица, а четкие движения рук больше не казались чуждыми — напротив, от них весло надежностью и спокойствием. Она придвинула стул и села напротив Е Чэнь.

— Е Синь очень способный ребенок, — первой заговорила Лу Лин, сбросив налет дежурной вежливости и добавив в голос искренности. — У нее зрелое мышление, есть свое мнение и ответственность, вы потрясающе ее воспитали.

Е Чэнь подняла глаза, посмотрела на нее и снова легко улыбнулась. Улыбка была едва заметной, но шла из глубины души, светясь материнской гордостью и нежностью:

— Спасибо. Главное, что она сама хочет учиться, и ей это в радость.

— Синьсинь говорила, что вы часто берете ее с собой? — любопытство Лу Лин взяло верх, и голос ее невольно потеплел, лишившись всякой колючести.

— Да, — кивнула Е Чэнь, не прекращая работать. Ее голос был ровным, но в нем сквозило тепло. — Когда она была маленькой, я не могла оставить ее одну, поэтому всюду брала с собой. А теперь она подросла, и ей самой интересно смотреть и учиться. Соприкасаться с реальной жизнью и живыми людьми куда полезнее, чем черпать знания из книг.

Она сложила нарезанные фрукты в прозрачный контейнер и, взглянув на Лу Лин, произнесла с абсолютной, подкупающей честностью:

— Я всегда считала, что позволить ребенку увидеть настоящий мир — это правильно.

Лу Лин не почувствовала ни малейшего давления или оценки, наоборот, эта открытость и мирная уверенность позволили ей наконец опустить щиты. Она тихо вздохнула, и в ее словах прозвучало неподдельное признание:

— Такой опыт взросления очень необычен и бесценен.

Она замолчала, все же не удержавшись от желания поделиться своими мыслями, но теперь говорила не с позиции менторства, а скорее пытаясь разобраться:

— Просто я боюсь... реальный мир взрослых слишком суров. Если дать слабину сейчас, разве ей не придется тяжело в будущем? Поэтому я всегда стараюсь дать ей всё самое лучшее и требую от нее высших результатов. Наверное, я бываю слишком резкой...

Сама того не замечая, она впервые открыто показала свои сомнения и страхи перед этой женщиной, которую видела всего во второй раз в жизни.

К концу фразы ее голос совсем стих.

Всегда уверенная в себе бизнес-леди, которая никогда не сомневалась в правильности своих поступков, сейчас беззащитно обнажала растерянность и беспокойство перед лицом незнакомки.

Е Чэнь не стала сразу спорить или читать нотации. Она протянула руку к стоявшему рядом термосу и аккуратно наполнила доверху стакан Лу Лин теплой водой. Движения были естественными и заботливыми.

— Самые лучшие ресурсы — это прекрасно, — мягко, но твердо произнесла Е Чэнь, словно успокаивая ее. — Но мне всегда казалось, что вместо того, чтобы давать ей рыбу, которую она будет есть всю жизнь, лучше научить ее плести сети, определять течение и забрасывать удочку. Эти навыки останутся с ней навсегда, их никто не отнимет.

Она повернула голову к ручью, где резвились две девочки, и ее глаза потеплели:

— Первое место — это цель, которую устанавливают другие. Но умение учиться, справляться с неудачами, заботиться о себе и находить радость в мелочах... вот что станет ее опорой на всю жизнь.

Е Чэнь снова посмотрела на Лу Лин, и в ее взгляде читалось лишь понимание и поддержка, без тени осуждения:

— На самом деле не нужно заставлять ее превосходить всех. Пусть она видит свои ежедневные успехи: узнала на одно растение больше, чем вчера, правильно решила сложную задачу, стала хоть на капельку смелее. Такая уверенность и радость, идущие изнутри, важнее любых титулов.

Она слегка кивнула в сторону ручья:

— Смотрите. Она сейчас улыбается, исследует мир просто из любопытства, а не из страха не оправдать ожидания. Исследование само по себе приносит радость.

Лу Лин медленно повернула голову и проследила за ее взглядом.

У недалекого ручья ее дочь смеялась, лучезарно и открыто. На ее лице не было напряжения, зажатости или выученной чопорности — лишь сияющие глаза и чистая детская радость.

Такой улыбки на лице дочки она еще никогда не видела.

Словно теплый луч солнца пробился сквозь самые холодные и глухие уголки ее души, вмиг сокрушив все преграды.

Она долго молчала.

В словах Е Чэнь не было поучений, но они несли в себе такую мягкую и созидательную силу, что постепенно растопили ее многолетнюю тревогу и перфекционизм, открыв ей глаза на то, как сильно она ошибалась в проявлении своей любви.

Она снова посмотрела на сидящую рядом Е Чэнь.

У этой женщины не было ни блестящего статуса, ни материальных богатств, она даже не умела говорить красивых фраз.

Но самым простым и естественным образом она вложила в душу собственной дочери независимость, храбрость, спокойствие и любовь к жизни, вырастив сильного, цельного и душевного ребенка.

И эта тихая, но несокрушимая сила понемногу растапливала и ее собственное сердце.

А у ручья, меж тем, шелестела зелень, чистая вода омывала гладкие речные камни.

Е Синь, совсем как опытная маленькая исследовательница, присела на корточки, аккуратно приподняла плоский камень и шепотом, полным восторга, позвала:

— Лу Эр, скорее посмотри сюда, тут маленькие речные креветки!

Лу Эр тут же подбежала, напряженно выпрямившись, с широко распахнутыми круглыми глазами. Удивление и восторг боролись на ее лице, а голос прозвучал тихо, словно шелест перышка:

— Ой! Правда! Они такие крошечные и милые!

— Моя мама говорит, что в этом ручье водятся даже мальки, но чтобы их найти, нужно вести себя очень тихо, — затаив дыхание, прошептала Е Синь, боясьспугнуть водных обитателей.

Лу Эр совсем позабыла о напряжении и строгих манерах, которым ее учила мама. Повторяя за подругой, она присела на корточки у воды, затаив дыхание и внимательно вглядываясь в речную гладь, переполненная чистым детским любопытством и восторгом.

Немного поиграв, Е Синь вдруг заметила царапину на пальце Лу Эр, ловко расстегнула небольшой походный рюкзачок и достала аптечку.

— Ты оцарапалась о траву, давай я намажу мазью и наклею водонепроницаемый пластырь, тогда совсем перестанет болеть.

Лу Эр изумленно заморгала, глядя на нее во все глаза:

— Е Синь, неужели ты и это умеешь?

— Меня мама научила, — отвечая с абсолютной естественностью, Е Синь аккуратно обрабатывала ранку. — Мама говорит, что в походах не избежать синяков и царапинок, поэтому нужно уметь заботиться о себе самостоятельно.

Заклеив царапину, она добавила с улыбкой:

— В следующий раз я научу тебя разбираться в травах. Моя мама говорит, что некоторые дикие травы, если их растереть, могут остановить кровь, это очень полезно.

Лу Эр смотрела на нее с нескрываемым восхищением и завистью, а голос ее звучал тихо и чуть робко:

— Синьсинь, тетя Е такая замечательная... Она тебя всему учит.

Е Синь взяла ее за руку и улыбнулась так тепло и по-взрослому:

— Твоя мама тоже замечательная! Она покупает тебе самые лучшие планшеты и книги, отдает тебе все самое лучшее в мире. Наверное, она просто не знала, как еще можно проявить любовь, кроме как через подарки и оценки. Видишь, сегодня она приехала сюда и учится у моей мамы... то есть, общается с нами, — вовремя поправилась она, демонстрируя не по годам развитый ум.

Звонкие детские голоса и смех разносились по всему лагерю.

У палатки Лу Лин прислушивалась к редкой, непринужденной и счастливой улыбке дочки, наблюдала за их естественным общением, а в голове звучали слова Е Синь о том, что та просто не умела проявлять заботу иначе — и самый твердый бастион в ее сердце дрогнул.

Она снова перевела взгляд на сидевшую рядом Е Чэнь.

У этой женщины не было громких титулов, показной роскоши и броских манер.

Но она простым, земным трудом вложила в душу ребенка способность жить с открытым сердцем, научила ее смелости, независимости и радости, вырастив сильного, душевного человека.

И эта тихая, но несокрушимая сила наконец достигла цели, тронув ее до глубины души.

http://bllate.org/book/24178/2796476