Готовый перевод My Top Bunk Straight Guy's Intense Love / Тиран с верхней полки: Когда друг слишком заботлив: Глава 1

У меня тоже очень даже упругая жопа.Лу Бэйчуань подозревает, что я страдаю половой холодностью.

А всё потому, что, когда по коридору учебного корпуса проходит первая красавица параллели Лу Сяомяо — с миндалевидными глазами, тонким носом, губами бантиком, пышной грудью, осиной талией и округлыми бедрами, — девять из десяти парней оборачиваются ей вслед.

Тот единственный, кто не оборачивается.

Это я.Даже если я и оборачивался, то только потому, что Лу Бэйчуань сжимал мой подбородок и насильно поворачивал лицо, заставляя смотреть: Гэ-эр, взгляни, какая у неё фигура, какая красота, неужели у тебя совсем ничего не ёкнуло?

Я смотрел на него в ответ, и в моих глазах не было колебаний: Ничего.О небо, да я же гей! Даже если бы Лу Сяомяо стояла передо мной совершенно раздетая, я бы не испытал ни малейшего волнения, а скорее просто рассмеялся, понимаешь?

— А по-моему, она выглядит очень даже ничего, — отозвался Лу Бэйчуань.

— А по-моему, я выгляжу очень даже ничего? Посмотри, у меня тоже вполне себе аппетитные ягодицы... Ой!

Лу Бэйчуань влепил мне звонкую затрещину по заднице и, вцепившись в загривок, потащил в класс:

— Что ты постоянно несешь всякую чепуху? С чего бы мужику западать на другого мужика? Ты, недомерок плоскогрудый!В коридоре несколько одноклассниц о чем-то оживленно щебетали, поглядывая на нас двоих. Вид у них был такой, будто они вот-вот упадут в обморок от восторга. Странные девицы — что в том, что я сейчас получу побои, вызывает у них такое возбуждение?

— У тебя совсем нет на примете девушки, которая тебе нравится? — спросил Лу Бэйчуань, сидя на своем месте. — Если есть, попробуй приударить за ней. Раз уж за дело берется главный красавчик школы, ни одна девчонка не устоит.

— Что с тобой в последнее время? Почему ты постоянно спрашиваешь об этом? Любовные дела только мешают учебе, — ответил я.

Лу Бэйчуань нахмурил свои красивые брови:

— Просто к нам в общежитие подселили этого Чжан Цзялая, вот я и боюсь, что он тебя испортит.

Я тут же загорелся любопытством:

— Испортит? В каком смысле испортит? Что с ним не так? Почему он должен меня испортить?

Лу Бэйчуань хлопнул меня ладонью по лицу, отталкивая в сторону, и замолчал, открывая тетрадь, чтобы приняться за домашнее задание.

Я прекрасно знал: если он не хочет о чем-то говорить, то никакими силами его не заставишь. Поэтому я сменил тему:

— А у тебя есть девушка, которая тебе нравится?

Лу Бэйчуань немного подумал и сказал:

— Есть одна из десятого класса, первая красавица, Чжу Синцзы. Очень хорошенькая, хочу попробовать приударить за ней.

Теперь пришел мой черед молчать — я сразу сник.

Про Чжу Синцзы я знал: первокурсница с горячей фигурой, миловидным личиком, невероятно кокетливым голоском и манерой постоянно издавать слащавое «ин-ин-ин».

Во всей Первой школе района не сосчитать, сколько девушек передавали ему любовные записки. В ящике его парты вечно лежали сладости, тайком подброшенные какими-то поклонницами, но он никогда не обращал на них внимания.

Эти сладости обычно доставались мне. А что до любовных писем… Те, что вручали лично, он вежливо возвращал, а те, что находил в ящике, просто использовал, чтобы складывать из них бумажных лягушек или что-то еще, чтобы я мог поиграть. Бумага, на которой писали те девчонки, всегда была такой красивой, и сделанные из нее зверушки казались особенно милыми.

Но с ним в последнее время что-то творилось. Он внезапно захотел завести девушку и постоянно твердил мне: смотри, мол, та неплоха, как думаешь, захочет ли она стать тебе невесткой?

Кстати, Лу Бэйчуань ведь еще хотел ухаживать за Лу Сяомяо, но она призналась мне в чувствах. Хотя я и отказал ей, Лу Бэйчуань все равно решил, что у нас есть шанс, и отступился.

— Как думаешь, если я перехвачу ее после понедельничной церемонии поднятия флага и признаюсь в любви, это будет хорошей идеей? — снова спросил он.

— Никудышной, — ответил я.

Однако в глубине души я понимал: его признание обязательно закончится успехом.

Потому что та первокурсница тоже была в него влюблена. Еще на прошлой неделе она вручила мне письмо, чтобы я передал его Лу Бэйчуаню.Я вежливо ответил, что обязательно всё передам, но то любовное письмо до сих пор лежит под доской моей кровати — с тех пор, как я обнаружил, что Лу Бэйчуань хочет найти себе девушку, все предназначенные для него любовные письма я прятал под кроватью.

— Чего это ты с таким недовольным лицом? Разве не здорово, если у тебя появится невестка, и мы вдвоем будем баловать тебя?

Лу Бэйчуань протянул руку, чтобы ущипнуть меня за щеку, но я увернулся, взял учебник и пошел на улицу учить материал.

Вот же идиот Лу Бэйчуань, завести невестку, чтобы баловать меня вдвоем? Гетеросексуальные парни совершенно не понимают, насколько пугающей бывает женская интуиция. Если невестка почувствует мои чувства к Лу Бэйчуань, она просто разинет свою кровавую пасть и проглотит меня живьем, спасибо большое.

В понедельник была церемония поднятия флага, сегодня пятница, у меня осталось еще два дня.

Но в этот раз на ежемесячных выходных Лу Бэйчуань уйдет домой в субботу утром и вернется только в понедельник утром.

Поэтому, по сути, у меня есть только сегодняшний вечер.

— Что такое, почему у тебя такое кислое лицо? — на обратном пути в общежитие после урока словесности, отменив последние два урока самоподготовки, Лу Бэйчуань потянул меня за лямку рюкзака и спросил: — Вечером зову тебя погулять, пойдешь? Нам устроят вкусный ужин.

В моей голове уже зрели мысли о том, как отбить у него желание искать девушку, и я повернулся к нему:

— Ладно, раз впереди еще целых два урока, я хочу посмотреть фильм.

— Прямо сейчас куплю билеты, что хочешь посмотреть? — Лу Бэйчуань достал телефон, собираясь сделать заказ.

— Покупать не нужно, у меня на телефоне есть одна комедия, я скачал ее довольно давно и всё собирался посмотреть, — сказал я.

Панцзы и Чжан Цзялай сразу после окончания занятий ушли домой, в общежитии остались только я и Лу Бэйчуань.

Мы сидели на кровати плечом к плечу, прислонившись спинами к стене, укрыв ноги одеялом. На постели стоял маленький столик, а на нем в подставке был закреплен смартфон.

На экране шло Очень страшное кино, в одном из эпизодов которого пародировалась Горбатая гора: двое мужчин, чья внешность оставляла желать лучшего, спали в одной палатке и, едва успев заявить, что они вовсе не геи, спустя не больше трех секунд начинали то нарочно, то случайно соприкасаться телами. А следом за этим страстно и горячо сцепились друг с другом. Мы с Лу Бэйчуанем смотрели на это, животики надрывая от смеха.

Этот фильм я выбрал специально, чтобы прощупать его реакцию. Прекрасно, никакого явного отвращения к гомосексуализму, продолжаем выполнять план А.Вечером Лу Бэйчуань водил меня на встречу с одноклассниками со средней школы. Друзья то и дело подначивали его выпить, и когда он уже слегка захмелел, то попытался отказаться. Но его бывшие соученики заявили, что видят меня впервые, и наотрез отказались отступать, требуя выпить со мной. Я опрокинул две рюмки, а остальное Лу Бэйчуань взял на себя. Набравшись храбрости, я уговорил его выпить еще пару, и он, немного поколебавшись, подчинился.

Вернулись мы вдвоем совершенно пьяными, ноги у него заплетались. Я взял его под руку и помог подняться по лестнице.

— Гэ-эр, почему ты сам подливал мне вино, когда видел, что я уже пьян? Меня почти тошнит, но я не хотел, чтобы ты потерял лицо перед людьми, с которыми познакомился впервые… — стоило Лу Бэйчуаню опьянеть, как руки его стали невероятно шаловливыми: он принялся беззастенчиво щипать и мять щеки за мою упругую плоть.

— Не щипай за лицо! Больно! — завопил я.

Лу Бэйчуань уже допился до того, что потерял всякую способность обслуживать себя. Я сам поддерживал его в ванной, помогая умыться, а после переодел в пижаму.

Словно огромный малыш, он послушно сидел на стуле с раскрасившимся красивым лицом. Я стянул с него рубашку, мимоходом оценив его пропорционально сложенный, с красивыми атлетичными линиями торс, и натянул на него верх от пижамы.

Но когда я собирался снять с него штаны, он вдруг сам неожиданно вскочил, повернулся ко мне спиной, сбросил брюки, быстро натянул пижамные штаны, а затем забрался на мою кровать на нижней полке, нырнув под одеяло и оставив для меня свободное место у стенки.

Стоило нам делить одну постель, как он всегда ложился с краю, потому что я во сне вечно ворочался, и спать с краю для меня означало риск свалиться на пол.

Черт, до чего же он заботливый, блин.

Жаль только, что совсем скоро он станет чужим.

Сегодняшний вечер — мой последний шанс.

Этот старина намерен довести дело до конца!

К тому же, сейчас он пьян как свинья, и наверняка в этот раз сверху окажусь только я.

Ва-ха-ха-ха, одна мысль об этом будоражит кровь.

Панцзы и остальные отсутствовали в общежитии, так что, раздевшись до одних трусов, я забрался на кровать и тут же прижался к груди Лу Бэйчуаня… Хм, погодите-ка, кажется, что-то не так?

Ой, вообще-то я должен был прижать его к матрасу собственным весом, а не прятаться в его объятиях, сценарий пошел наперекосяк.

Я попытался выбраться из его объятий, чтобы повторить все заново, но в тот же миг, как я отделился от него, моя талия ощутила крепкую хватку.

— Цинь Сяогэ, погода такая холодная, почему ты без одежды? Простудишься — с тебя шкуру спущу, — низкий голос Лу Бэйчуаня прозвучал прямо над моим ухом.

Я испуганно обернулся и увидел, что его прекрасные глаза широко раскрыты и он неотрывно смотрит на меня.

Моя голова вмиг заполнилась паникой: всё пропало, он проснулся, каша из топора не сварится. Оглушить его, что ли? А куда бить? Вдруг он от этого сразу коньки отбросит?..Лу Бэйчуань:

— Штаны тоже не надел, а если ноги застудишь, что тогда?

Раздался громкий шлепок.

Лу Бэйчуань без всякого предупреждения со страшной силой врезал мне по заднице.

— Вот тебе за то, что не одеваешься!

Да он, мать твою, что, за моей спиной тайком занимался цигуном? Почему его сила снова стала больше, чем раньше?

Я чуть было не выплюнул кровь от такого удара. Как же больно, до слез хочется позвать маму...

— Так сильно больно? Братец не со зла, не плачь. Я напился, не рассчитал силу, больно тебя ударил? — Лу Бэйчуань, похоже, от громкого звука немного протрезвел и рукавом своей пижамы стал вытирать слезы у меня на лице.

Я ведь правда не хотел плакать, парни, которые хнычут, выглядят слишком женственно. Даже если я гей, я хочу быть мангэем, но ведь это адски больно! У него что, руки из железа сделаны, раз так больно бьют... Ах, я сейчас умру от боли, я больше не хочу с ним готовить...

Я откинул одеяло, встал с кровати и сел на стул, опечаленный.

— На улице холодно, живо в постель. — Лу Бэйчуань затащил меня обратно. — Перестал сердиться на брата? Хочешь, я позвоню тебе дать сдачи?

— Не буду я биться. — Мне жалко делать ему больно, к тому же на нем слишком много мышц, он слишком крепкий.

Ударю его — и моя рука наверняка пострадает сильнее, чем он сам. Никакой выгоды, я же не дурак.

— Братик тебе помассирует. — Напившись, Лу Бэйчуань вел себя как сумасшедший: только что был свирепым, как разбойник, а теперь ласковым и заискивающим голосом уговаривает меня.

Я попытался остановить его, но не успел.

— Цинь Сяогэ, а у тебя задница-то орехом, — неожиданно заявил Лу Бэйчуань.

После короткой паузы я, отбросив все сомнения, выпалил:

— Орехом? Раз орехом — лапай дольше.

Его вторая рука зажала мое лицо, заставляя смотреть прямо на него. Его взгляд вдруг стал таким глубоким, что я ничего не смог в нем прочитать. Помолчав немного, он снова заговорил, и алкогольное дыхание сбилось горячим потоком мне в лицо:

— Идет.

Идет.

Он сказал идет, и у меня в голове совсем помутилось: казалось, я разучился понимать значение этого слова.

Во всем мире остались только стук моего сердца и глаза Лу Бэйчуаня. Я видел, как в его глазах, похожих на синее море, бушуют волны, посылая опасный сигнал.

Тук-тук... тук-тук, тук-тук-тук-тук...

Я так нервничал, что боялся даже вздохнуть, чувствуя, что вот-вот умру.

Но в конце концов умирать он мне не позволил.

Не знаю что на него нашло, но его взгляд внезапно похолодел, и он убрал руку.

Он поднялся, соскочил с кровати и с шатающейся походкой направился в ванную.

Я вскочил, даже не накинув одежду, и бросился за ним:

— Ты чего? Тошнит?

Лу Бэйчуань обернулся, его взгляд внезапно стал сложным, и он рявкнул:

— Оденься!

Затем резко отвернулся, ввалился в ванную и с оглушительным грохотом захлопнул дверь.

Я подпрыгнул от неожиданности, ноги сами собой затряслись — наверное, от холода. Я живо бросился обратно и натянул пижаму.

А потом снова подбежал к двери ванной и застучал.

— Ты в порядке? Вырвало?

Лу Бэйчуань не отзывался. Я занервничал, заколотил изо всех сил, боясь, что он там окочурится. Разве мало людей насмерть напиваются? Хотя выглядел он не настолько пьяным.

На матовом стекле показались два длинных нечетких силуэта пальцев, они стукнули два раза, и я сразу замер.

— Я в порядке, просто неожиданно живот скрутило. Не стой там, холодно, иди ложись в кровать. — Голос Лу Бэйчуаня звучал почти как в трезвом состоянии — все такой же низкий и чувственный, но с каким-то зажатым оттенком.

Я замолчал и просто тихонько стоял снаружи.

— Не стой на сквозняке, иди в постель, послушайся. — Повторил Лу Бэйчуань.

Я глянул на размытую тень за дверью, повернулся и поплелся назад, послушно ложась у самого края.

Прошло минут десять, и Лу Бэйчуань вернулся. Он встал возле кровати, окинув меня пристальным взглядом — не знаю, показалось мне или нет, но его глаза в этот момент выглядели крайне смущенными, — а затем перевел взгляд на свою верхнюю полку.

Похоже, ему ужасно хотелось лечь наверх.

Но на верхней полке не было байкового одеяла, только один матрас.

Поскольку я мерзляк, зимой мы всегда спали вместе под одним одеялом, а его одеяло я пару дней назад стянул к себе, потому что резко похолодало и я пожаловался на холод.

В конце концов Лу Бэйчуань все-таки лег рядом, наверное, постеснявшись забирать одеяло назад.

— Перебрал со спиртным, — проговорил Лу Бэйчуань, укладываясь. Голос его звучал предельно трезво. — В следующий раз, если я опять такое вытворю, бей меня. Хотя и ты хорош, с какого перепугу голышом разгуливал... Я тебя хоть не испугал?

— Нет...

Лу Бэйчуань внезапно снова сел, протянул руку и тщательно подоткнул одеяло с моей стороны, а потом снова лег.

Так и правда было теплее, но чувствовалась какая-то скованность.

Я чуть-чуть подвинул ногу в его сторону.Лу Бэйчуань явно помедлил секунду, прежде чем спросить:

— Ноги мёрзнут?

Я:

— Угу.

Он тихо вздохнул и зажал мои голени между своими ногами.

Помолчав с полминуты, он вдруг протянул руку и погладил меня по голове:

— Ты сердишься на меня? Я к тому... Впрочем, неважно, считай, что я ничего не говорил...

Он не договорил, но я прекрасно понял, о чём он.

Я сделал вид, будто ничего не понял, заглушил внезапно занывшее в груди чувство тяжести и придвинулся к нему ближе:

— Поспим в обнимку, а? Холодно.

— Нет, в обнимку неудобно спать, — Лу Бэйчуань отказался, даже не задумываясь.

Я... блин...

Я бессовестно поёрзал, подбираясь к нему, но стоило мне только коснуться его, как он тут же перевернулся на другой бок.

— Хочешь попробовать поспать с краю? Уступаю тебе это место, — Лу Бэйчуань перебрался к самой стене.

Не говоря ни слова, я снова придвинулся к нему, чувствуя себя этакой гусеницей, которая ползает туда-сюда под одеялом.

Стоило мне прижаться к нему, как он тут же прижался к стене. Я подвинулся ближе — и он снова вжался в стенку.

Да и ладно, чтó уж там, раз я ему не нужен.

Меня, этого гея, от собственных попыток соблазнения уже в сон клонило, к тому же я боялся разозлить его окончательно и навлечь на себя ещё одну порцию упрёков. Повозившись немного, я лёг у самого края кровати, как можно дальше от него.

Одного ватного одеяла на двоих парней и так едва хватало, чтобы укрыться, приходилось спать вплотную, иначе никак не удавалось укутаться как следует. Стоило мне лечь с краешку, как одеяло между нами натянулось прямой линией, образовав широкую щель, куда тут же задул ледяной ветер.

На следующий день у меня из носа заструились сопли. Сначала я не придавал этому особого значения, надеясь, что всё пройдёт само.

Но к понедельнику обычный насморк перерос в высокую температуру. Церемония поднятия флага, как назло, затянулась дольше обычного, из слов директора, вещавшего с трибуны, я не расслышал ни единого звука — лишь отмечал про себя, что стоило директору нарочно сделать паузу, как снизу тотчас раздавались редкие, вялые, чисто для вида аплодисменты.

К концу церемонии у меня совсем не осталось сил, в голове шумело, и держаться на ногах было тяжело.

Стоявший позади Лу Бэйчуань поддержал меня за плечо:

— Цинь Гэ, ты чего? Чего ты выглядишь таким варёным?

В голове всё плыло и казалось тяжёлым, я ответил едва слышно:

— Простудился...

Лу Бэйчуань потрогал мой лоб и тут же испуганно воскликнул:

— Да ты весь горишь! Я отведу тебя в медпункт!

Я:

— Не нужно, закончится церемония, отпрошусь у учителя и сам дойду. Разве тебе не надо идти признаваться той младшекласснице...

Голос Лу Бэйчуаня звучал сдерживаемо-сердито:

— Ты тут раскалился донельзя, какая к чёрту романтика!

Он подхватил меня на руки и понёс. Вокруг поднялся шум.

— Цзяхе, скажи классной руководительнице, что Цинь Гэ сейчас в обморок от температуры рухнет, я везу его в медпункт, — бросил Лу Бэйчуань Панцзы и, прижимая меня к груди, зашагал прочь.

Многие в строю оборачивались нам вслед — и из нашего класса, и из соседних. А с трибуны тем временем надрывался завуч с рупором, призывая учеников соблюдать дисциплину.

Я ведь просто заболел, с чего такая паника, будто случилось нечто ужасное?

И во всём виноват Лу Бэйчуань.

— Не надо меня нести как невесту, опусти на землю... — попросил я.

— Ещё капризы.

Но Лу Бэйчуань всё же поставил меня на ноги, а затем полуприсел передо мной. Я, совершенно осоловевший от жара, тяжело свесил руки у него на плечах, и он понёс меня на спине, шагая с невероятной скоростью.

В медпункте мне измерили температуру, врач дал растворимый порошок со сладким вкусом, назвав его капельницей для питья, велел выпить жаропонижающее, выписал ещё каких-то китайских травяных пилюль, и нас отпустили.

Лу Бэйчуань проводил меня в общежитие, но, не решившись оставить меня одного, сам отпросился с уроков, чтобы побыть со мной.

— Ты всё ещё собираешься признаться ей в другое время? — спросил я, укутанный с головы до ног и лежавший на кровати.

— Посмотрим. Пить будешь? — ответил Лу Бэйчуань.

— Буду.

Лу Бэйчуань взял стакан, приподнял меня и помог напиться.

Стоило мне утолить жажду, как я тут же вцепился ему в рукав, не желая отпускать.

— Ты что удумал? Заболел и сразу раскапризничался? — Лу Бэйчуань поставил стакан и попытался разжать мои пальцы. — Так неудобно, ложись и спи нормально.

Но я не отпускал, наотрез отказываясь отпускать, и упорно прижался к его груди:

— Не хочу двигаться, голова кружится...

Лу Бэйчуань замер, обнял меня и больше ничего не говорил.

Простуда и жар — это поистине мучительная вещь: тело словно не твоё, голова кружится даже тогда, когда лежит неподвижно на подушке, а от лежания в постели становится ничуть не легче.

Я одновременно страдал от лихорадки и был вынужден крутить в измученной жаром голове мысли о том, как Лу Бэйчуань будет искать себе девушку.

Пусть в конце утренней линейки он и не пошёл признаваться, потому что тащил меня в медпункт, но впереди был целый день, оставалось ещё полно времени для признания. Нет времени сегодня — можно завтра, не выдастся шанса завтра — подойдёт и послезавтра...

http://bllate.org/book/24179/2796528