Готовый перевод Willful / Своеволие: Осколки разбитого сердца: Глава 1

Конец осени, приближается зима, погода постепенно становится всё холоднее. Когда лёгкий ветерок касается лиц, прохожие на улице невольно ёжатся и растирают ладони, думая о том, не пора ли достать побольше тёплой одежды.

Время летит быстро: вместе с увяданием осенней листвы угасает и всякая страсть, возвращая всё к серой повседневности. Некогда шумная улица словно не выдерживает холода и постепенно пустеет, утрачивая всякие признаки жизни.

У обочины стоит нищенски одетая старуха. В руке у неё мешок, она согнулась в три погибели, собирая ценные бутылки и жестянки — судя по всему, хочет перед самыми заморозками подзаработать хоть какую-то мелочь на пропитание.

И в тот момент, когда она поднимает последнюю пластиковую бутылку, прямо перед её глазами проносится ярко-синий ламборгини. Машина летит стремительно и яростно; старуха вздрагивает от испуга, судорожно сжимая чуть не выронившуюся бутылку, хмуро смотрит на красные огни задних фар и бормочет себе под нос, что нынче молодежь пошла совсем распущенная — работать толком не умеют, зато гоняют по улицам на роскошных тачках, поднимая бурю.

На следующем перекрестке ламборгини резко тормозит на красный свет.

За рулем сидит молодой человек с ледяным выражением лица: светло-карие глаза, плотно сжатые тонкие губы. Хотя природа наградила его красивым, благородным лицом, напускное безразличие и отсутствие всякой улыбки придают ему отчужденный вид.

Он с бесстрастным выражением смотрит вперед, полностью игнорируя телефон, который без устали надрывается звонками. Лишь когда мелодия звенит в десятый раз, парень переводит аппарат в беззвучный режим и безжалостно швыряет обратно на пассажирское сиденье.

Ему не хочется отвечать на звонки.

Ни друзья, ни братья, ни даже собственные члены семьи — никто из них ему не нужен.

Почему ты не возвращаешься домой?

Куда ты пропал?

Почему не берешь трубку?

С того самого момента, как он покинул дом, экран телефона не переставал мигать ни на секунду. Посыпался один за другим целый град сообщений: полных беспокойства, упрёков, недоумения. Но молодой человек лишь хладнокровно игнорировал их, словно от одного взгляда на эти строчки его могло испарить что-то грязное, а уголки губ сами собой искривились в презрительной усмешке.

Пусть продолжают звонить. Звонить до тех пор, пока не надоест.

Он полностью потерял терпение находиться в том месте, где жизнь хуже смерти.

Сам толком не зная, куда направляется, парень сорвался с места и помчался на юг из северных краев, ведомый еще не утихшими эмоциями. Он пересек бесчисленные уезды и города, и лишь когда буря в душе немного улеглась, вспомнил о месте, где можно передохнуть.

Это был собственный особняк семьи, построенный на склоне горы в пригороде.

Тщательно подобранные алюминиевые ворота, аккуратный внутренний дворик с изумрудным газоном. Хотя домом долгие годы не пользовались, из-за регулярного найма садовников и уборщиков особняк вовсе не выглядел заброшенным. Напротив, он сохранял свою изысканность, вызывая зависть у проходящих мимо людей, которые так и норовили присвоить его себе.

Парень заехал на машине в гараж, припарковался и вышел, прихватив лишь телефон да кошелек.

Перед тем как войти, он сменил пароль на электронном замке входной двери, выбрал первую попавшуюся комнату под спальню и, убедившись, что все коммуникации работают исправно, переоделся в домашнее и принял горячий ванну.

Выйдя из ванной, он кое-как вытер волосы, в два счёта высушил их феном и тяжело рухнул на кровать. В голове не было никаких мыслей — он просто тупо уставился в потолок.

Цзянь Мухань, где ты в конце концов находишься?

Телефон на тумбочке не переключали на звук, но его экран не переставал сиять ни на мгновение. Имя на дисплее сменялось анонимным выходом, звонки шли один за другим, перевалив за сотню и не думая останавливаться.

Вообще-то, чтобы прекратить этот бесконечный кошмарный обзвон, достаточно было просто протянуть руку и нажать кнопку выключения. Но ему было лень даже шевелить пальцем, поэтому он пустил всё на самотёк, позволяя экрану беспрерывно мигать.

Пусть звонят изо всех сил.

В конце концов, он не собирался сбрасывать их вызовы, но и отключать телефон напрямую тоже не собирался.

Для него лучшим способом наказать чужие нервы было полное игнорирование.

Брат, ты где? Мама очень переживает за тебя.

Неизвестно, сколько времени прошло, но он наконец взял телефон и ответил только младшей сестре: Не сдохну, не лезь не в своё дело.

С другого конца мгновенно прилетел ответ: Хорошо, но давай не будем терять связь, ладно? Я на твоей стороне, так что расслабься, я ничего не скажу маме.

Написав в ответ одно слово хм, он закрыл все окна сообщений.

Не смотрит, не читает, но висит в сети — можно не сомневаться, что на том конце уже бесятся от злости.

♠

Цзянь Мухань, что с тобой вообще творится?

Месяц спустя в один из пятизвездочных ресторанов зашли двое молодых людей ростом с друг друга. Один из них сиял теплой улыбкой и непринужденно болтал с официантом так открыто, что отвести от него взгляд было просто невозможно; другой же хранил абсолютное безразличие, словно происходящее вокруг его совершенно не касалось, источая холод, который словно предупреждал: смотреть можно, но трогать нельзя.

Обменявшись с официантом парочкой фраз, тот, что улыбался, взял меню и повел молчаливого товарища к столу у окна. Полистав страницы с фирменными блюдами и выбрав пару позиций на свой вкус, он проводил взглядом ушедшего сотрудника ресторана, перевел взгляд на друга, лицо которого по-прежнему не выражало никаких эмоций, и со вздохом произнес: Сказал, что исчезнешь — и исчез, ни следа, ни вестей. Ты хоть знаешь, что тетя чуть ли не каждые полчаса звонит мне и спрашивает, не знаю ли я, где ты?

Цзянь Мухань не стал объяснять причину своего побега, лишь холодно бросил: Просто игнорируй.

Я бы и рад игнорировать, но она чертовски упорно напоминает о своем существовании. Вэнь Хао пролистал ленту звонков на телефоне, где пестрели сплошные пропущенные от одного абонента. Будучи невинной жертвой, втянутой в чужие разборки, я имею право знать правду.

Цзянь Мухань бросил косой взгляд на журнал вызовов, и хотя ничего не сказал, в его глазах отчетливо читалось глубокое раздражение и омерзение.

С момента ухода из дома он целыми днями отлеживался в особняке, страдая фигней и превратившись в кусок дышащего мяса: просыпался утром, чистил зубы, ел, а потом слонялся без дела до самого вечернего душа и сна.

Единственное изменение заключалось разве что в сдвинутом расписании. За всё это время на любые звонки от кого бы то ни было он отвечал полным игнорированием, а порой и вовсе вытаскивал сим-карту, предпочитая начисто раствориться в небытии.

Ему хотелось жить лишь в собственном мирке, не подвергаясь больше бомбардировке чужими словами.

Что же касается причины его появления здесь сегодня... Винить стоит разве что его собственную глупость: пару дней назад он сдуру залез в интернет и случайно открыл сообщение от Вэнь Хао, который тут же завалил его угрозами — мол, пусть только попробует снова оставить сообщение непрочитанным, иначе он вызовет полицию и поднимет на уши весь город.

Своего друга он знал отлично: тот просто переживал, что же с ним стряслось за это время. В итоге Цзянь Мухань не стал отказываться от приглашения на обед, выдав этакое подтверждение того, что он всё еще жив.

Не собираешься рассказать, в чем дело? Вэнь Хао подпер щеку рукой.

Цзянь Мухань замер с приборами в руках, словно о чем-то задумавшись, а через мгновение отложил нож и вилку.

Встретившись взглядом с этими светло-карими глазами, Вэнь Хао почувствовал, как странная атмосфера растянулась на целый век — настолько долго тянулось молчание, пока у него не начала зудеть кожа на голове, и наконец из уст напротив донеслось всего четыре слова: Семейная революция.

Семейная революция? Услышав такой ответ, Вэнь Хао опешил. Да сколько тебе лет, чтобы в такие игры играть...

Будучи закадычным другом детства, росшим с ним бок о бок, Цзянь Мухань с малых лет носил образ утонченного и послушного мальчика. Он был не только старшим сыном в Корпорация Цзян, но и невероятно известным представителем золотой молодежи в высшем обществе.

Причины тому крылись на поверхности: смазливая внешность, отличная успеваемость, талант ко всему, за что бы ни брался. Он считался самым перспективным наследником Корпорация Цзян.

Наверное, большинство людей считает, что мажоры во втором поколении — сплошные ветреные повесы, но Цзянь Мухань был другим. Он никогда не позволял себе никаких безумств, а его не по годам зрелая рассудительность заслуживала неизменных похвал от каждого, кому доводилось с ним пересечься.

Для человека с такой безупречной репутацией в учебе и поведении подобные новости казались Вэнь Хао не революцией, а скорее простыми семейными трениями, которые точно не должны были перерасти в открытый конфликт.

Я болен. Разве нет?

А? Неожиданный вопрос застал Вэнь Хао врасплох.

Что бы я ни сделал, стоит лишь навесить ярлык — и от меня ничего не останется, верно? Цзянь Мухань едва заметно приподнял уголки губ, но улыбка его была холодна и совершенно лишена веселья.

Вэнь Хао наконец понял, что здесь что-то не так.

Я погубил Цзянь Яна, став в глазах всех куском дерьма. Цзянь Мухань опустил веки.

Вэнь Хао переполняло недоумение по поводу того, что же стряслось на самом деле. Но глядя на начисто лишенное эмоций лицо друга, все слова на языке свелись к банальной заботе: Они наговорили тебе лишнего?

Красивое лицо Цзянь Муханя покрылось изморозью, а в глазах, обычно излучавших мягкость, застыл холодный блеск. Словно какой-то бездушный робот, считывающий данные с терминала, он кивнул.

Ладно, вздохнул Вэнь Хао.

У этого его друга всё было прекрасно, за исключением одной маленькой детали — весьма специфической сексуальной ориентации.

В нынешнем обществе далеко не каждый способен принять гомосексуализм.

Его традиционные родители относились к числу таковых: кроме нормальной невестки они наотрез отказывались принимать любые намеки на отношения между мужчинами.

Когда тот пропал на этот раз, тетушка сперва кричала, что Цзянь Мухань неизвестно с чего сбесился: вздумал бунтовать — вот и бунтует, вздумал игнорировать всех — и игнорирует.

Вэнь Хао уже собирался устроить допрос с пристрастием, запасшись сотней вопросов, но, услышав истинную причину, внезапно всё понял.

Он не стал лезть в чужие разборки, задав лишь один вопрос: И какие у тебя теперь планы?

Как наследник Корпорация Цзян, он вечно крутился в компании, постигая азы бизнеса. И вот теперь, бросив всё в один момент, на что он собирается жить дальше?

Деньги у меня есть. У него с давних пор вошла в привычку привычка откладывать средства, да и транжирой он отродясь не был, так что вопрос с расходами вообще не стоял.

Я знаю, Вэнь Хао издал смешок, полный смеси отчаяния и веселья. Я имею в виду: покинув Корпорация Цзян, как ты собираешься жить дальше?

Да как угодно. Раз уж целый месяц так прожил, то протянуть дальше не составит особого труда.

...Если твои родители узнают, что достойный наследник живет вот так, они тебя до полусмерти забьют, к гадалке не ходи.

Цзянь Мухань проигнорировал сложное выражение лица Вэнь Хао и просто отодвинул пустую тарелку в сторону. Об этом поговорим позже, сейчас мне ничего не хочется делать.

Внутри и так скребут кошки, если он продолжит забивать себе голову делами, то либо сам окончательно двинется рассудком, либо сведет с ума всех вокруг.

Вэнь Хао скрепя сердце кивнул: Ладно, пока давай оставим так, тебе нужно время прийти в себя. Что касается Цзянь Яна — постарайся выкинуть это из головы.

При упоминании этого имени в глазах Цзянь Муханя мелькнула рябь, но прежде чем друг успел ее заметить, взгляд вновь приобрел прежнее выражение: Раз уж ты узнал, ладно, но только не говори им, где я.

Что значит раз уж узнал? Если бы я не вытащил из тебя весточку, ты так и планировал оборвать все контакты? Вэнь Хао нахмурился.

Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Он просто ненавидел, когда его беспокоят в минуты душевного раздрая.

Понимать-то понимаю, но исчезать по-английски — это крайне херово с твоей стороны! Ты хоть представляешь, как я переживал... Вэнь Хао не удержался от ворчания. — Другие ладно, но мне-то пообещай больше не испаряться в никуда. Ты вообще в курсе, до чего пугает, когда человек в один миг пропадает со связи?

Цзянь Мухань помолчал немного. ...Хорошо.

Вэнь Хао еще пару раз подозрительно оглядел друга, словно проверяя степень его искренности.

Раз пообещал — сделаю, обреченно отозвался Цзянь Мухань.

Хотелось бы верить. Вэнь Хао вздохнул, лихорадочно соображая, каким бы ненавязчивым способом проявлять заботу о состоянии товарища, и вдруг в голове мелькнула мысль: Раз уж ты всё равно маешься дурью от безделья, может... поработаешь у меня? Заодно и обстановку сменишь.

Это предложение заставило Цзянь Муханя слегка приподнять брови.

Чисто номинально для вида, а внутри делай что хочешь. Вэнь Хао на ходу подыскал подходящий предлог. — Всё равно ведь слоняешься без цели, так почему бы не переждать бурю у меня? Если матушка решит нагрянуть, я хотя бы смогу заранее предупредить тебя, чтобы успел смыться.

Цзянь Мухань молча смотрел в окно, обдумывая, стоит ли принимать это предложение. В конце концов, после стольких трудом обретенных дней тишины снова окунаться в шумный мир казалось шагом сомнительным, в душе поднималась целая буря из самых разных чувств.

Понимая, что другу требуется время на раздумья, Вэнь Хао не стал торопить с ответом. Спустя неопределенное время напротив раздалось тихое ладно, и он наконец позволил себе выдохнуть с облегчением.

Одно дело — казаться нормальным внешне, и совсем другое — сохранять стабильность внутри. Ему был нужен хоть какой-то повод удержать парня рядом, чтобы тот снова не ускользнул из поля зрения в самый ответственный момент.

♠

Попрощавшись с другом, Цзянь Мухань в одиночестве побрел по улице.

Бесцельно бродил, отсутствующим взглядом скользя по сторонам — весь последний месяц протекал именно так. Отчасти потому, что идти ему было решительно некуда, отчасти же — из-за того, что чем сильнее он пытался вытравить из головы тоску, тем крепче мысли цеплялись за тот роковой день, когда самый дорогой ему человек сгорел в автомобильной катастрофе.

Рожденный в семье аристократов, Цзянь Мухань с малых лет рос вместе с Вэнь Хао и Цзянь Яном. У них были прекрасные отношения, и в кругу родственников они считались братьями, чья связь крепче кровной.

В пору пробуждения чувств все вокруг неминуемо кем-то увлекались: Вэнь Хао, например, бегал за какой-то девчонкой пытаясь добиться взаимности, а Цзянь Ян, судя по всему, с кем-то флиртовал после очередного признания.

И лишь Цзянь Мухань стоял особняком.

Он еще задолго до этого осознал, что в тот самый миг, когда они по-дружески закинули руки друг другу на плечи, его сердце впервые забилось от невыносимого трепета к Цзянь Яну.

Правда, тогда он понятия не имел, как остальные отнеслись бы к подобным чувствам, да и проверять на прочность чужие устои ему не улыбалось. Поэтому он долгое время хранил этот секрет в тайне, пока неведомым образом правда не дошла до самого объекта его воздыханий.

Ему было наплевать на чужие мнения, поскольку он уже давно примирился с реальностью.

Но нравы высшего света отличались не столько прогрессивностью, сколько дремучим консерватизмом, и он боялся, что Цзянь Яна это испугает и заставит отвернуться.

К счастью, их прежние теплые дружеские отношения устояли.

Увы, он не учел главного: чувства невозможно скрывать вечно. Как ни притворяйся, что ничего не происходит, запретная страсть неизменно прорывалась наружу мелкими оговорками и взглядами.

Сяохань, можешь уделить минутку матери? До меня всё доходят слухи, что ты крутишься слишком близко около Сяояна. Конечно, для парней нормально дурачиться вместе, но мне кажется, вы переходите черту... Если что-то тревожит, расскажи, ты же знаешь, что мама просто переживает...

Сильно любишь нашего сына? Это в каком же смысле? А? Это... пр-прости, мама никак не ожидала такого, я в полном шоке. Но Сяохань, нормальные парни не должны вести себя подобным образом... Нормальному парню положено встречаться с приличной девушкой...

Эх... Сяохань, я понимаю твою позицию, но... прошу тебя, ради меня. Каким бы талантливым и завидным женихом ты ни был, ты же понимаешь, я не хочу, чтобы Сяоян страдал из-за этих сплетен. Не мог бы ты ради уважения к тетушке держаться от него чуточку подальше?

Родители Цзянь Яна считали гомосексуализм болезнью. Они наотрез отказывались принимать тот факт, что их сын может водиться с подобным ненормальным мужиком — даже о банальной дружбе не могло быть и речи.

К подобным пересудам за спиной он привык уже давно: пока самому Цзянь Яну было всё равно, он мог делать вид, что ничего не замечает.

Он любил Цзянь Яна, в его сердце жил только он один.

Но неведомым образом слухи об их ориентации расползлись по всему высшему свету.

Ему было плевать на тычки пальцами за спиной — в конце концов, к такому он морально подготовился. Вот только, несмотря на то, что каминг-аут выбили силой из него самого, волна общественного осуждения затронула и Цзянь Яна.

Отсутствие вкуса, как он до такого докатился, не занесли ли ему какую заразу, какая жалость при его-то внешности и происхождении... Фраза за фразой, и даже если сам Цзянь Ян молчал, Цзянь Мухань всё равно отчетливо видел разницу во взглядах: тех, кому было всё равно, и тех, кто смотрел с осуждением. Из-за этого между ними возникла невидимая стена: находиться рядом они вроде бы могли, но искренности в отношениях уже не было.

В тот день на семейном торжестве они просто обнялись после долгой разлуки, но по какой-то причине угодили в эпицентр публичного скандала. Ему страшно хотелось оправдаться, но, заметив встревоженное лицо стоявшего рядом Цзянь Яна, он сдался.

Он не хотел ставить того в неловкое положение.

А поскольку копить глотаемую ярость было больше негде, он схватил связку ключей, запрыгнул в свой ламборгини и вдавил педаль газа в пол.

На беду, он понятия не имел, что Цзянь Ян бросился следом. А когда опомнился — раздался оглушительный удар, и в зеркале заднего вида отразилось жуткое зрелище: столкнувшиеся лоб в лоб феррари и тойота.

Превышение скорости, нарушение правил дорожного движения — феррари разнесло в хлам.

Водителю тойоты повезло отделаться легким испугом, а вот пилот спорткара оказался куда менее удачливым.

Маленький язычок пламени под порывами ветра разгорелся в настоящий пожар, и вытащить Цзянь Яна никто уже не успел — он сгорел заживо.

Погиб в автокатастрофе.

Самое ироничное заключалось в том, что в крематории отпала всякая необходимость — он сразу обратился в пепел в объятиях огня.

Цзянь Мухань, скажи мне... что это неправда...

Почему... почему мой мальчик уехал и не вернулся...

Цзянь Мухань, разве я не просила тебя не увиваться за ним... Если бы ты не лип к нему постоянно, ничего бы не случилось...

Родители Цзянь Яна захлебывались слезами, узнав о трагедии. До сих пор перед глазами стояла сцена, как убитая горем мать рыдает на груди у отца. Пусть его не поливали последними словами в открытую, по одному лишь взгляду было ясно — в нем видели самого настоящего убийцу.

Сынок, что вообще стряслось, почему всё зашло так далеко?

Почему ты вечно такой упрямый и непременно должен любить мужчин?

Тебя ведь просили сходить к врачу проверить голову, так нет же, уперся. И вот результат — доигрался, и как теперь смотреть в глаза семье Цзянь?

Когда собственные родители стояли перед ним, методично добивая упрёками, он мог лишь опустить голову.

Всё началось из-за него, и он никогда не рассчитывал на сочувствие, но острые, ядовитые слова заставляли сердце падать всё ниже.

Он вовсе не собирался губить Цзянь Яна, он искренне не знал, что тот несется следом!

Даже если бы он попытался оправдаться, вряд ли кто-то стал бы слушать.

Прошло три года. Он надеялся, что подавленная тревога и боль со временем сотрутся, но настоящая бомба рванула месяц назад, когда зачастивший к нему домой молодой парень, добивавшийся его внимания, случайно столкнулся с родителями прямо на пороге.

Сяохань, это еще кто?

Сколько времени прошло после истории с Цзянь Яном, почему ты до сих пор не взялся за ум?

Мужчина не может сойтись с мужчиной.

Если снова повторится то же самое, что о тебе подумают люди? Что подумают о Семья Цзянь?

Насмешки сыпались одна за другой, никто и не думал слушать его объяснения.

Он устал.

Жить в такой обстановке, ежедневно ловить на себе косые взгляды окружающих — это оказалось выше его сил.

Он вовсе не выбирал рождаться гомосексуалом добровольно, но рядом так и не нашлось ни единого человека, готового встать на его защиту.

Разве быть геем — это преступление?

На самом деле он знал ответ. Но перед толпой тех, кто даже не пытался его понять, любые оправдания превращались лишь в жалкие отговорки.

http://bllate.org/book/24192/2797799