Готовый перевод Cordyceps, Three's a Crowd, One's a Teacher / Зимний червь, летняя трава: когда каждый встречный — учитель: Глава 17

Небесные знамения Пяти Миров в тот момент окончательно рухнули. Грозовые тучи словно разорвало невидимой рукой, белое пламя хлынуло с небесного свода, рассекая простор и погружая четыре силуэта в сплетение света и тьмы. Земля и небеса, казалось, лишились опоры, и все законы в этот миг утратили свою надежность.

Четверо стояли плечом к плечу, их силы переплетались, подобно невидимой цепи, прочно приковывая их к грядущей катастрофе. В их глазах не было страха — лишь непреклонная решимость, лишь глубокая жажда и тоска по этой душе.

— Бросить вызов Небесному Пути, отнять Ся Цао.

Эта клятва перестала быть просто звуком — она превратилась в непоколебимую силу, которая вместе с незыблемой верой в сердцах четверых, подобно искре, способной сжегнуть равнину, воспламенила их боевой дух. Как бы ни угрожал Небесный Путь, они уже приняли решение: в этот миг они бросят вызов всем правилам — ради Ся Цао, ради прежнего обещания, ради их общего будущего.

Дрожь от ответного удара Небесного Пути проявлялась не только в поверхмностном свете и молниях, но и становилась духовным истязанием.

Каждый раскат грома был испытанием их веры; каждый сноп белого пламени — вызовом их воле. И все же четверо не дрогнули. Их души сплелись воедино, и с этого мгновения их силы дополняли друг друга, сливаясь в гигантский водоворот, прорывающий любые преграды.

— Наша цель — Бездна Реинкарнации, — с мрачным взглядом произнес Сюань Чжэнь, понизив голос. — Только там мы сможем отыскать корни Ся Цао и вернуть его.

Взгляд Е Яня был подобен бездне, в его черных зрачках мерцало неукротимое безумие.

— Он — основа реинкарнации. Мы должны сокрушить эту темницу, что заточила его, и вырвать оттуда его корни.

— Какими бы бесчисленными методами ни обладал Небесный Путь, он не заставит нас отступить, — прошептал Цзюнь Ваншэн. В его тоне не было ни малейшего колебания, но решимость, скрытая за этими словами, была непревзойденной. Он поднял голову и посмотрел на бездну, постепенно проступающую сквозь клубящееся белое пламя. — Ся Цао уже передал нам корни реинкарнации. Это его последний выбор, и мы обязаны уважать его, вернув его обратно.

Четверо крепко приложили руки к золотисто-зеленому лучистому стеблю, ощущая этот слабый, но невероятно стойкий духовный след. Этот свет казался единственным посланием, оставленным Ся Цао, словно он доверил им свою судьбу в надежде, что они смогут вытащить его из этой бездны.

Мощная сила втянула четверых в бездну. Окружающий пейзаж мгновенно расплылся, всё вокруг погрузилось в хаос. Казалось, в небесах и на земле не осталось никаких направлений, словно четверо оказались в бесконечном пространстве, где стерлись даже границы между светом и тьмой.

Однако они опирались на ту самую нить. Как бы ни изгибалась эта бездна, они знали: источник этого сияния находится впереди.

Когда четверо рухнули на самое дно бездны, их тела перестали подчиняться законам Пяти Миров, а течение времени потеряло всякое значение. Здесь истинной силой обладала лишь мощь души. Каждая пдь пространства казалась подвластной некоей причудливой энергии, которую невозможно было объяснить никакими физическими законами. Она не принадлежала этому миру или какому-либо измерению — это было чистое переплетение сознания и судьбы.

— Это и есть... Бездна Реинкарнации, — тихо произнес Бай Цзиюнь, и в его глазах мелькнули невыразимые эмоции. — Здесь исток судьбы и ее конец.

Цзюнь Ваншэн глубоко вздохнул, поднимая голову и всматриваясь в это искаженное пространство.

— Если мы не сможем разрушить здешние правила, нам никогда не вытащить Ся Цао отсюда.

— Тогда мы разрушим их, — в голосе Сюань Чжэнь Е Яня сквозила разрушительная решимость. — На этот раз мы не просто вернем его, мы полностью перевернем реинкарнацию.

В этой бездне четверо шли плечом к плечу, их шаги были тяжелыми и твердыми. Их силы больше не ограничивались простым взаимодействием — теперь они воспринимали всю бездну как противника, а всю силу судьбы — как врага.

На конце бездны возник размытый силуэт — это был Ся Цао.

Его фигура утратила четкие очертания и превратилась в сплетение бесплотных света и тени, словно он слился воедино с бесчисленными воплощениями реинкарнации. Свет смешивался с бездной, и казалось, что сам он стал олицетворением круговорота сансары — вечно ускользающим, вечно недоступным для обладания. Лицо Ся Цао едва угадывалось; в его глазах не было ни печали, ни страха — лишь бесконечная пустота и глубина.

— Вы пришли, — голос Ся Цао донесся словно из бесконечных пространств и времен, отражаясь эхом в ушах четверых.

— Ся Цао! — Е Янь не смог сдержаться и бросился вперед, протягивая руку, но так и не смог коснуться постепенно растворяющегося силуэта. — Где ты?!

— Я здесь, — голос Ся Цао оставался холодным, но в нем слышалась нотка невыразимой печали. — Но я больше не принадлежу этому месту.

— Мы не откажемся от тебя, — твердо произнес Бай Цзиюнь. — Ты — наш Бог Травы, и что бы ни случилось, мы вернем тебя.

— Вернете? — в голосе Ся Цао прозвучала насмешка. — Я давно уже не ваш Бог Травы. Нынешний я — лишь фундамент реинкарнации.

— Нет! — внезапно оборвал его Цзюнь Ваншэн, и в его тоне прозвучала непреклонная властность. — Ты не только основа реинкарнации, ты — судьба Пяти Миров. Мы пришли сюда именно для того, чтобы забрать тебя отсюда.

Больше не медля, четверо объединили усилия, сосредоточив всю свою мощь на золотисто-зеленом луче. В этот момент они забыли об угрозах Небесного Пути и перестали думать о последствиях. В их сердцах жила лишь одна мысль — вернуть Ся Цао, забрать его обратно в Пять Миров и переписать будущее.

Свет вспыхнул вновь, мощная ударная волна окружила четверых, и все пространство Бездны Реинкарнации, казалось, содрогнулось в этот миг.

В самом сердце Бездны Реинкарнации небесные знамения исказились до неузнаваемости.

Время здесь не имело направления, свет и тень сплетались в потоки тумана; верх и низ, перед и зад утратили всякий смысл, словно они ступили в пространство, которое невозможно описать словами. Каждый шаг отзывался ходьбой по чужим путям судьбы; каждый вдох накладывался на стоны миллионов душ.

Это было самое дно Пяти Миров — место, где покоился Ся Цао, превратившись в ее «корень».

В тот самый момент, когда четыре души ступили внурть, мир начал раскалываться.

Сюань Чжэнь первым почувствовал неладное.

Он шагнул на «землю» бездны, и эта земля вдруг сжалась, словно живое существо, будто отвергая его присутствие.

— ...Здесь все живое, — тихо произнес Сюань Чжэнь.

Е Янь усмехнулся:

— Естественно. Это сердце реинкарнации, и Ся Цао сейчас — ее сердцебиение.

Бай Цзиюнь поднял руку, кончиками пальцев едва касаясь этой «земли».

Он ощутил нечто одновременно нежное и чуждое — словно первые ростки весенней травы, словно тепло света в ладони.

— Это он, — пробормотал Бай Цзиюнь так тихо, что едва ли можно было расслышать.

Цзюнь Ваншэн окинул взглядом бездну, но выражение его лица было сурово как никогда.

— Не он, — поправил он.

Трое одновременно посмотрели на него.

Цзюнь Ваншэн медленно произнес:

— Это... Небесный Путь с помощью его корней заново выстроил реинкарнацию.

Брови Е Яня яростно взлетели вверх:

— Ты хочешь сказать... Небесный Путь «использует» его?

— Использует его, чтобы поддерживать реинкарнацию. И использует его, чтобы поймать нас в ловушку.

Четверо мгновенно умолкли.

Бездна Реинкарнации задрожала.

Небесный Путь почуял, что они пробились к самому ядру.

Ледяной, безжалостный глас небес рухнул сверху, словно железная цепь, перехватывающая горло:

— Нарушение законов Запечатанного Духа, четыре души бросили вызов небесам. Этот мир не приемлет вас.

Бай Цзиюнь поднял голову, его взгляд был холоден.

Е Янь открыто выругался:

— Тьфу! Ты еще недостаточно ему навредил?!

Сюань Чжэнь взмахнул рукой, останавливая порыв Е Яня.

— Не провоцируй его раньше времени, — голос Сюань Чжэня звучал ровно и спокойно. — Чем сильнее нервничает Небесный Путь, тем яснее мы движемся в верном направлении.

Е Янь скрипел зубами, но подавил жажду убийства.

Цзюнь Ваншэн же поднял руку, указывая на самую глубь бездны.

Там свет и тень сгущались в уходящую в бесконечность трещину.

В центре этой трещины виднелась тончайшая золотисто-зеленая нить света, напоминающая единственную весну на всем белом свете.

Стоило им увидеть этот свет, как сердца всех четверых сжались.

Сюань Чжэнь двинулся первым.

Он сделал шаг вперед, и земля под ним немедленно обратилась в бесчисленные серо-белые руки, которые вцепились ему в лодыжки.

— ...Это души, — лицо Бай Цзиюня помрачнело.

Бесчисленные руки принадлежали стертым в порошок душам из реинкарнации — тем духам, что некогда пытались бросить вызов судьбе, восстать против небес или нарушить порядок. Навеки прижатые ко дну бездны, они обратились в кандалы Небесного Пути.

Сюань Чжэнь выхватил меч и рубанул.

Белый свет полоснул воздух, осколки душ с пронзительным визгом разлетелись во все стороны.

Но в следующий миг из трещины хлынули новые призрачные тени.

Они извивались, корчились, были безмолвны, источая лишь леденящий душу низкий вой:

— Не... мож...но... спа...сти...

— Бросивший вызов... небесам... погибнет...

— Ухо... дите...

Эти призрачные тени вовсе не атаковали. Они — предупреждали.

Меч в руке Сюань Чжэня слегка дрогнул.

Е Янь нахмурился:

— Эти обрывки душ под управлением Небесного Пути?

Но Бай Цзиюнь покачал головой.

— Нет. Это... те, кто когда-то пытался спасти Ся Цао.

Трое замерли.

Бай Цзиюнь указал на несколько особенно четких призрачных силуэтов.

Ауру этих теней и их оставшуюся одержимость Бай Цзиянь отчасти чувствовал схожими с аурой Ся Цао.

— Это духи сородичей из Мира Трав и Деревьев в прошлом... — дыхание Бай Цзиюня замерло. — Перед тем как рухнула реинкарнация, они тоже пытались спасти его.

Между бровей Сюань Чжэня пролегла складка, его аура затряслась.

Лицо Е Яня почернело:

— Так Небесный Путь перебил их всех?

— Да, — односложно ответил Цзюнь Ваншэн.

В тот же миг жажда убийства в сердцах четверых взметнулась до небес.

Небосвод задрожал.

Небесный Путь подал голос в третий раз:

— Душам не дозволено идти против небес, идущие против небес обречены на гибель.

Е Янь поднял голову, его кривая усмешка сочилась жаждой крови:

— Да это ты сдохнешь, мать твою!

Сюань Чжэнь немедленно перешел в атаку.

Чистый свет, подобный бурлящему водопаду, обрушился на призрачный прилив бездны. Его сила была подобна мягкому ветру, что утешал расколотые души, а не уничтожал их заново.

Те призрачные тени постепенно успокоились.

Поняв замысел Сюань Чжэня, Бай Цзиюнь тоже поднял руки, применяя техники исцеления травами и деревьями, чтобы унять боль разбитых душ.

Цзюнь Ваншэн же собственной духовной энергией обрубал связь этих обрывков душ с Небесным Путем.

Спустя мгновение...

Призрачный прилив у самого внешнего края бездны был «спасен» ими четырьмя.

В этот самый миг по всей Бездне Реинкарнации пошли тончайшие трещины.

Сюань Чжэнь поднял голову:

— Видите — Небесный Путь не хочет, чтобы мы их спасали.

— Потому что с каждым спасенным нами духом его реинкарнация становится неполной, — продолжил Бай Цзиюнь.

Уголки губ Е Яня растянулись в хищной усмешке:

— Тогда мы будем спасать их до тех пор, пока твоя реинкарнация не развалится к чертям!

Но Цзюнь Ваншэн уставился на золотисто-зеленый свет в самой глубине.

— Не выйдет. Если душ останется слишком много, мы увязнем во внешнем слое и до века не доберемся до самого дна.

Сюань Чжэнь кивнул.

— Значит, нам нужно разделиться.

Хотя Бай Цзиюнь этого не хотел, он понимал, что иначе нельзя.

Внешние обрывки душ — лишь первое испытание; чтобы углубиться в ядро, каждое новое препятствие может оказаться новой ловушкой Небесного Пути.

— Я открою путь, — сказал Сюань Чжэнь.

Е Янь нахмурился:

— Ты в одиночку...

Сюань Чжэнь слабо улыбнулся:

— Я — душа, рожденная ради него. Реинкарнация будет чинить мне препятствия, но не убьет меня.

— Я приму на себя этот прилив душ, — произнес Бай Цзиюнь.

Его духовная сила происходила из того же источника, что и травы с деревьями, и лучше подходила для успокоения увядших душ в реинкарнации.

Е Янь облизнул клыки:

— Тогда я расчищу дорогу.

Он резко взмахнул запястьем, и черный туман бурно взорвался.

— Я пробью все преграды, оставленные для нас Небесным Путем.

Трое перевели взгляд на Цзюнь Ваншэня.

Цзюнь Ваншэн глубоко вздохнул:

— ...Я пойду в самую глубь.

— Потому что только я могу позвать его.

Сюань Чжэнь:

— Ты его учитель.

Бай Цзиюнь:

— Ты — самое глубокое привязанность в его сердце.

Е Янь:

— Он слушается тебя больше всех.

В глазах Цзюнь Ваншэня качнулась глубина.

Впервые он не стал отрицать эту истину.

Он тихо произнес:

— Я приведу его назад.

Трое одновременно кивнули.

Четыре духа уже собирались разделиться, когда бездна содрогнулась и треснула.

Глас Небесного Пути громогласно обрушился сверху:

— Не смейте — отнимать — корни —

Вся Бездна Реинкарнации закрутилась, будто взбитая гигантской рукой. Бесчисленные потоки света превратились в сотни тысяч призрачных цепей, взмывших к небесам со дна трещины.

Каждая из этих цепей толщиной не уступала горному пику; казалось, в них слилась мощь миллионов душ — это были последние оковы Небесного Пути.

Е Янь поднял голову, его взгляд мгновенно ожесточился.

— Он хочет запереть нас!

Бай Цзиюнь:

— Он хочет этими цепями... запереть его!

Аура Сюань Чжэня пошла вразнос, свет меча взметнулся волной.

Пальцы Цзюнь Ваншэня слегка задрожали — он слишком хорошо знал ауру этих цепей, ведь это были «цепи сковывания душ», которые Ся Цао веками терпел в состоянии Запечатанного Духа.

Небесный Путь использовал боль, которую некогда перенес Ся Цао... чтобы поймать их в ловушку.

Какая-то струна в груди Цзюнь Ваншэня окончательно оборвалась.

— Небесный Путь.

Он поднял голову, в глубине его глаз залегла мертвенная тишина.

— Посмей ты тронуть его еще хоть на волос — и я уничтожу тебя.

Небесный Путь не ответил.

Цепи обрушились на них.

Меч Сюань Чжэня взмыл вверх, встречая первую цепь.

Бай Цзиюнь одновременно применил заклинание, рассеивая силу второй цепи по всему духовному полю трав и деревьев.

Е Янь раскинул черные крылья и силой мощи ночных кошмаров с размаху разнес вдребезги третью цепь.

А Цзюнь Ваншэн в самом глубоком конце цепей увидел, как та золотисто-зеленая нить света содрогается от натяжения цепей, точно выдернутая с корнем травинка.

Этот свет дрожал от боли.

То была... боль Ся Цао.

Сердце Цзюнь Ваншэня резко сжалось.

Не говоря ни слова, он вспыхнул силуэтом и бросился прямиком в самую глубь!

— Цзюнь Ваншэн! — в один голос окликнули его трое.

Но он уже сделал шаг — шаг в самую глубокую боль реинкарнации.

Все цепи мгновенно устремились к нему.

Бай Цзиюнь изумленно вскрикнул:

— Небесный Путь хочет использовать его как приманку!

Е Янь взревел:

— Старый лис, не смей подохнуть впереди нас!

Сюань Чжэнь начал сжигать свою душу, собираясь броситься в погоню.

Однако в тот самый момент, когда трое ринулись вперед...

Бездна резко «сомкнулась».

Подобно гигантскому черному цветку, она захлопнулась с Цзюнь Ваншэнем в центре.

Ледяной взгляд Бай Цзиюня ожесточился:

— Он запер его... одного в самой глубине.

Е Янь с грохотом врезал кулаком по стене бездны:

— Черт!

Сюань Чжэнь глубоко вздохнул:

— Верьте в него. Этот шаг... может сделать только он.

Трое подняли головы —

В сердце бездны золотисто-зеленый свет забился с неистовой силой.

Самая глубь бездны.

Ни света, ни звука, ни формы.

Цзюнь Ваншэн стоял в одиночестве посреди мира, сотканного из «боли».

Здесь не было пейзажей, не было воздуха — лишь непрекращающаяся...

Сердечная боль.

Боль души.

И настойчивый шепот со всех сторон:

— Не смей знать чувств.

— Не смей обретать форму.

— Не смей существовать.

Это говорил не Небесный Путь.

Это было...

То «проклятие Запечатанного Духа», которое Ся Цао тысячелетиями заставляли заучивать наизусть.

Каждое слово было вырезано на его былом Духовном Ядре.

Кончики пальцев Цзюнь Ваншэня задрожали.

Он закрыл глаза, ощущая, как у него в груди будто проворачивают нож.

— ...Ученик.

Он впервые назвал его так.

Голос звучал нежно, как весенняя вода, и скорбно, как тысячелетние снега.

Он сделал шаг вперед.

В тот же миг — вся бездна словно рассвирепела.

Бесчисленные мучительные мысли обратились в острые духовные иглы, безумно вонзаясь в него.

Подобно ливню, подобно мясницкому ножу, подобно воплям миллионов разбитых душ.

Будь на его месте кто другой, его бы разорвало в клочья в первое же мгновение, обратив душу в прах.

Но Цзюнь Ваншэн не увернулся.

Шаг за шагом он шел к тому золотисто-зеленому свету.

Духовные иглы кромсали его телесную оболочку души, кровь и свет капля за каплей срывались вниз, растворяясь в бездне.

Он не смотрел на боль, не смотрел на раны — он видел лишь тот плачущий свет впереди.

— Я пришел забрать тебя.

Мягко произнес он.

Бездна содрогнулась.

Золотисто-зеленый свет слегка затрепетал, словно пытаясь открыть глаза, но не смея приблизиться.

Ему было слишком больно.

Слишком долго.

Боль отучила его помнить, что такое «приблизиться».

Цзюнь Ваншэн подошел ближе и протянул руку.

Свет вспыхнул — словно испуганный маленький зверёк.

— ...Не бойся.

Прошептал Цзюнь Ваншэн, и его голос был настолько мягок, от него, казалось, могло прорасти все живое.

— Мой ученик никогда не был грешником.

Он сделал еще один шаг.

Бездна неистовствовала, Небесный Путь давил сверху, миллионы душ верещали.

А он лишь медленно протягивал руку, словно поглаживая испуганную травинку.

— Я знаю, как тебе больно.

— Я знаю, как ты боишься.

— Но теперь...

Его пальцы коснулись этой нити света, и вокруг них по всей бездне взметнулось кольцо золотисто-зеленого сияния.

Цзюнь Ваншэн тихо произнес:

— Идем домой.

В этот момент —

Золотисто-зеленый свет яростно задрожал.

Словно он наконец вспомнил свое «имя».

Вспомнил «тоску».

Вспомнил ту пару рук, что некогда нежно держали его.

Свет стал обжигающе горячим.

Словно он плакал.

Словно бросался к нему.

И в то самое мгновение, когда свет почти пал ему на ладонь —

Из самой глубины бездны раздался холодный, лишенный всяких чувств голос:

— Запечатанный Дух, вернись на свое место.

В следующий миг —

Мириады цепей душ со всех сторон со свистом вылетели наружу, обрушиваясь на Цзюнь Ваншэня и тот золотисто-зеленый свет!

Внешний слой.

Лица троих одновременно переменились.

Е Янь взревел:

— Он хочет затащить его вместе с этой нитью света в состояние Запечатанного Духа!

Бай Цзиюнь:

— Цзюнь Ваншэня сотрут до состояния чистой души!

Между бровей Сюань Чжэня треснула кожа, небесная душа взметнулась бурей:

— — Прочь!

Трое нанесли удар одновременно.

Внешний слой бездны разорвало пробоиной.

Трое ринулись внутрь.

По другую сторону разлома —

Они увидели эту картину.

Цепи душ исчислялись мириадами, онигромоздились горами и морями.

А в центре бездны Цзюнь Ваншэн всем телом принимал на себя удары всех цепей, используя последние крупицы сил... чтобы защитить нить золотисто-зеленого света у себя на груди.

Его спину пронзили цепи, делая ее прозрачной.

Зрачки Бай Цзиюня сузились:

— Цзюнь Ваншэн —!

Сюань Чжэнь уже собирался броситься вперед.

Но услышал, как Цзюнь Ваншэн впервые рявкнул на них:

— Не подходите!!

Это был первый раз, когда он... потерял контроль.

Сердце Е Яня заледенело.

— Ты сошел с ума?! Так ты же...

Рассыплется в прах.

Никогда не войдет в реинкарнацию.

Будет стерт самим Небесным Пути.

Но Цзюнь Ваншэн опустил голову, словно ничего не слыша.

Он крепко прижал к себе нить света.

И пробормотал тихо:

— Ему больше нельзя испытывать боль.

В этот миг —

Сюань Чжэнь закрыл глаза.

У Бай Цзиюня защипало в глазах.

Е Янь впервые замолчал.

Потому что все они понимали.

Цзюнь Ваншэн не защищал реинкарнацию.

И не шел против небес.

Он просто...

Отчаянно защищал ребенка, который некогда пророс у него на ладони.

Своего ученика, обреченного на тысячелетнее одиночество.

Небесный Путь отдал приказ:

— Запечатанный Дух, вернись на место.

Цепи сжались, превращаясь в гигантскую клетку из белого пламени.

В центре клетки силуэт Цзюнь Ваншэня начал бледнеть.

Бай Цзиюнь завопил:

— Остановись!!

Сюань Чжэнь скрипел зубами:

— Мы должны пробить эту клетку!

Черные крылья Е Яня распустились во всю мощь:

— Все вместе!

Трое атаковали одновременно.

Небесная душа, духовная аура трав и деревьев, сила ночных кошмаров — три вида энергии слились в гигантский клинок, разрывающий реинкарнацию.

Они безумно рубили клетку Запечатанного Духа.

Каждый удар заставлял бездну содрогаться.

Каждый удар покрывал клетку трещинами.

Однако —

В тот самый момент, когда они прорубили последнюю щель.

Голос Небесного Пути безжалостно рухнул сверху:

— Запечатанный Дух занял свое место.

Клетка резко захлопнулась.

Все четверо почти одновременно выкрикнули:

— Цзюнь Ваншэн!!

Раскол полностью закрылся.

Мир затих.

Бездна... была наглухо запечатана.

Не осталось ничего.

Ни звука.

Ни света.

Ни его ауры.

Словно этого человека...

Никогда и не существовало.

Сюань Чжэнь замер, его горло словно сдавило тисками.

Е Янь простоял в оцепенении три вдоха, а затем со всей дури ударил по остаткам клетки.

Бай Цзиюнь опустился на колени, прижимая ладони к земле, словно потерял весь мир.

И в этот самый миг —

Тончайший, едва уловимый слабый огонек стал медленно... просачиваться из щели запечатанной клетки.

Этот свет не принадлежал Небесному Пути.

Не принадлежал реинкарнации.

Не принадлежал Запечатанному Духу.

Этот свет... источал аромат весенней травы.

Сюань Чжэнь пробормотал:

— ...Что это...?

Бай Цзиюнь поднял голову, его зрачки содрогнулись:

— Духовная аура Ся Цао.

Е Янь тут же вскинул голову:

— Он все еще здесь?

Сюань Чжэнь вдохнул воздуха, его голос слегка дрожал:

— Нет... Это не аура Ся Цао.

Трое замерли.

Сюань Чжэнь произнес тихо:

— Это... душа Цзюнь Ваншэня защищала «корни» Ся Цао... и вырвалась наружу.

Е Янь пробыл в ступоре полсекунды, после чего дико вытаращил глаза:

— Он... запихнул себя в корни Ся Цао?!

Бай Цзиюнь пробормотал:

— Он использовал себя... чтобы заменить Ся Цао на месте Запечатанного Духа.

Ладони Сюань Чжэня сильно дрожали.

— Он вытолкнул Ся Цао из оков Запечатанного Духа... и занял его место.

Е Янь стоял остолбеневший, его губы побледнели:

— ...А он?

Горло Сюань Чжэня обожгло болью:

— Теперь он...

— Новый Запечатанный Дух.

Сердца троих пропустили удар.

В бездне разнеслось эхом множество расколотых предсмертных стонов душ.

Вдалеке, из глубин запечатанной Бездны Реинкарнации, долетел последний слабый отзвук —

То был голос не Ся Цао.

То был голос Цзюнь Ваншэня.

Спокойный, стойкий, согретый его последним теплом:

— ...Дайте ему... жить.

Голос растаял.

Бездна Реинкарнации вновь погрузилась в мертвую тишину.

В этот миг —

Три духи по-настоящему поняли.

Битва за корни еще не окончена.

Но — они потеряли одного из них.

Учителя, который... ценой собственной жизни прокладывал путь для Ся Цао.

http://bllate.org/book/24199/2798526