Готовый перевод Ancient Snacks for Sale / Фургон с закусками: Моя вкусная империя в древности: Глава 10

Девятая глава

Инь Сюй пригласил Ци Юнфаня посмотреть на его новый дом.

Едва переступив порог, Ци Юнфань увидел в небольшом дворике человек пять-шесть крепких мужчин, которые были полностью поглощены работой: они таскали мебель и чинили крышу, и всё вокруг кипело от бурной деятельности. Он слегка округлил глаза, не веря, что это та самая полуразваленная лачуга, которую он видел еще вчера.

Двери и окна были заменены на новые — из цельного грушевого дерева, инкрустированные золотистым узором по краям, что придавало им естественное ощущение роскоши и высокого класса. В дворике изначально росло несколько деревьев унюби, а теперь под ними установили пару каменных столов. Стены заново побелили, и от них всё еще исходил специфический аромат древесной смолы.

Зеленая черепица и белые стены, пропитанные древним ароматом, выглядели словно пейзаж, сошедший с картины туманного южного края.

Ци Юнфань произнес:

— Потратил немало денег, да?

В душе он подумал, что этот смазливый сосед-господин, должно быть, какой-то богатей.

Инь Сюй усмехнулся и ответил:

— Нормально. Когда ты выходишь торговать? Я захотел лапши.

— Ой, я совсем забыл о бизнесе, засмотревшись на твой дом!

Бросив эти слова, Ци Юнфань поспешно удалился.

Инь Сюй стоял у входа, глядя на его удаляющуюся спину, погруженный в задумчивость. Сяо Линьцзы выглянул из дома и сказал:

— Молодой господин, нам еще нужно сходить купить ватные матрасы и прочие вещи.

Придя в себя, тот отозвался и направился во двор.

……

Приближался Новый год, и на улицах становилось всё оживленнее. Торговцы курами, утками и свининой заметили, как их дела пошли значительно лучше. Пока пламя войны еще не перекинулось на юг, простые жители городка страстно желали встретить праздники спокойно и благополучно.

Сегодня дела в мясной лавке семьи Чэнь шли из рук вон хорошо: Чэнь Шэн крутился как белка в колесе, расплывшись в довольной улыбке, и даже добавил Ци Юнфаню полдюйма мяса в подарок.

Ци Юнфань же, по обыкновению, продавал лапшу быстрого приготовления и хлеб, но торговля шла хуже. Таверна «Лунъю» на противоположной стороне улицы, с тех пор как безуспешно попыталась выведать у него рецепт приготовления, ввела акцию: при покупке миски лапши — тарелка тушеного мяса в соевом соусе в подарок, и клиентов у них сразу прибавилось.

В конце концов, простой народ любил экономить. И дело было вовсе не в отсутствии денег, а в том, какое наслаждение доставляло само это чувство выгодной сделки.

Миска бараньей лапши в Таверне «Лунъю» стоила всего двадцать пять вэней, да еще и с мясом в придачу; по сравнению с этим лапша Ци Юнфаня выходила куда дороже.

Лю Юаньцзы так извелась, что чуть не рвала на себе волосы. Глядя на пустующий прилавок, она проговорила:

— Ци-гэгэ, может, снизим цены?

Если так пойдет и дальше, то всю клиентуру переманит противник.

Ци Юнфань покачал головой и твердо произнес:

— Продаем по первоначальной цене!

— Но... — Лю Юаньцзы была близка к слезам. — Прошло уже пол-утра, а мы продали всего пять мисок лапши.

Ци Юнфань, разумеется, не собирался сидеть сложа руки. Для человека из современного мира любая идея, которую он мог бы легко извлечь из головы, была намного лучше луньюской акции с мясом. Он хотел добиться максимальной выгоды на основе строгого контроля издержек и привлечения потока клиентов.

Поразмыслив немного, он сказал:

— Поди покричи на улице чуть позже, можешь еще нанять детей, чтобы они кричали вместе с тобой.

— Кричать? О чем? — озадаченно переспросила Лю Юаньцзы.

Ци Юнфань взял лист бумаги и написал на нем угольным карандашом:

Состязание по поеданию лапши! Сегодня тем, кто съест в лавке Ци пять мисок лапши и более, — бесплатно, а кто съест шесть мисок и более — в подарок еще одна булка! Тот, кто одолеет больше всего лапши, получит звание Повелителя аппетита и награду в один лян серебра!

Лю Юаньцзы не умела читать, поэтому Ци Юнфаню пришлось несколько раз прочитать ей текст вслух, чтобы она запомнила его наизусть, после чего бумагу прикрепили на самом видном месте прилавка.

Чэнь Шэн заметил это объявление, нашел его забавным, подошел поближе и сказал:

— Твоя лапша стоит сорок вэней за миску, неужели и впрямь даром?

— Разумеется, — ответил Ци Юнфань. — При условии, что ты сможешь осилить пять мисок. А если не доешь, придется платить по чеку.

Чэнь Шэн тут же покачал головой:

— Я максимум осилю три миски. Кстати, этот твой Повелитель аппетита — и впрямь диковинка, я о таком сроду не слыхивал, но смысл понял сразу же.

— Значит, умеющий много жрать! — с улыбкой пояснил Ци Юнфань.

В поселке было много детей: каждому дали по медной мошке, и они затянули по всем улицам и переулкам то, чему их научила Лю Юаньцзы. Лапшичный прилавок Ци уже пользовался в поселке Наньшань немалой известностью, и когда люди услышали, что всё это затеял тот самый смазливый молодой хозяин, а главное — бесплатно, они толпой ринулись посмотреть на балаган.

Вскоре какой-то крупный мужчина вальяжно уселся у прилавка и бросил:

— Хозяин, если съесть пять мисок лапши, платить не нужно, верно?

Ци Юнфань узнал в нем того самого клиента, что пожаловал самым первым покупать лапшу быстрого приготовления. Обладая отменным аппетитом, он обычно уплетал по три-четыре миски, поэтому Ци тут же кивнул:

— Верно, но необходимо доесть всё до конца, иначе придется оплатить по заказу.

— Пустяки, я осилю! — отмахнулся здоровяк.

Ци Юнфань и Лю Юаньцзы принялись варить лапшицу. Одна миска, вторая, третья, четвертая... Все они были безумно поглощены этим здоровяком в один присест, словно он пил воду из реки, зачерпывая ее быком.

Казалось, у него и впрямь был бездонный желудок.

Вокруг лапшичного прилавка столпилось человек семь-восемь зевак. Когда дело дошло до последней миски, толпа восторженно зашумела:

— Ешь быстрей! Съешь эту миску — и сэкономил целых двести вэней!

— Я тоже хочу попробовать...

— Как раз проголодался, хозяин, давай мне миску Старого кувшина!

Торговля у прилавка вмиг снова оживилась.

Управляющий Таверной «Лунъю», увидев эту сцену, заскрежетал зубами от злости. Раздача мяса к лапше уже граничила с убытками, и у него не было возможности конкурировать с противником в ценовой войне. Но почему дела у конкурента вдруг воскресли из мертвых?

Он поспешно велел мальчику на побегушках выйти и разузнать всё.

Спустя мгновение мальчик вернулся с кислым лицом и доложил:

— Управляющий, они устроили какое-то состязание на звание Повелителя аппетита: кто съест больше всех, тому бесплатно, да еще и серебром награждают!

Управляющий чуть не подумал, что расслышал не то:

— Серебром награждают? Они что, с ума сошли?

— Не сошли, я глянул — торговля идет отлично, — честно ответил тот.

Управляющий всё равно не поверил и решил выйти сам, чтобы убедиться воочию. В итоге он обнаружил, что у входа толпится целая прорва народа, шумно и весело, словно на храмовой ярмарке. За столиком сидели три человека, на деревянном столе уже выросла целая стопка пустых мисок, а они всё еще усердно уплетали еду за обе щеки.

Толпа зрителей подбадривала их криками:

— Первый уже съел восемь мисок! Он точно будет победителем!

— Кто это сказал? — возразил кто-то. — По-моему, второй держится увереннее всех: пусть он и пришел чуть позже, но ест быстрее всех!

— А мне третий нравится~

— Это еще почему?

— Третий красивый.

— ...

В финал отбора Повелителя аппетита вышли три человека, и Ци Юнфань наклеил на них бирки, поделив на номера: первый, второй и третий.

Не считая номера третьего, двое других были дюжими, крепкими молодцами с такими лицами, что казалось, будто они способны проглотить тигра целиком.

А номер третий оказался хрупким книжником, который, по слухам, числился учеником в академии. Его манера есть была куда более неистовой и свирепой, словно он не видел еды несколько сотен лет, и он жадно заглатывал пищу огромными кусками.

Древние люди впервые видели столь диковинное и открытое «соревнование»: весть разошлась от одного к десяти, от десяти к сотне, и добрая половина жителей поселка Наньшань хлынула потоком посмотреть на зрелище.

Те, кто не участвовал в торговле, спешили на рынок.

Чэнь Шэн и вовсе впервые лицезрел столь дивную картину: вокруг его мясной лавки бурлило море голов, стоял невообразимый галдеж, и казалось, что базарную площадь вот-вот разорвет от наплыва людей.

Заодно перепало и Таверне «Лунъю» — она тоже извлекла выгоду. Поскольку со второго этажа из окон улавливался отличный обзор на место состязания, некоторые состоятельные посетители заказывали кувшин вина и садились наблюдать за происходящим неторопливо.

Инь Сюй оказался как раз среди этих обеспеченных господ. Он и Сяо Линьцзы прибыли первыми, заняли место с наилучшим обзором и заказали два кувшинка чая Билочунь, тарелку вяленой говядины и тарелку колотого арахиса.

Сяо Линьцзы забросил в рот арахиску и поморщился:

— Какая гадость.

Инь Сюй бросил на него косой взгляд:

— Мы не во дворецкие покоях, прекрати перебирать харчами.

Сяо Линьцзы торопливо улыбнулся заискивающей улыбкой:

— Я ведь переживаю, вдруг молодой господин не привык к такому.

Инь Сюй некрасиво закатил глаза:

— По-моему, это ты сам никак не привыкнешь.

Насытившись и напившись, Сяо Линьцзы вытянул шею и посмотрел вниз:

— Подумать только, этот Ци Юн, переболев потерей души, все равно остался таким умом светлым — сумел же придумать столь диковинный способ!

Инь Сюй, потирая чайную пиалу, усмехнулся:

— Жаль только, что всё это в каком-то малом городишке. Если б провернуть такое в Столице да как следует разрекламировать, вышло бы грандиозно.

Сяо Линьцзы вырвалось само собой:

— Выходит, если в будущем вылечить его, он сможет зарабатывать для молодого господина уйму-уйму денег!

— Глупышка ты мой. — Инь Сюй погладил его по голове. — Разве придворные интриги и козни так просты?

— Но ведь вы вскоре сможете покинуть дворец и обзавестись собственным поместьем! Если бы только Ци Юн не сбежал на полпути...

Инь Сюй залпом осушил пиалу с чаем и с силой грохнул ее о стол, отчего по краям растеклось бледно-водяное пятно. Подперев щеку рукой и моргнув, он неторопливо протянул:

— По крайней мере, в этот момент мы свободны — разве этого мало?

Сяо Линьцзы разинул рот и остался безмолвен.

……

Тем временем внизу состязание за звание Повелителя аппетита вовсю бушевало, достигнув кульминации.

Никто и предположить не мог, что с виду хилый участник под номером три в итоге уплетет пятнадцать мисок лапши, вырвет пальму первенства и унесет заслуженную награду — целый лян серебра!

Зрители вокруг смотрели на него с завистью и готовы были сами превратиться в номер третьего, чтобы взобраться на импровизированную сцену за призом.

Ци Юнфань хлопнул в ладоши и громко объявил:

— Не расстраивайтесь, господа! Впредь наша лавка будет регулярно устраивать состязания Повелителей аппетита!

— Забавно до жути, проводите почаще — я буду приходить каждый раз.

— Наблюдать, как другие едят, оказывается, тоже так интересно...

— Я тоже хочу быть Повелителем аппетита!

— Если честно, лапша в этом заведении до того хороша, что мои карманы опустели в ноль...

С тех пор три заветных иероглифа «Повелитель аппетита» захватили весь поселок Наньшань, а оттуда разнеслись по другим уездам и дальше — на всю Династию Да Инь...

……

Как водилось, поздним вечером лавку закрыли.

Лю Юаньцзы, собирая миски и палочки для еды, восторженно рассыпалась в похвалах:

— Ци-гэгэ, какой же ты умный! Потратил всего один лян, а выручил в несколько раз больше!

— В несколько раз? — Ци Юнфань пересчитывал выручку, сияя от радости. — В несколько десятков раз!

— Ого! — изумленно ахнула Лю Юаньцзы. — Неужто так круто?!

Ци Юнфань отсчитал из пачки полсотни монет и протянул ей:

— Держи, премия за сегодня. Ты славно потрудилась, купи себе что-нибудь перекусить на обратном пути.

— Угу-угу, спасибо, Ци-гэгэ. — Лю Юаньцзы приняла деньги и, подумав, произнесла: — Через несколько дней наступит Новый год, я бы хотела отпроситься домой, в деревню Ляньхуа.

Ци Юнфань кивнул:

— Само собой. Я помогу тебе поговорить с тутэй Сюй, чтобы ты смогла вернуться на ее семейной телеге.

— А ты? — поколебавшись, спросила Лю Юаньцзы. — Ци-гэгэ, ты ведь совсем один, может, пойдешь встречать Новый год к нам?

Ци Юнфань покачал головой, отговорился тем, что не стоит беспокоиться, и отправился домой. По дороге он всё еще думал об этом, и в сердце поднималась легкая, щемящая тоска.

Он был сиротой и с самого детства встречал Новый год в одиночестве. Праздник весны — время, когда все семьи собираются вместе, а он каждый год проводил его в тесном фургончике с закусками.

Купит парочку хороших блюд, пожует снеди — вот и весь праздник для себя любимого.

Миновав переулок, он увидел, что в соседнем доме ярко горят огни. Освещая себе путь этим светом, он без труда дошел до места, толкнул дверь, завез деревянную телегу внутрь, достал из-под нее кусок мяса, подаренный Чэнь Шэном, опустил его в деревянном ведре на веревке в колодец, чтобы охладить.

Мясные продукты издавали сильный специфический запах, и он не хотел класть их в холодильник внутри фургончика.

Закончив с этим, он сначала сходил помыться в ванную, а затем принялся хлопотать над ужином. Мысль о том, что вот-вот наступит Новый год и нужно бы побаловать себя получше, побудила его извлечь из шкафчика бутылочку коллекционного красного вина.

Коллекционным оно называлось лишь на словах — в современности такое можно было запросто купить за пару сотен юаней. Ведь он был бедняком.

Лапша быстрого приготовления изрядно поднадоела, и Ци Юнфань решил сегодня состряпать что-нибудь своими руками. В фургончике имелась кухня и даже вытяжка, но из-за сильных запахов при готовке он пользовался ею нечасто.

Свежекупленная зелень и яйца подсказали идею: он приготовил простую рисовую вермишель, обжаренную с овощами и яйцами, дополнив всё это двумя пачками острых полосок Вэйлун — вкус получился просто потрясающий.

Пока он ел, грусть постепенно отступила, и он подумал, что одному на самом деле тоже неплохо.

……

Не прошло и нескольких дней, как наступил канун Нового года — тридцатый день двенадцатой луны. Ци Юнфань прекратил торговлю и лишь изредка выбирался на прогулку, чтобы прикупить мяса и овощей впрок. Лавки в поселке открывались только к пятому дню праздника, и если не запастись вдоволь, есть было бы нечего.

Новый сосед по соседству временами заглядывал к нему в гости. Но Ци Юнфань обычно не пускал его внутрь, предпочитая сам наведываться во дворик Инь Сюя с пригоршней семечек или какой-нибудь снедью, чтобы попить чаю или сыграть партию.

Ци Юнфань не умел играть в го, но знал правила и время от времени расписывал с Инь Сюем парочку партий, неизменно проигрывая в пух и прах.

Тогда Сяо Линьцзы посмеивался над ним со стороны:

— Только погляди на себя: кроме как торговать, что ты еще умеешь?

Он потирал нос и отвечал:

— На самом деле я умею играть в другие игры.

— О? И во что же? — Инь Сюй заинтересовался.

Ци Юнфань ответил:

— В крестики-нолики, знаешь такую?

Инь Сюй покачал головой — он даже названия не слыхал.

Доску для го можно было использовать и для крестиков-ноликов. Ци Юнфань объяснил ему правила, после чего они принялись играть, и Инь Сюй снова начал проигрывать. Чем сильнее он проигрывал, тем больше распалялся, приставая к Ци Юнфаню с требованием реванша — он непременно хотел одержать хотя бы одну победу.

Не сумев отказать ему, Ци Юнфань просто сделал несколько случайных ходов наугад, оставив брешь в обороне, чтобы тот выиграл.

На лице Инь Сюя расцвела довольная улыбка, и он гордо заявил:

— Видишь? Ты даже в крестики-нолики мне проиграл, а я ведь учился всего три дня.

— Да-да, ты у нас мастер, — отмахнулся Ци Юнфань.

Он давно понял, что Инь Сюй, судя по всему, был отпрыском из богатой семьи. Что же до Сяо Линьцзы, то, хоть поначалу тот и представлялся младшим братом, разница в их социальном положении бросалась в глаза без всяких усилий.

Сяо Линьцзы был всего лишь его слугой.

Взять хотя бы стоявшую перед ними каменную доску: все фишки были изготовлены из чистейшего нефрита высшего сорта, и даже ничего не смыслящий в этом Ци Юнфань чувствовал их баснословную ценность.

Сяо Линьцзы отправился на рынок за покупками. Во дворе остались только они вдвоем: лузгали семечки, попивали чай и болтали.

Инь Сюй в последнее время пристрастился к семечкам так, что не мог остановиться, и поинтересовался:

— Где ты покупаешь такие семечки? До чего же хороши.

Ци Юнфань бросил небрежно:

— Сам делаю.

— Сам? — Инь Сюй слегка усомнился.

Ощутив легкий укол совести, Ци Юнфань торопливо добавил:

— Я ведь и лапшу быстрого приготовления сам делаю, чего тут удивляться жареным семечкам?

— А на продажу делаешь? — спросил Инь Сюй.

Ци Юнфань усмехнулся:

— Я тебе так пару пакетов отсыплю, без продажи. Захочешь еще — заходи, угощу.

Вообще-то он был изрядно прижимист... тьфу, не то чтобы прижимист, просто вел хозяйство бережливо и расчетливо. Но перед лицом этого назойливого соседа он почему-то каждый раз обнаруживал, что становится на удивление щедрым.

— Кстати, почему ты в последнее время забросил торговлю лапшой? — заговорив об этом, Инь Сюй помрачнел. — Из-за тебя мне приходится давиться баранией лапшой из Таверны «Лунъю», от ее затхлого запаха аж тошнота подступает.

— Новый год на носу, братец, неужто я не могу устроить себе законный отпуск?

— Новый год... — Инь Сюй на мгновение растерянно замер. Пожалуй, это был первый раз в его жизни, когда он встречал праздник вне стен дворца.

Он переспросил:

— Ты будешь встречать его один? Совсем нет родных?

Ци Юнфань пожал плечами:

— Мои матушка и батюшка давно скончались.

Инь Сюй подумал о том, что родители Ци Юна тоже давно ушли из жизни.

— Не хочешь встретить его у меня? — предложил он.

У Ци Юнфаня едва не треснула голова от мыслей: почему опять возникают подобные вопросы, ставить человека в неловкое положение — это так по-соседски, да?

Он покачал головой:

— Нет уж. Я человек с причудами, люблю справлять Новый год в одиночестве.

Инь Сюй не стал настаивать и сменил тему:

— Готовить умеешь?

— Чуть-чуть умею, — осторожно отозвался Ци Юнфань. — Чего изволите?

Инь Сюй улыбнулся:

— Дам тебе сто лянов серебра, если тридцатого числа приготовишь для меня праздничный новогодний стол, идет?

Ци Юнфань на мгновение замялся:

— Э-э, это, пожалуй, неудобно...

Инь Сюй нахмурился:

— Двести лянов?

Ци Юнфань замахал руками:

— Ой, давай без денег, они только портят отношения.

— Триста лянов.

И тогда Ци Юнфань расплылся в улыбке:

— Чего душенька желает?!

Инь Сюй окинул его взглядом, и в нем внезапно проснулся озорной огонек. Прищурившись, он произнес с усмешкой:

— Тебя хочу съесть.

Ци Юнфань испуганно отшатнулся:

— Т-ты...

— Шучу я, — Инь Сюй зевнул. — Какая от тебя польза на вкус? Вряд ли лучше миски лапши со вкусом квашеной капусты и говядины.

Примечания переводчика:

Впоследствии Инь Сюй: Зачем я тогда сморозил такую глупость? Убейте меня лучше.

http://bllate.org/book/24217/2802870