Готовый перевод Su Wenwan and the CEO's Spirit Contract Daily / Дух из храма и властный босс: Контракт на вечность: Глава 5

Ночь уже стояла глубокая.

В кабинете горела всего одна лампа, свет ее был холодноватым, из-за чего предмет на столе казался неестественно чужеродным — старинная медная монета, пронизанная красной нитью, тихо лежала в самом центре деревянного стола.

Красная нить слегка поистерлась, но следов разрыва не было; напротив, казалось, ее долго и упорно гладили чьи-то пальцы, отчего она сохранила едва уловимое, неуместное тепло.

Белый зонт прислонился к стене, наконечником вниз, словно аккуратно сложенное, но временно отложенное в сторону оружие.

Су Вэньвань сидел по другую сторону письменного стола.

Спина его по-прежнему оставалась прямой, на белых одеждах не было ни единой складочки, но лицо казалось до нелепости бледным — и это была не бледность от ранения, а изнуряющая усталость человека, слишком долго державшегося из последних сил.

Жить не хотелось.

Но и умереть не получалось.

Генеральный Директор сидел напротив, с закатанными рукавами, а под рукой у него стоял стакан с водой, которая давно уже остыла. Он не торопил и не прерывал, а просто молча смотрел на стол, словно ожидал начала запоздавшего совещания.

Наконец он заговорил первым.

— Хорошо, — голос Генерального Директора звучал ровно. — Начнем сначала.

Су Вэньвань приподнял веки.

В этом взгляде не было ни нетерпения, ни гнева — лишь та возникающая задним числом, почти холодящая кровь боязнь.

— Спрашивай, — произнес он.

— Иньский Брак, — без обиняков начал Генеральный Директор, — что это в конце концов такое?

Медная монета на столе в тот же миг едва слышно звякнула.

Су Вэньвань ответил не сразу.

Он протянул руку, его пальцы на мгновение замерли возле монеты, но касаться ее он не стал.

— Во-первых, — тихо проговорил он, — тебе нужно выбросить из головы одну вещь.

— Какую?

— Перестань воспринимать это как брак.

Генеральный Директор приподнял бровь.

— Но те слова, что вы используете, звучат так, будто...

— Это всего лишь проблема перевода, — перебил его Су Вэньвань. Голос его звучал мягко, но с непреклонной твердостью: — Иньский Брак — это не брак.

Он сделал паузу, словно подбирая достаточно точное определение.

— Скорее уж, — медленно произвел он, — это принудительная привязка, при которой Линии Судьбы обеих сторон служат друг для друга резервной системой.

В кабинете на мгновение воцарилась тишина.

Генеральный Директор не стал возражать с ходу.

Он лишь кивнул, переваривая услышанное.

— Значит, для этого не нужно...

— Не нужно любви, — подхватил Су Вэньвань. — Не нужно согласия.

Он поднял взгляд на Генерального Директора.

— Более того, это не требует даже ясности ума у обеих сторон.

Пальцы Генерального Директора едва заметно замерли.

— Хочешь сказать, — уточнил он, — всё может состояться, даже если одна из сторон абсолютно ничего не ведает?

— Да, — предельно четко ответил Су Вэньвань.

— Звучит, — нахмурился Генеральный Директор, — как некая лазейка в системе.

— Она и есть лазейка, — отрезал Су Вэньвань.

От этих слов воздух в комнате стал холоднее на градус.

— Подобная вещь, как Иньский Брак, никогда не предназначалась для живых, — продолжил он. — По своей сути она насильственным образом объединяет на уровне судеб две системы, которые изначально должны были идти отдельно.

Наконец он протянул руку, и его кончики пальцев легко коснулись поверхности стола.

Не монеты.

Красной нити.

— Стоит Линиям Судьбы соединиться, — тихо произвел он, — ты и я перестаем быть двумя независимыми линиями.

— Наши жизни больше не исчисляются по отдельности.

— И наша карма больше не лежит на ком-то одном.

Генеральный Директор поднял глаза.

— То есть, если я совершу какую-нибудь пакость, — с сомнением в голосе спросил он, — это отразится на тебе?

— Да, — без малейших колебаний ответил Су Вэньвань.

— А если ты...

— А если я задействую силу, которую использовать не положено, — холодно продолжил тот, — это точно так же повлияет на тебя.

На сей раз Генеральный Директор не нашелся с ответом сразу.

Он молчал несколько секунд, а затем задал ключевой вопрос:

— По вашим меркам это вообще законно?

Су Вэньвань усмехнулся.

Это была не насмешка.

Скорее, проявление предельной усталости и бессилия.

— Это считается аномалией, — сказал он. — В классификации преисподней такое числится как высокорисковый аномальный контракт.

Генеральный Директор откинулся на спинку стула.

— Тогда зачем оно существует?

— Потому что в прошлом, — голос Су Вэньваня немного стих, — кому-то это было нужно.

Он не стал томить загадками.

— Изначально Иньский Брак возникал лишь в трех случаях.

Он вытянул один палец.

— Первое: древний ритуал погребения заживо.

— Когда живого человека насильственно привязывали к умершему, чтобы составить ему компанию, — его голос звучал ровно. — Эту практику давно запретили.

Второй палец.

— Второе: воздаяние за огромнейшие заслуги.

— К примеру, когда судьбу божества отдают в обмен на судьбу простого смертного.

Генеральный Директор замер.

— Так это же...

— Верно, — кивнул Су Вэньвань. — Если молитвы людей твоего уровня родителей и впрямь увенчались бы успехом и дошли до крайности, они превратились бы именно в это.

Воздух на мгновение замер.

Третий палец медленно поднялся вверх.

— Третье, — он сделал паузу. — Сбой системы.

Генеральный Директор посмотрел на него.

— Тот самый случай, что происходит сейчас.

В тот момент, когда эти слова сорвались с губ, красная нить едва заметно дрогнула.

Не от внешнего толчка.

Словно откликаясь на это определение.

— Значит, — подытожил информацию Генеральный Директор, — в норме Иньский Брак должен заключаться...

— Инь с инь, — кивнул Су Вэньвань. — Либо инь с тем, кто вот-вот уйдет в мир инь.

— Во всяком случае, ни одна из сторон не должна быть полноценным живым человеком.

Он поднял глаза, и взгляд его стал тяжелым.

— А кто мы такие сейчас?

Генеральный Директор не ответил.

Ибо ответ был слишком очевиден.

— Божество Инь, — тихо проговорил Су Вэньвань, — привязанное к живому человеку, чей земной срок не перевалил и за половину.

Это было уже не просто нарушением правил.

Это было смещением пластов катастрофического масштаба.

— К каким проблемам это приведет? — спросил Генеральный Директор.

— Дисбаланс нагрузки, — последовал ответ.

Су Вэньвань протянул руку и сделал в воздухе чертящее движение.

— Твоя Линия Судьбы слишком яркая.

— Моя Линия Судьбы слишком стабильна.

— Если соединить их силой, система начнет автоматически компенсировать разницу.

— Каким образом? — допытывался Генеральный Директор.

Голос Су Вэньваня упал до шепота.

— Худшим из возможных.

И он стал перечислять один за другим.

— Наши эмоции начнут резонировать.

— Твоя тревога, страх, импульсивность — всё это буду принимать я.

— А моя холодность, опустошенность и нечеловеческая отстраненность станут влиять на тебя в ответ.

Генеральный Директор невольно нахмурился.

— Физические реакции тоже начнут сбоить, — продолжил Су Вэньвань.

— Ты можешь почувствовать слабость в самый неподходящий момент.

— Я же начну ощущать голод, боль и даже... страх.

— Память, — он сделал короткую паузу, — тоже может начать перекрещиваться.

На сей раз выражение лица Генерального Директора наконец изменилось.

— А худший исход? — спросил он.

Су Вэньвань помолчал несколько секунд.

Затем спокойно произнес приговор:

— Ты преждевременно обратишься в тень.

— А меня насильственно втянут в восприятие мира живых.

Это не было преувеличением.

Это был отсчет времени до конца.

— Выходит, — медленно проговорил Генеральный Директор, — именно поэтому это невозможно расторгнуть?

— Да, — кивнул Су Вэньвань.

— Дело не в том, что никто не умеет этого делать, — добавил он. — Дело в том, что при попытке расторжения грядет катастрофа.

Он поднял голову и посмотрел на Генерального Директора.

Его глаза были чисты, но от этой чистоты веяло жутью.

— Стоит Линии Судьбы оборваться, и обратный удар обрушится не на кого-то одного.

— Речь не о том, что кто-то выживет, а кто-то погибнет.

— Проблема в том, что рухнет всё с обеих сторон.

Медная монета на столе издала еле слышный звон.

— К тому же, — тихо добавил он, — все те моменты, когда ты до сих пор выживал благодаря этой нити...

— Все они будут предъявлены к единовременной расплате.

Последнюю фразу он произнес не сразу.

Заминка.

А затем последовало добавление:

— Меня же к тому же заклеймят как Божество Инь, утратившее квалификацию.

В кабинете стояла такая тишина, что было слышно, как тикают секунды настенных часов.

— Значит, — наконец заговорил Генеральный Директор, — та церемония поклонения небесам и земле...

Су Вэньвань прикрыл глаза.

— Это был не выбор, — сказал он.

— Это был последний способ минимизировать ущерб.

* * *

Воздух в кабинете успел остыть.

Дело было вовсе не в температуре.

Просто после того, как всё было названо своими именами, воцарилась еще более тяжелая тишина.

Генеральный Директор сидел в кресле, сцепив руки в замок и уперевшись подбородком в костяшки пальцев, словно изучая отчет о рисках.

— Хорошо, — наконец нарушил он молчание. — Саму суть проблемы я вроде бы понял.

Су Вэньвань никак не отреагировал.

Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза, и рукава его белых одежд свесились вниз, создавая впечатление, будто он временно сбросил с себя всю защиту.

— Но у меня есть один вопрос, — продолжил Генеральный Директор.

— Какой?

— Раз уж это ошибка на уровне Линий Судьбы, — его тон был рационален почти до холодности, — почему бы не прибегнуть к вашим методам?

Су Вэньвань открыл глаза.

— Каким именно?

— Божественным, — ответил Генеральный Директор. — Формации, печати, обращение к вышестоящим или прямая... принудительная корректировка?

Прозвучало это современно.

И весьма разумно.

Су Вэньвань смотрел на него несколько секунд.

А затем усмехнулся.

Это была не насмешка.

Скорее, горькая усмешка человека, донельзя уставшего от всего.

— Потому что, — тихо произвел он, — преисподняя не признает эту связь.

Генеральный Директор слегка опешил.

— В каком смысле?

— В том, — ровно ответил Су Вэньвань, — что в системе загробного суда наше нынешнее состояние числится как несуществующее.

Звучало абсурдно.

Но красная нить на столе вновь легко дрогнула.

Словно подтверждая сказанное.

— Любое признание связи подземным судом, — медленно пояснил Су Вэньвань, — имеет одно непременное условие.

— Обе стороны не должны быть полноценными людьми, живущими в мире живых.

Он перевел взгляд на Генерального Директора.

— А что мы имеем сейчас?

— Один всё еще платит налоги, — он сделал паузу. — А вторая давно внесена в списки усопших.

Генеральный Директор замолчал.

Сравнение оказалось слишком наглядным.

— И результат таков... — подхватил Генеральный Директор.

— Иньский Брак существует, — кивнул Су Вэньвань.

— Но у него нет графы принадлежности, — добавил он. — Система понятия не имеет, к чему его отнести.

Не стихия инь.

Не стихия ян.

Не человеческая этика.

Не божественная служба.

— Подвешенный контракт, — подвел он итог.

— Звучит так, — нахмурился Генеральный Директор, — будто он никому не подвластен.

— Нет, — покачал головой Су Вэньвань.

— Это значит, что вмешиваться не смеет никто.

Вот в чем крылась истинная проблема.

— Загробный суд не может зарегистрировать это, — объяснил он, — потому что признание подобного равносильно признанию факта: Божество Инь способно установить привязку на уровне судеб с живым человеком.

— Это потрясет всю систему.

— А мир людей? — спросил Генеральный Директор.

— Мир людей не видит этого, — ответил Су Вэньвань.

— Он замечает лишь некоторые последствия, не ведая причин.

В итоге эта связь зависла между двумя мирами.

Она существует.

Но ею не дозволено пользоваться.

— И тогда та церемония поклонения, — произнес Генеральный Директор, — как она помогла разрешить эту проблему?

При этих словах выражение лица Су Вэньваня неуловимо изменилось.

Не сопротивление.

Скорее, предчувствие того, что озвученные дальше слова сделают ему еще больнее.

— Церемония, — тихо вымолвил он, — это не благословение.

— Это закрепление прав и ответственности.

Генеральный Директор поднял глаза.

— Ваш человеческий ритуал, — продолжил Су Вэньвань, — по сути выполняет лишь одну функцию.

— Он позволяет причислить связь к определенной категории.

Неважно, есть ли там любовь.

Неважно, было ли это добровольно.

До тех пор, пока родители и небо с землей признают это...

Связь оказывается втиснута в рамки, давно заготовленные человеческим миром.

— Человеческая этика, — тихо произнес Генеральный Директор.

— Да, — кивнул Су Вэньвань.

— Как только это причисляют к сфере человеческой этики, преисподняя больше не имеет права вмешиваться понапрасну.

— Ибо это уже не паранормальное явление.

— А внутреннее дело мира людей.

Генеральный Директор снова откинулся на спинку стула.

— Выходит, — рассудил он, — человеческими правилами просто обернули аномальную связь?

— Да, — ответил Су Вэньвань.

— Довольно грубо.

— Но действенно.

— К тому же, — он сделал паузу, — на данный момент это самый дешевый способ.

Генеральный Директор криво усмехнулся.

— Значит, церемония поклонения на самом деле предназначалась для загробного суда?

— Не только, — опроверг Су Вэньвань.

— Поклонение миру — вот для чего оно было нужно.

Самое главное крылось дальше.

— А подношение чая? — спросил Генеральный Директор.

— Если дело лишь в признании связи, почему этот этап выглядел настолько важным?

Су Вэньвань на миг умолк.

Его пальцы бессознательно погладили край рукава.

— Чашка чая, — наконец вымолвил он, — это не проявление сыновней почтительности.

— Это официальное принятие смертными божества.

От этой фразы Генеральный Директор остолбенел.

— Ты хочешь сказать...

— Не меня признали твои родители, — поправил Су Вэньвань.

— Меня приняли.

Ввели в семью.

Ввели в мир людей.

Ввели в систему, к которой он никогда не принадлежал.

— Эта чашка чая, — тихо произнес он, — равносильна объявлению.

— С этого мгновения я перестал быть просто строчкой в реестре преисподней.

— Я стал частью этого дома, обретя здесь свое место.

Дыхание Генерального Директора стало чуть легче.

— Значит, — протянул он, — то обращение...

— Было не просто так, — подхватил Су Вэньвань.

— Это не почетный титул.

— И не чин.

— Это термины родства.

Он поднял глаза.

Взгляд его был ясен, но в нем проступала трещина, которую невозможно было скрыть.

— Как только это свершится, — сказал он, — я больше не смогу принадлежать исключительно подземному миру.

Генеральный Директор долго молчал.

— Тогда почему, — наконец вымолвил он, — это обязательно должны быть мои родители?

Су Вэньвань ответил не сразу.

Он протянул руку и едва заметно коснулся той самой медной монеты.

— Потому что, — тихо ответил он, — они — исток Линии Судьбы.

Молитвы.

Курительные Свечи (Благовония).

И те слова с мольбой о спасении жизни.

— Карма не возникает из ниоткуда, — произвел Су Вэньвань. — Это они запустили всё происходящее.

— Поэтому их признание, — он поднял взгляд, — весомее любого даоса и любого ритуала.

Дело было не в том, чтобы найти кого попало.

И не в том, чтобы провести обряд в храме.

Всё решалось в «доме».

— ...Неудивительно, — пробормотал Генеральный Директор.

Неудивительно, что они были так истовы.

Дело было вовсе не в слепой вере.

Просто они понимали, на что идут.

В кабинете снова воцарилась тишина.

— Выходит, — подвел итог Генеральный Директор, — тяготит тебя на самом деле не сама церемония поклонения?

— Нет, — ответил Су Вэньвань.

Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза рукой.

— Тяготит то, — голос его звучал очень тихо, — что в этот момент я перестал быть лишь объектом поклонения.

— И не просто инструментом, которым пользуются.

— Меня поместили... на человеческое место.

На то самое место.

Где есть обращение.

Где есть связь.

Где есть ответственность.

— Для тебя, — спросил Генеральный Директор, — это плохо?

Су Вэньвань не ответил с ходу.

Лишь спустя долгое время...

Он вымолвил едва слышно:

— Я не знаю.

— Я знаю лишь одно, — он сделал паузу. — Это самый мягкий исход, который только смог придумать этот мир.

Он опустил руку.

Посмотрел на Генерального Директора.

— Иньский Брак — это не женитьба.

— Это согласие мира на то, чтобы вы пока продолжали жить в таком виде.

В этот момент...

Всё наконец встало на свои места.

Стало понятно, почему он чувствовал себя словно на эшафоте.

Почему родители были столь преисполнены благочестия.

И почему эта связь с самого начала не имела ничего общего с романтикой.

Речь шла лишь об одном.

О выживании.

http://bllate.org/book/24221/2804028