По дороге в родовое имение семьи Цинь, расположенное в районе Тяньчэнь, Цинь Минчжан чувствовал себя рассеянно и тревожно.
Из глубин души поднималась волна отвращения — не к кому-то другому, а к самому себе.
Каждый нерв в теле Цинь Минчжана словно легонько царапало птичье перо. Если бы он не мог прямо сейчас покататься по полу или совершить какое-нибудь непонятное для окружающих движение, чтобы унять это ощущение, зуд немедленно устремился бы в голову, вызывая жуткий дискомфорт во всем организме.
Он то сжимал кулаки, то разжимал их, до боли вытягивая пальцы, словно пытаясь преодолеть какой-то предел.
Однако это не помогало. Ему оставалось лишь прижимать руки к коленям и слегка покачивать ногами туда-сюда, чтобы хоть немного облегчить свое состояние.
Он посмотрел в окно автомобиля: по обеим сторонам дороги, совсем не похожей на оживленные кварталы, росли ряды густых платанов. Их пышная листва казалась невероятно красивой в мягких лучах предзакатного солнца.
Взгляд невольно последовал за быстро проносящимися назад платанами, и неприятное ощущение в теле наконец утихло.
— Если через какое-то время появится свободное время, можно съездить отдохнуть. Дней на четыре-пять.
Голос Цинь Хэна прозвучал неожиданно. Цинь Минчжан отреагировал медленнее, чем обычно. Когда он заторможенно повернул голову, с момента произнесения этих слов прошло уже немало времени.
Постоянные качели, сопровождаемые резкими перепадами настроения, были настоящей мукой для тех, кто находился рядом, и наносили огромный вред его собственному здоровью.
В одну секунду он мог радоваться какому-то пустяку, а в следующую — тут же начинал сокрушаться, корить себя и злиться из-за того же самого.
Цинь Минчжан издал тихий удивленный звук и широко раскрыл глаза.
Цинь Минчжан шмыгнул носом, сам взял салфетку и промокнул лицо:
— Не нужно. У меня это физиологическое, а не эмоциональное.
Неужели он ошибся? Неужели Цинь Хэн ничего не знал о случившемся, и Чжао Юунин ему не рассказала?
Сеть, телевидение, люди — всегда найдутся каналы передачи информации, благодаря которым Цинь Минчжан обо всем узнает.
Сообразив, что Цинь Хэн мог неправильно истолковать его слова, он поспешно добавил:
— Мне просто не слишком нравится бывать среди такого количества людей, я немного не привык.
Вот и всё, он сам себя выдал.
Цинь Хэн продолжал вести машину, направляясь к месту назначения. Услышав слова Цинь Минчжана, он не удержался и поддразнил его:
— Что не так с Цинь Хэном?
— Да ничего, ничего, — пробормотал Цинь Минчжан. — С чего это ты вдруг решил вернуться?
Млрдные долги, расспросы родственников, чужие любопытные взгляды, общественное мнение — возведенная из всего этого высокая стена без малейших колебаний рушилась прямо на Цинь Минчжана.
— У тебя сегодня что-то срочное? — Цинь Минчжан снова устроился поудобнее, скривил губы и произнес: — Этот Цинь Хэн и правда невыносим.
— Если не хочешь ехать, давай вернемся прямо сейчас.
Цинь Хэн вовсе не собирался запирать Цинь Минчжана в клетку собственного изготовления.
— Больше месяца не заглядывал, выдалась редкая возможность.
По выражению глаз Цинь Хэна невозможно было ничего прочитать, но Цинь Минчжан слишком хорошо знал его мимику и чувствовал, что дело не только в этом.
Расстройства настроения было тяжело контролировать, состояние могло измениться в любую секунду.
Результаты расследования несчастного случая совпали с общими слухами: банкротство привело родителей Цинь Минчжана в тупик, и они попытались покончить со всем с помощью пожара. Очаг возгорания совпадал с местом, где обнаружили тела супругов. Если сложить эти два факта, прийти к определенному выводу труда не составляло.
Широко распахнув глаза, Цинь Минчжан уставился на Цинь Хэна. Захваченный эмоциями, он не мог отстраниться от них и лишь опустил голову, беспременно повторяя про себя, что нужно успокоиться.
Почувствовав, что Цинь Хэн действительно намерен развернуться, Цинь Минчжан встревоженно поднял руку, инстинктивно пытаясь, как обычно, ухватить его за запястье, но в тот же миг сообразил, что они в машине, и был вынужден силой себя сдержать:
— Возвращаться не нужно.
Цинь Минчжан сжал губы и молчал до тех пор, пока Цинь Хэн не сбавил скорость, после чего покачал головой:
— Нет.
Но именно расстройство настроения послужило пусковым механизмом для вегетососудистой дистонии, мешая контролировать эмоциональные перепады. В отличие от биполярного расстройства, оно делилось на фазы возбуждения и депрессии, причем каждая эмоция могла удерживаться довольно долго.
То были слова Цинь Хэна, и возвращаться для него было совершенно нормально.
Кто знает, может, родители действительно хотели дать Цинь Минчжану шанс и нарочно подождали, пока он уснет, а очаг возгорания устроили в самом дальнем от его комнаты углу.
Вот только собственные догадки сводили его с ума: к чему было отвечать на провокации Цинь Хэна?
Цинь Хэн открыл бардачок, достал салфетку и, одной рукой прихватив Цинь Минчжана за подбородок, другой аккуратно стер катившуюся по щеке слезу.
Заметив на обочине парковочный карман, Цинь Хэн свернул туда и заглушил двигатель.
Вегетососудистая дистония стала одним из последствий семейной трагедии Цинь Минчжана.
— Возвращаться не нужно.
Даже если бы Цинь Хэн спрятал Цинь Минчжана в частной клинике, полностью оградить его от потока информации не получилось бы.
— Цинь Минчжан, подними голову.
— Поднял.
Дорога впереди была прямой, без развилок. Цинь Хэн скосил глаза на Цинь Минчжана:
— Не хочешь возвращаться в семью Цинь?
Множество хаотичных воспоминаний неконтролируемо всплывало в памяти, нос защипало, и Цинь Минчжан, прикусив нижнюю губу, упрямо молчал.
Цинь Хэн пользовался положением семьи Цинь, чтобы творить бесчинства, а он сам пользовался поддержкой Цинь Хэна, давая тому отпор — никакой разницы.
— Так станет лучше? Или хочешь выйти и немного пройтись?
Вот только супруги ушли так легко, а обо всем, с чем предстояло столкнуться чудом выжившему Цинь Минчжану, они даже не подумали.
Поразмыслив пару секунд, Цинь Минчжан произнес:
— Ладно, тогда сможешь хорошенько отдохнуть.
По голосу было невозможно определить его настроение, но когда звучали и имя, и фамилия целиком, это почти всегда означало недовольство.
Лишь спустя несколько секунд Цинь Минчжан поднял голову. Его глаза покраснели по кругу, но он упрямо не ронял ни единой слезинки, свирепо глядя на Цинь Хэна.
Услышав это, Цинь Хэн тихо усмехнулся, приподнял брови и молча откинулся на спинку сиденья, больше ничего не говоря.
И все же...
Почему?
Заметив боковым зрение, как Цинь Минчжан морщит брови в мучительных раздумьях, Цинь Хэн вспыхнул весельем в глубине черных зрачков.
На самом деле причина визита крылась вовсе не в том, что Цинь Хэна сегодня задели.
Вивезивание себя в дом родителей раз в месяц было давней договоренностью. Пусть порой график и нарушался, приехать именно сейчас оказалось очень кстати — настало время приструнить нескольких зарвавшихся братцев, чтобы вели себя скромнее.
Неужели они и впрямь возомнили, будто перед лицом старика их раболепное усердие способно изменить кандидатуру главы семьи Цинь?
—
Когда автомобиль въехал в ворота старой усадьбы семьи Цинь, как раз подошло время ужина.
Цинь Хэн вышел из машины, сунул ключи от зажигания в карман и посмотрел на Цинь Минчжана, который лениво ждал его, стоя возле пассажирской двери.
Простая рубашка и брюки, на запястье даже нет часов, воротник расстегнут, волосы зачесаны назад, обнажая резкие черты лица.
Цинь Минчжан подошел, слегка наклонил голову и с легкой укоризной в голосе произнес:
— Зря я тогда послушал тебя.
Шагая с ним плечом к плечу, Цинь Хэн впервые за долгое время не мог до конца разгадать скрытый смысл его слов.
— Мне тоже стоило надеть рубашку, — с абсолютно серьезным видом пояснил Цинь Минчжан. — Редко сюда выбираюсь, и каждый раз выгляжу слишком повседневно.
Цинь Хэн приподнял брови:
— Давай поменяемся?
— Ни за что, — тут же отказался Цинь Минчжан. — Твоя одежда мне велика, будет смотреться еще хуже.
Шутка Цинь Минчжана позабавила Цинь Хэна, и всю дорогу до гостиной его взгляд не отрывался от спутника.
По сравнению с тем, каким Цинь Минчжан был семь месяцев назад, сейчас он выглядел намного лучше.
Не хотелось даже вспоминать, в каком состоянии Цинь Минчжан находился несколько месяцев назад, да что там — три месяца назад. Он ел и спал, но совершенно не набирал вес, а стрелка весов все падала и падала.
Щеки запали, отчего глаза казались еще больше, запястья стали тонкими — одна кожа да кости, даже ухватиться не за что.
Что уж говорить о том, как мешковато сидела на нем одежда.
Лишь три месяца назад наметилось улучшение: вес перестал падать, тело постепенно восстанавливалось, эмоциональный фон стал гораздо стабильнее, а на щеках появилась плоть.
Теперь же в своей футболке и джинсах он излучал свежесть.
Словно покрытая утренней росой камелия.
Чистая, прекрасная.
— Маленький дядя!
Чжао Юунин изначально не была главным действующим лицом этого семейного ужина. Удачно расположившись ближе к выходу, она первой заметила Цинь Минчжана и Цинь Хэна.
Голос был негромким, но в тишине гостиной прозвучал раскатом грома.
— Братец Цинь Минчжан, — увидев рядом с Цинь Хэном Цинь Минчжана, она тут же окликнула и его.
Цинь Минчжан кивнул, бегло окинул взглядом комнату, стараясь сопоставить оставшиеся в памяти образы с теми, что предстали перед глазами.
С его последнего визита в дом семьи Цинь прошло почти три месяца.
В огромной роскошной гостиной собрались все члены семьи, правда, они уже переместились за столы в соседнюю столовую.
За исключением старшего сына семьи Цинь, находившегося в командировке, и больной второй невестки Цинь Хэна, в сборе были абсолютно все.
Цинь Биншэн восседал на главном месте, по левую руку от него сидела Су Жун, мать Цинь Хэна.
Место по правую руку пустовало.
Позади пустующего кресла устроились старшая невестка Цинь Хэна и его племянник Цинь Юань, а второй брат Цинь Хэна расположился с дочерью рядом с Су Жун.
Семья Чжао занимала места по соседству со вторым братом.
Цинь Хэн прошел в другой конец длинного стола и опустился на стул, жестом приглашая Цинь Минчжана сесть рядом, и закатал рукава, совершенно не заботясь о реакции окружающих.
— На работе сегодня были дела, но справился быстро, освободился пораньше.
— Кажется, приехал вовремя?
Цинь Минчжан как раз раскладывал салфетку и, услышав это, невольно глянул на настенные часы в столовой.
Всего четверть седьмого, вроде бы не опоздал.
О чем думал Цинь Минчжан, оставалось загадкой для всех, зато по выражениям лиц остальных присутствующих легко читалось, что у них на уме.
— Младший дядя поистине человек государственный, — не удержался от шпильки Цинь Хэн. — Юунин только что говорила, что ты сегодня не придешь.
Не успел Цинь Хэн и рта открыть, как сидевший рядом мужчина опередил его:
— Цинь Хэн.
Женщина рядом с ним тоже виновато улыбнулась, словно не имея возможности справиться с бестактностью парня.
Цинь Хэн вытер руки влажным полотенцем и спокойно посмотрел на собеседника:
— Третий брат может не беспокоиться, я не собираюсь сводить счеты с молодежью.
Слово «молодежь» четко определило место Цинь Хэна в семейной иерархии.
Раз уж его отец Цинь Минчжан молчал, с какой стати этому сопливцу было лезть поперек батьки в пекло?
Цинь Минчжан отвечать не стал, но бросил на Цинь Хэна предупреждающий взгляд, призывая умерить пыл.
Цинь Хэн поднял глаза на сидевшего прямо напротив него Цинь Биншэна. Пережив тяжелую болезнь, семидесятый рубеж старик перешагнул без малейшего следа увядания, да и фигуру с осанкой сохранил куда лучше многих сверстников.
На суровом лице не читалось ни радости, ни гнева, в глазах по-прежнему горел огонь, и лишь седина на голове да следы времени на коже выдавали его семидесятилетний возраст.
— Отец.
— Мм.
Диалог отца и сына был настолько краток, что окружающие даже не успели толком среагировать, а Цинь Хэн уже перевел взгляд на Су Жун.
Су Жун была еще молода — ей едва исполнилось пятьдесят. Благодаря отличному уходу она выглядела ровесницей старшей невестки.
Мать с сыном лишь обменялись кивками, на чем их общение и закончилось.
— Давайте ужинать.
Стоило Цинь Биншэну подать голос, как остальные тут же взялись за палочки.
За все время Цинь Минчжан ни с кем не заговорил, если не считать Чжао Юунин.
Остальные тоже словно не замечали его присутствия, ограничившись кивками при посадке и не обратившись к нему ни с единым вопросом.
Каждый раз было одно и то же: стоило приехать к ужину, как Цинь Минчжану удавалось избежать множества расспросов.
За столом царила тишина. Никто не заводил светских бесед, а если вопросы о текущих делах и возникали, то задавал их исключительно Цинь Биншэн, получая ответы от остальных.
Как только Цинь Минчжан решил, что на этом ужин и завершится, Цинь Биншэн вдруг заговорил:
— Как поступили с тем сотрудником, через которого проходили дела на складе некоторое время назад?
Цинь Минчжан замер с палочками в руках, лихорадочно соображая, слышал ли он об этом от Цинь Хэна.
Вовсе не потому, что он намеренно пытался копаться в памяти — стоило услышать ключевые слова, как мозг помимо его воли автоматически задействовал механизмы воспоминаний.
Кажется, такое было. Примерно месяц назад, ужиная дома, он краем уха слышал, как Цинь Хэн упоминал об этом, но тот бросил пару фраз мимоходом.
Цинь Биншэн поднял глаза, не глядя ни на кого конкретно — очевидно, выжидая, кто первый возьмет слово.
— Перевели в другой отдел, — не смея больше отсиживаться, ответил второй брат Цинь Хэна, Цинь Кайянь. — Он совершил оплошность, но...
— Но что? — Цинь Биншэн не дал Цинь Кайяню шанса на оправдания. — Если бы Минчжан не прикрыл тебя, материальный ущерб от потери товара был бы мелочью по сравнению с испорченными отношениями с клиентами.
Хотя делами компании уже заправлял Цинь Хэн, верховная власть в этом доме по-прежнему принадлежала Цинь Биншэну.
До тех пор, пока он сам окончательно не отречется от браздов правления, рулевым семьи Цинь останется он.
— Отец, всё уже прошло, и второй брат не со зла...
— Минчжан.
Цинь Биншэн отложил палочки, и Цинь Минчжан тут же умолк.
Атмосфера за столом мгновенно погрузилась в тишину. Остальные замерли, прекратив трапезу, и лишь Цинь Хэн, Цинь Минчжан и Су Жун продолжали есть так, будто происходящее их не касалось.
Глядя на положенное Цинь Хэном в его пиалу угощение, Цинь Минчжан тихо запротестовал:
— Слишком много, я столько не съем.
— Доешь это, — голос Цинь Хэна звучал ничуть не тише прежнего, в самый раз, чтобы услышали остальные.
Закончив говорить, Цинь Хэн заметил, что кто-то смотрит в его сторону, поднял голову и пояснил:
— На прошлой неделе во время командировки он прихворнул, до сих пор восстанавливается.
Лицо Цинь Хэна потемнело до предела, он едва сдерживался.
И лишь Чжао Юунин, связанная запретами родителей, не смела выказывать эмоций, хотя внутри нее уже все бурлило от смеха.
После ужина Цинь Минчжан и Чжао Юунин отправились прогуляться по саду, а Цинь Биншэна вызвал Цинь Хэна в кабинет.
Туда же отправились Цинь Кайянь и Цинь Минчжан.
— Братец Цинь Минчжан, только что маленький дядя выглядел просто сногсшибательно, не зря он мой кумир. — Чжао Юунин раскачивалась на качелях, обращаясь к сидевшему рядом Цинь Минчжану. — Как думаешь, каким образом воспитывают таких людей, как маленький дядя?
Цинь Минчжан слегка замер, уставившись на каменные плиты под ногами, и несколько секунд серьезно размышлял:
— Он учился за границей, можешь попробовать приложить те же усилия.
Чжао Юунин: «...»
Разве я об этом? Я же просто его расхваливаю!
Заметив растерянное выражение на лице Чжао Юунин и осознав, что неверно истолковал ее слова, Цинь Минчжан тихо добавил:
— Я бы тоже хотел это знать.
Как можно было вырасти таким человеком, воспитываясь в атмосфере семьи Цинь?
Но с другой стороны, не будь семьи Цинь, Цинь Хэн, возможно, не стал бы самим собой, превратившись в кого-то совершенно другого.
Стоило погрузиться в подобные логические дебри, как воображение Цинь Минчжана вновь принималось неконтролируемо блуждать по свету.
Вот Цинь Хэн рождается в другой семье, либо вовсе меняет личность, становясь похожим на кого-то из окружающих.
Каждая возможность обретала конкретные очертания в его голове, складываясь в цельные сюжетные линии чужих жизней.
Подперев щеку рукой, Чжао Юунин озадаченно вздохнула, разглядывая Цинь Минчжана.
Вроде бы студент технической специальности, почему же после болезни у него развилось такое бурное воображение? Прямо как у...
Стереотипный представитель творческих профессий.
Как раз когда Чжао Юунин раздумывала, стоит ли прерывать эти фантазии Цинь Минчжана, с соседней тропинки вышла Су Жун.
Она сменила наряд на длинное трикотажное платье бежевого цвета, дополнив его ниткой жемчуга. Волосы были собраны на затылке, выглядела она великолепно.
Чжао Юунин тут же поднялась и приветствовала Су Жун:
— Маленькая тетушка.
Су Жун всегда отличалась снисходительностью к Чжао Юунин. Увидев ее зажатый вид, она с улыбкой подошла ближе:
— Могу я попросить Цинь Минчжана уделить мне пару минут наедине?
Она не стала ходить вокруг да около, сразу объяснив причину своего появления.
С кем-то вроде Цинь Хэна Чжао Юунин еще знала как себя вести — тут решало упрямство или чей голос громче. Но перед лицом Су Жун она совершенно пасовала, не представляя, как реагировать, и могла лишь растерянно смотреть на Цинь Минчжана.
Цинь Минчжан едва вернулся из мира собственных мыслей, когда Су Жун заговорила. Подумав секунду после ее слов, он кивнул:
— Юунин, сходи проверь, не принесли ли чего-нибудь перекусить.
Какая нелепая отговорка.
Мысленно поморщившись, но не посмев возразить, Чжао Юунин удалилась, то и дело оглядываясь с явной тревогой.
Су Жун присела на то место, где только что качалась Чжао Юунин, склонила голову набок и с той же мягкой улыбкой посмотрела на Цинь Минчжана — ее выражение лица ничуть не изменилось, не было и намека на холодность.
— Странно всё это. Маленький Цун с детства не был со мной близок, не сблизился и после возвращения из заграничной школы. Зато к Юунин тянется — хотя они вроде бы просто дядя с племянницей, а тянется именно к ней.
— Юунин очень искренняя, — подумав, ответил Цинь Минчжан. Не понимая, к чему клонит Су Жун, он решил просто поддержать разговор.
Он нечасто контактировал с Су Жун — куда меньше, чем Чжао Юунин. Они виделись лишь в те редкие разы, когда он сопровождал Цинь Хэна в родовое гнездо.
В его памяти Су Жун оставалась мягкой, исполненной достоинства женщиной, которая никогда не выходила из себя и не показывала дурного нрава.
Что же до ее отношений с Цинь Хэном, то в его присутствии те не выглядели ни особо близкими, зато и враждебности между ними не замечалось.
Куда заметнее было то, какую крепкую супружескую пару они составляли с Цинь Биншэном.
— И то верно, поистине бесхитростный ребенок. В сравнении с большинством людей такой характер дорогого стоит. В конце концов, стоит человеку разучиться быть искренним, как он сворачивает на совершенно другую дорогу, — с легким вздохом произнесла Су Жун. — Как твое здоровье в последнее время? Маленький Цун упоминал, что ты приболел.
Цинь Минчжан слегка замер. Он отвык от проявлений заботы со стороны окружающих, тем более от человека, с которым был мало знаком.
Из вежливости Цинь Минчжан кивнул:
— Вообще-то я уже поправился, просто подхватил жар.
— Даже при обыкновенной температуре нужно быть осторожнее. В наше время простуда легко давала осложнения на другие органы, так что лучше поберечься.
— Угу, я буду следить.
Разговор постепенно сворачивал в иное русло, из-за чего цель беседы Су Жун с ним становилась для Цинь Минчжана всё более туманной.
Подул ветерок, принеся откуда-то издалека тонкий аромат гардений.
Вдохнув эту чистую сладость, Цинь Минчжан прикусил губу. Его туманные доселе мысли мгновенно прояснились, а настроение неуловимо улучшилось, став более радостным.
— Вообще-то сегодня мы ждали еще одну гостью, — неожиданно произнесла Су Жун.
Услышав это, Цинь Минчжан вернулся из мысленных странствий и автоматически уточнил:
— Кто-то должен приехать?
— Да, юную особу из семьи Чжэн. Такая же искренняя, как Юунин. Мы уже виделись раньше, очень располагающий к себе ребенок.
Су Жун пристально посмотрела на Цинь Минчжана:
— На такую девушку невозможно смотреть без симпатии — энергичная, живая, излучающая завидную жизнерадостность. Словно распускающаяся ветвь в самый разгар цветения. Сразу видно, что дома ее окружает всевозможная забота.
Поразмыслив, Цинь Минчжан счел взгляд Су Жун трудным для полного понимания и ответил то, что подсказывало сердце:
— Очень жаль, что сегодня не удастся увидеться, но можно пригласить ее в следующий раз.
Су Жун опешила, а затем рассмеялась, бросив мимолетный взгляд на лужайку и садовые фонари, стараясь сдержать смех:
— И то верно, упустили шанс сегодня — наверстаем в следующий раз.
— Поздно уже, а я женщина пожилая. Вы, молодежь, болтайте, а я пойду отдохну.
— Тогда отдыхайте. — Цинь Минчжан всё еще сидел на качелях, слегка запрокинув голову.
Боковым зрением Су Жун заметила прячущуюся за деревом Чжао Юунин, которая при попытке подглядывать состроила виноватую мордашку, и лишь легко покачала головой.
Стоило Су Жун поймать ее взгляд, как сердце Чжао Юунин едва не выпрыгнуло из груди: она слишком долго наблюдала издалека за их беседой и, запереживав, подобралась поближе.
Проходя мимо нее, Су Жун негромко бросила:
— Спокойной ночи, маленькая тетушка, — неловко почесав затылок, выдавила Чжао Юунин.
Как только женщина скрылась из виду, она тут же подбежала к Цинь Минчжану.
— Братец Цинь Минчжан, о чем это вы шептались?
— Ни о чем особенном, она просто похвалила тебя и справилась о моем здоровье.
Честно ответил Цинь Минчжан. Заметив, как Чжао Юунин облегченно выдохнула, он невольно улыбнулся про себя — чего она так боялась? Су Жун ведь не хищный зверь.
Усевшись рядом на качели, Чжао Юунин принялась раскачиваться и переключилась на другие темы.
Глядя, как она счастливо взмывает вверх, Цинь Минчжан подумал немного, оттолкнулся ногами от земли и присоединился к ней.
Когда качели взлетали высоко, казалось, что до неба рукой подать.
—
В другой части усадьбы, в кабинете, символизировавшем власть семьи Цинь, атмосфера стояла тяжелая, пропитанная давящим дискомфортом.
Сидевший за массивным столом Цинь Биншэн в упор смотрел на Цинь Кайяня. На его лице по-прежнему не отражалось ни бурного гнева, ни радости, но суровый блеск в глазах не оставлял сомнений в недовольстве.
Трое братьев стояли неподалеку. Цинь Хэн, слегка привалившись к книжному шкафу, выглядел подчеркнуто лениво, резко контрастируя с напряженными старшими.
Лицо Цинь Кайяня пылало от растерянности и неловкости, ладони вспотели — он смертельно боялся снова разгневать Цинь Биншэна.
Особенно после того, как тот отчитывал его на глазах у всех, а теперь еще и припомнил давнюю историю со складом в присутствии Цинь Минчжана и Цинь Хэна.
— Отец, тот человек — младший брат Ваньчжи, я же не мог...
— Кумовство в корпорации не новость, но знаешь ли ты, что в семье Цинь ценят превыше всего?
Цинь Биншэн вновь оборвал речь Цинь Кайяня:
— Способности.
— Если человек бездарен, он просто мусор.
Цинь Биншэн безжалостно пресек оправдания сына. К четырем своим отпрыскам он всегда относился сурово, предъявляя запредельные требования.
Однако Цинь Кайянь оказался самым безнадежным из всех четверых: при нулевых задатках он не проявлял усердия, уступая в сметливости даже Цинь Хэну.
Ответственным за сгоревший месяц назад склад приходился Цинь Кайяню шурином. Напившись на рабочем месте, он едва не устроил катастрофу — лишь благодаря бдительности обходчиков пожар вовремя заметили, иначе горы товара превратились бы в пепел.
Понеси компания человеческие жертвы, убытки исчислялись бы не только сорванными контрактами и стоимостью груза, но и репутацией корпорации в глазах клиентов.
Совершить столь грандиозный промах и ограничиться лишь переводом родственника на другую должность ради личных связей — это было верхом глупости.
Полуприкрыв глаза, Цинь Хэн слушал, как Цинь Биншэн разносит Цинь Кайяня, а тот пытается оправдаться.
И правда...
Скучно.
Интересно, чем занят Цинь Минчжан?
Цинь Хэн бросил взгляд за окно. Окно кабинета было разделено деревянными переплетами на аккуратные квадраты, и обзор из него сильно уступал панорамному остеклению.
Отсюда виднелся лишь крошечный уголок сада, а самого Цинь Минчжана рассмотреть было нельзя.
— Минчжан, как обстоят дела с твоим заказом?
Закончив отчитывать Цинь Кайяня, Цинь Биншэн переключился на дела старшего сына.
Внимание Цинь Хэна тут же вернулось к происходящему, ожидая продолжения.
— Партнеры определятся с подрядчиком к концу месяца. Наша команда продолжает борьбу, сейчас осталось два конкурента, но мы — их приоритетный вариант. Если не случится форс-мажора...
Цинь Биншэн нахмурился:
— Если не случится — за полмесяца случиться может всё что угодно.
Цинь Минчжан не ожидал, что сегодня отец проявит еще большую жесткость, чем обычно, и слегка поморщился. Промах Цинь Кайяня в конце концов тянул за собой остальные звенья.
— Каковы твои соображения? — Цинь Биншэн не назвал имени, но находившиеся в кабинете отлично знали, к кому он обращается.
Цинь Хэн наконец выпрямился и неторопливо поднял взгляд:
— Дать нынешней команде еще три дня. Если по истечении этого срока контракт не будет подписан, я сменю переговорную группу.
— Ты... — Цинь Минчжан машинально хотел возразить, но тут же вспомнил пример Цинь Кайяня и резко умолк.
Не обращая внимания на его реакцию, Цинь Хэн продолжил:
— Затягивать нельзя, чем дальше, тем больше мы теряем позиции, поэтому...
— Самое позднее — на следующей неделе.
Кабинет вновь погрузился в тишину, однако царившая в нем атмосфера разительно переменилась.
Во взгляде Цинь Биншэна больше не читалось недовольства — теперь в нем явственно сквозило ничем не прикрытое одобрение.
http://bllate.org/book/24222/2804058
Готово:
