Готовый перевод The Cursed Prince's Beloved Pet / Сердце холодного хищника: Стать единственной слабостью: Глава 17

Птичий щебет за стеклом доносился из сада прямо в кабинет. Сидящий в кресле Цинь Чжисун приоткрыл глаза; он провёл без сна всю ночь, и в белках его глаз виднелись красные прожилки.

Цинь Чжисун поднял взгляд на рюкзак, оставленный на противоположном диване: молния была расстеблена, и внутри отчетливо виднелись наличные.

Он поднял руку и потёр переносицу, но его нахмуренные брови даже не думали разглаживаться.

Вчера Ци Сюй снял со своей банковской карты двадцать тысяч, чтобы одолжить их Се Хуаю. Се Хуай несомненно получил эти деньги, иначе он никак не смог бы оплатить больничный счёт.

Те двадцать тысяч наличными в рюкзаке могли оказаться там только одним путём: Ци Сюй что-то продал.

Он не был против того, чтобы Ци Сюй помогал Се Хуаю — трудности Се Хуая для него самого были не более чем мелкой задачей, решаемой по мановению руки. Его злило другое: Ци Сюй, совершенно не заботясь о собственном состоянии, слонялся где-то на улице и даже не хотел возвращаться домой.

Еще больше его задевало то, что, когда телефон Ци Сюя был выключен, парень прекрасно помнил его номер, но предпочёл не связываться с ним.

На сердце залегла тяжелая тень. Цинь Чжисун глубоко вздохнул, подавляя внутреннее раздражение.

Пока направление колеи остается прежним, даже если траектория временно отклонится, она всё равно покорно вернётся на проложенный путь и устремится в ту сторону, какую он пожелает.

Цинь Чжисун выдохнул, понимая, что пробудившаяся на дне душевной темницы жажда контроля прошлой ночью всерьёз испугала Ци Сюя. Но ссоры не принято затягивать до следующего дня, а раз уж прошла целая ночь, вернуть человека уговорами сегодня будет ещё не поздно.

Движение, с которым Цинь Чжисун опустился на стул, на миг замерло. Он уже нахмурился, намереваясь окликнуть парня, но вовремя остановился, заметив, как Тётушка Чжан предостерегающе покачала головой.

Стоило ему уйти, как в столовой снова стало пусто и тихо.

Какой же он самовластный!

Ци Сюй с топотом — тук-тук-тук — взбежал наверх, и даже дверь захлопнул куда громче обычного.

Заперев ящик на ключ, Цинь Чжисун поднялся и направился к выходу из кабинета.

Цинь Чжисун бросил взгляд вниз и увидел, что Ци Сюй устроился за обеденным столом с завтраком. Он даже не переоделся из пижамы: в одной руке стакан молока, в другой — рисовая лепёшка, а за обе щеки уплетает за обе щеки.

Господин Цинь, по-моему, молодой господин всё ещё сердится, — сказала Тётушка Чжан, наблюдая за лицом Цинь Чжисуна. — Ребёнок обиделся, для него это естественное упрямство, пройдёт немного времени — и сам во всём разберётся.

Цинь Чжисун уловил в её голосе явное пристрастие к Ци Сюю, брови его сошлись и тут же разгласились. Он коротко бросил «угу», не собираясь прямо сейчас подниматься к Ци Сюю для серьёзного разговора, и сосредоточился на завтраке.

Тётушка Чжан, следя за выражением лица Цинь Чжисуна, продолжала: Когда он только спускался вниз, глаза были красные и опухшие — верно, проплакал всю ночь.

Ци Сюй вовсе не отличался молчаливостью. Каждый раз с Тётушкой Чжан они могли болтать без умолку: порой реплики не вязались друг с другом, не требуя никакого ответа, но его искренняя, милая улыбка не позволяла прервать болтовню, и она просто позволяла ему говорить.

Слушая приближающиеся шаги, Ци Сюй торопливо затолкал лепёшку в рот, залпом допил оставшееся молоко и в ту самую секунду, когда Цинь Чжисун устроился за столом, вскочил и пустился бежать наверх, даже не взглянув в его сторону.

Осознав, что после хорошего сна раздражение в нём должно было значительно поутихнуть,

Он опустил взгляд на диванную подушку в своих объятиях и вспомнил, что её купил и подарил ему Цинь Чжисун. Ци Сюй засмотрелся какой-то фильм и без памяти в него влюбился, но игрушка была лимитированной, и как он ни старался, достать её не получалось, так что Цинь Чжисуну пришлось просить знакомых разыскать её специально для него.

Как только Ци Сюй переступил порог комнаты, он бросился на кровать, прижал к груди прихваченную с изголовья подушку, и лицо его омрачилось горькой досадой.

Тётушка Чжан появилась из кухни с подносом свежих, ещё пышущих жаром сяолунбао и как раз застала момент, когда Цинь Чжисун спускался вниз: Доброе утро, господин Цинь.

Молоко, которое Ци Сюй только что заглотил, чуть не свело его в могилу: он поспешно проглотил его, но всё равно подавился.

Кабинет располагался рядом с главной спальней, и стоило выйти из него, как оттуда открывался отличный вид на столовую на первом этаже.

Я наелся, пойду к себе.

С какой стати он отчитывал его, даже не выслушав объяснений? И даже рта раскрыть не позволил, защититься или оправдаться — что это вообще такое?

Он признавал, что прошлой ночью потерял контроль.

Ци Сюй недовольно стукнул кулаком по подушке, затем дотронулся до места, по которому пришёлся шлепок, перевернулся на спину и уставился на потолок.

Разве его вина, что телефон разрядился и дозвониться было нельзя?

Даже если и его вина, он ведь уже признал ошибку, а на него всё равно накричали, да ещё и по заднице ударили — это просто непростительно.

Обида перевешивала печаль. Он скривил губы и решил всю эту неделю бойкотировать Цинь Чжисуна.

Он снова перевернулся на другой бок, спиной к двери балкона. Свет в комнате стал заметно слабее, чем мгновение назад. Уставившись на противоположный край кровати, он вдруг живо представил только что мелькнувшее лицо Цинь Чжисуна.

Тот выглядел до крайности измождённым, и глаза тоже были красными.

Неужели он просидел без сна всю ночь?

Да нет же, быть такого не может. Цинь Чжисун вчера так разозлился — с чего бы ему из-за того, что он, Ци Сюй, с ним не разговаривает, бодрствовать целые сутки? Ни за что.

А вдруг? В конце концов, когда тот в последний раз стучал в его дверь, голос его звучал уже куда мягче.

Едва эта мысль зародилась в голове, Ци Сюй тут же сам её отбросил и принялся яростно мять подушку обеими руками, так что огромные глаза розового плюшевого лисёнка исказились до неузнаваемости.

Как же всё надоело!

Ци Сюй понятия не имел, почему Цинь Чжисун так взбесился: на лице у того не дрогнул ни один мускул, но от этого становилось лишь страшнее.

Отодвинув подушку в сторону, Ци Сюй потянулся к тумбочке за телефоном и заметил на запястье вчерашний след от пальцев.

Он злился только потому, что до него нельзя было дозвониться?

Но вчера он ведь и вправду просто хотел прогуляться.

Вчерашний вид отца Се Хуая в больнице и покрасневшие глаза самого Се Хуая, благодарившего его, оставили на сердце какое-то необъяснимое, тягостное ощущение.

Поэтому после того, как Се Хуай угостил его миской рисовой лапши, глядя, как тот садится в машину до больницы, ему захотелось просто пройтись пешком, чтобы успокоить мысли и перестать накручивать себя.

Он не нарочно позволил телефону разрядиться и не собирался игнорировать звонки Цинь Чжисуна.

Когда он выбежал из того переулка, у него уже было на уме позвонить Цинь Чжисуну.

Включив телефон, он первым делом проверил дату.

До начала занятий оставалось меньше половины месяца.

[Ци Сюй, ты случайно не слишком много мне перевёл? Почему там оказалось двадцать пять тысяч?]

Сообщение от Се Хуая, пришедшее прошлым вечром, он заметил только сейчас.

Открыв чат, Ци Сюй принялся отвечать Се Хуаю.

[Именно двадцать пять, остальное про запас, на лечение уходит много денег.]

Се Хуай, казалось, и не ложился — он ответил почти мгновенно.

[Тогда я записал, в расписке указано двадцать тысяч, я подожду, пока ты перепишешь её, и пришлю тебе фото.]

Ци Сюй ответил коротким «хорошо», отложил телефон и решил заняться уборкой за письменным столом, чтобы хоть как-то разогнать удушающую тоску.

Стоило ему расдвинуть шторы, как снизу донеслись голоса: Тётушка Чжан с кем-то разговаривала.

Сначала он подумал, что это садовники, которые регулярно приходят подстригать кусты и ухаживать за растениями, но чем дольше он прислушивался, тем более знакомым казался голос, а разговор между тем перерастал в перепалку на повышенных тонах.

Ци Сюй оттолкнул стеклянную дверь и вышел на балкон. Подойдя к ограждению, он едва успел высунуть голову, как мужчина, стоявший за воротами, тут же заметил его острым взглядом.

— Ци Сюй, я твой второй дядя, помнишь меня? Я пришёл навестить тебя, впусти меня, поговорим внутри, а то стоять здесь и шуметь на всю округу — как-то неудобно.

При виде Ци Дунфана Ци Сюй инстинктивно вцепился в перила, и без того бледное лицо мгновенно потеряло последние краски.

Ци Дунфан, его второй дядя.

Родной брат его отца, который в самый первый момент банкротства их семьи повёл за собой целую свору родственников, чтобы демонстративно разорвать все связи: они не только не протянули руку помощи, но и переметнулись на сторону врага, принявшись добивать лежачего. В их родных краях пошли слухи, будто отец обанкротился из-за нечистых помыслов, а когда дом сгорел дотла, со стороны семьи Ци не нашлось ни единого человека, кто пришёл бы проведать его.

— Господин Ци, сегодня в доме не принимают гостей, так что возвращайтесь-ка вы восвояси, — Тётушка Чжан не знала, как избавиться от этого бесстыдника, и пыталась уговорами выпроводить его: — Здесь и вправду совсем некстати, молодой господин чувствует себя неважно...

— Тем лучше, как раз вовремя зашёл проведать больного, — Ци Дунфан бесцеремонно перебил её: — Ци Сюй, я же с навестить тебя пришёл, дядя даже фруктов тебе купил, для здоровья полезно.

Встретившись взглядом с Ци Дунфаном, Ци Сюй судорожно шагнул назад. Словно опомнившись, он резко развернулся, вбежал в комнату, наглухо задвинул стеклянную дверь и прижался к ней спиной, не смея шевельнуться.

Звуки снаружи отрезало, и они практически перестали долетать до слуха.

Ци Сюй зажмурился, растерянно озираясь по сторонам, пока в ушах не начали всплывать другие голоса.

— Ци Хунфан, что за бизнес ты затеял? Раз уж разбогател так быстро, не иначе как в грязные дела ввязался!

— Быть того не может, наш старший брат человек башковитый. В те времена любой с хоть капелькой мозгов мог поднять дело, если бы не старший, разве наш уезд развивался бы так стремительно?

— И то верно, спасибо старшему. То, что в нашей родове появился такой человек, как старший брат — великая честь для предков!

Сердце забилось всё быстрее, дыхание сбилось, словно воздух в комнате стремительно таял от только что захлопнутой двери.

Ци Сюю пришлось широко раскрыть глаза и жадно хватать ртом воздух, но это не помогало справиться с приступом: руки и ноги онемели, перед глазами всё поплыло, в голове стоял гул, а слезные железы, словно под воздействием едкого дыма, тут же заполнили глаза слезами.

С усилием впившись ногтями в перепонку между большим и указательным пальцами, Ци Сюй шатающейся походкой добрался до кровати и, упав на неё лицом вниз, принялся шарить в ящике прикроватной тумбочки.

— Я же говорил, этот его бизнес — дело ненадёжное, вылитый выскочка. А вы всё не верили! Ну и что теперь? Всё просрал, в долгах как в шелках, хорошо ещё ума хватило — побоялся, что мы на имущество зариться станем, так что фирма записана только на них двоих, иначе вам обоим пришлось бы за него долги разгребать.

— Да вряд ли там было что-то законное. Разве бумажные да сталелитейные заводы не работали десятками лет без всяких проблем? А если закрываются в один миг — значит, нечисто всё это.

— Чего уставился? Мало нам позора натворил на весь род?

— Сами-то ушли легко, долги отдавать не захотели, а оставили на шее обузу: на таблетки траться, за учёбу плати — кто его содержать станет?

Лекарства.

Ци Сюй изо всех сил тянул пальцы к выдвижному ящику, но в них не осталось ни капли силы. Зрение затуманилось окончательно, воздух в голове будто выкачали начисто, мысли полностью остановились.

— Грох! —

Раздался глухой звук падения тяжёлого предмета на пол. Ци Сюй с жестоким усилием прикусил кончик языка, и во рту мгновенно разлился металлический привкус железа.

Ускользающее сознание слегка прояснилось, но перед глазами по-прежнему стояла сплошная пелена, куда более плотная, чем разбитая на пиксели картинка.

— Ци Сюй! —

Голос Цинь Чжисуна внезапно прорезал тишину комнаты. Ци Сюй растерянно обернулся на звук и сквозь туман разглядел лишь стремительно приближающийся силуэт.

Его свисающую с края кровати руку перехватили, а затем всего его подхватили и прижали к знакомой груди.

Свернувшись калачиком в объятиях Цинь Чжисуна и толком ничего не видя, Ци Сюй всё же поднял лицо к нему: Я просто хотел достать лекарство, но никак не мог дотянуться.

— Дядя, больше не сердись.

Сердце Цинь Чжисуна сжалось, а затем бешено заколотилось. Глядя на заплаканное лицо Ци Сюя, он протянул руку, стёр с его щёк дорожки слёз, поднял с пола упавшую коробочку с лекарствами и, привычным движением достав капсулы, поднёс их к его губам.

Без помощи воды проглотить две таблетки оказалось невероятно тяжело.

Когда пилюли скользнули по горлу в пищевод, Ци Сюй поморщился, крепко вцепился в одежду Цинь Чжисуна и постарался выровнять дыхание.

Он почувствовал лёгкое прикосновение — это Цинь Чжисун поцеловал его в макушку.

С каких это пор это лекарство стало горше обычного?

http://bllate.org/book/24222/2804067