Готовый перевод Runaway Sister-in-Law / Цена забвения: Сбежавшая невестка: Глава 8

Капля... кап-кап...

Одна, две капли воды падали на Сюань Юаньсяо. Ночная температура постепенно падала, и если бы началось переохлаждение, дело приняло бы дурнуй оборот.

Сюань Юаньсяо устало прислонился к стволу дерева, чувствуя, что у него почти совсем не осталось сил. В его прекрасном лице читалась хрупкая красота, и ему потребовалось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы унять сбивчивое дыхание.

Сюань Юаньсяо покачал головой, и на его губах появилась усмешка. Он действовал из эгоистичных побуждений, полагая, что его добросердечная сущность получит сильнейший удар и отступит от суровой реальности, позволив нынешней личности перенять контроль над телом и сознанием, а не появляться лишь изредка.

По мере того как кровопотеря превышала допустимый предел, температура тела падала, на Сюань Юаньсяо накатывало головокружение, веки тяжелели, а тело словно теряло последние силы.

...Устал... как же я устал...

Сюань Юаньсяо знал, что нельзя закрывать глаза, нельзя вот так умереть в диких глухих местах, но... но тело отказывалось его слушаться...

Он почти полностью потерял чувствительность к окружающему миру, и лишь когда чьи-то сильные руки поддержали его слева, резкая боль заставила Сюань Юаньсяо с трудом поднять взгляд на этого человека. Перед глазами всё расплывалось, и едва вырисовывался чей-то расплывчатый силуэт.

— Сюань Юаньсяо, ха-ха... ха-ха-ха, почему я докатился до такого? Столько интриг, столько расчётов... почему вдруг бросить... С какой стати? С какой стати, я спрашиваю?! — Из-за сильнейшего разочарования его тон казался странно рваным, а мысли путались.

...Неужели это Вэнь Фань?..

Сюань Юаньсяо слабо улыбнулся. Едва он подумал, что сейчас этот человек наверняка решит добить его, как его собственное добросердечное «я» напрямую перехватило контроль над телом и сознанием — без всяких расспросы и колебаний, столкнувшись лицом к лицу с нынешней безвыходной ситуацией.

Глядя на братика Вэнь Фаня, который раньше был так невероятно нежен, на того самого братика Вэнь Фаня, который клялся в вечной любви, Сюань Юаньсяо почувствовал, как в глазах мгновенно заблестели слёзы:

— Братик Вэнь Фань... неужели... неужели я для тебя всего лишь пешка?

Быть добрым не значит лишиться ума и не уметь читать по чужим лицам.

— Ха! Да кто стал бы тратить столько времени на недоросля? Сюань Юаньсяо... ты всего лишь родился в хорошей семье, вот и всё.

Тратить время...! Неужели в глазах братика Вэнь Фаня он... всего лишь тратил его драгоценное время?

Сюань Юаньсяо опустил голову, не желая показывать на лице хоть какие-то эмоции:

— Ты... никогда меня не любил? — В его голосе звучала едва уловимая горькая тоска и насмешка, хотя сам ответ казался уже совершенно неважным.

— Разве сопливый мальчишка стоит моей любви? К тому же... я вовсе не гей. — В этих словах сквозило глубокое презрение: всё это было лишь пустой тратой времени, не принесшей никакой пользы.

Любовь... всё было именно так, как говорил Сюань Юаньчи... Оказывается... оказывается, всё это ложь, всё построено лишь на личной выгоде. Если бы не скрытые цели, никто не стал бы отдавать себя без остатка... Люди! Такова уж человеческая природа... Хе...

Сюань Юаньсяо криво улыбнулся:

— Вэнь Фань, убирайся на все четыре стороны, и лучше нам больше не встречаться... Иначе я... убью тебя!

Вэнь Фань бросил взгляд на Сюань Юаньсяо. Лицо того было необычно бледным, ни единой капли крови. В этой огромной глухой лесной глуши никто и никогда не появился бы. Когда его в конце концов найдут, пройдет бог весть сколько дней, и человек уже давно остынет. Но зачем пачкать руки самому, если оставалось всего несколько часов? Семья Вэнь и так рухнула, нельзя допустить, чтобы в ходе расследования всплыло хоть что-то лишнее.

— Больше не увидимся. — Мертвецы не умеют говорить. Нужно срочно убираться из этой глухомани и создать себе алиби, время не ждет.

С каждым удаляющимся шагом сердце Сюань Юаньсяо остывало всё сильнее. Он... он действительно бросил его здесь, оставил в месте, куда никогда не заглянет рассветное солнце. До чего же он бессердечный, ради выгоды... ради собственных эгоистичных желаний...

Каким же глупым и наивным он был, слепо доверяя ему и загнав себя в столь плачевное положение! Как он мог позволить себе дойти до такой точки, как мог слепо верить людям... как мог принять столь безумное решение...

...Лучше бы не быть таким умным... лучше бы не обладать этой проницательностью...

Тогда он не знал бы боли, не стал бы... как последний дурак, привязываться к кому-то.

Любовь? Да это лишь способ оправдать любые мерзости!

Любовь... в этой жизни... я больше никогда не хочу любить! Я... так устал...

Сюань Юаньсяо медленно закрыл глаза, словно больше не желая сопротивляться. Ему хотелось полностью поддаться инстинктам и погрузить все функции своего тела в бесконечную тьму — он больше не желал думать ни о людях, ни о делах.

Вот так уйти... пожалуй, тоже неплохо!

Эй... Сюань Юаньсяо, эй-эй... Сюань Юаньсяо, открой глаза, хватит шутить, Сюань Юаньсяо...!

Сюань Юаньсяо...!

Кто... кто зовет меня? Какой знакомый голос. До боли знакомый... Какой прекрасный голос. Наверняка это невероятный красавец, писаный молодец, точь-в-точь как то волевое, красивое лицо из его снов, с холодным отблеском во взгляде, который теплел лишь ради него одного, полный нежности и баловства...

Мхм...

Сюань Юаньсяо приоткрыл глаза. Яркий солнечный свет бил прямо в лицо, разрушая его сладкий сон. Перед глазами плыл белейший потолок, в нос бил резкий запах лекарств. Он попытался поднять правую руку, но та совершенно не слушалась. И всё же... всё же ему так хотелось...

Видение все еще расплывалось, но чей-то взволнованный силуэт словно из ниоткуда возник перед ним:

— Очнулся? Где-то болит? Я позову... — В этом голосе по-прежнему сквозила ледяная холодность, но в ней чудилось и немало тепла, а также тревога вперемешку с радостью.

Собеседник еще не успел договорить, как внезапное движение Сюань Юаньсяо заставило его замереть: тот практически всем корпусом прижался к нему, и они оказались лицом к лицу, невообразимо близко.

Точнее говоря, Сюань Юаньсяо поднял еще действовавшую левую руку, обвился вокруг чужой шеи и без предупреждения притянул человека к себе. Тот едва успел упереться руками по обе стороны от головы Сюань Юаньсяо — если бы не эта молниеносная реакция, он бы просто рухнул прямо на него. А зачинщик этого переполоха тем временем уткнулся носом ему в грудь... и начал тереться...?

Если бы кто-то это увидел, они бы точно всё не так поняли!

Не успела эта мысль промелькнуть в голове, как у двери раздался чей-то взвизгнувший голос на повышенных тонах:

— А-а-а... братик Чи, как ты мог! Ты гуляешь только с братиком Сяо, а с Янь-янем совсем не играешь.

Кто тут вообще играет?!

Сюань Юаньчи чуть слышно вздохнул, перевел взгляд на Сюань Юаньсяо и очень мягко опустил его левую руку, после чего тихо-тихо произнес:

— Я здесь. — От его тона исходила какая-то безусловная уверенность, дарившая окружающим чувство абсолютной безопасности.

Услышав этот приятный голос, Сюань Юаньсяо почувствовал, как беспокойное волнение в груди начало утихать. Он постепенно взял себя в руки и, моргнув, попытался сделать зрение более четким. По мере того как контуры прояснялись, лицо из его снов и воспоминаний наложилось на человека, стоявшего прямо перед ним.

Я всегда буду рядом с тобой, пусть даже...

Сюань Юаньчи только присел на край кровати, как Сюань Юаньсяо, словно ластящийся зверек, прижался к нему, да еще и обхватил левой рукой за талию — сдвинуться с места стало решительно невозможно.

— Сяо?

Сюань Юаньсяо поднял голову и посмотрел на всё еще терпеливого Сюань Юаньчи. Тот по-прежнему казался холодным и отстраненным, но Сюань Юаньсяо чувствовал исходящую от него нежность и безграничное баловство:

— Ты же говорил, что не уйдешь... — В его голосе звучала тревога и капризные нотки.

В обычное время Сюань Юаньчи уже давно бы рассвирепел и сделал вид, что знать его не знает.

...Но этот упрямец, не желавший его отпускать, был именно тем человеком, которого Сюань Юаньчи твердо решил защищать и баловать до конца своих дней:

— Ты болен, как я могу занимать твою постель.

— Мне всё равно. — Сказано это было прямо и безапелляционно, с видом человека, которому важно лишь одно — чтобы Сюань Юаньчи никуда не уходил.

Сюань Юаньчи, казалось, снова тяжело вздохнул. Словно сдавшись под этим натиском, он больше не предпринимал попыток отстраниться, позволив Сюань Юаньсяо украдкой потрогать себя еще пару раз.

Сюань Юаньян, наблюдавший за этой разыгравшейся перед ним сценкой, лишился дар речи. На его лице застыл ужас — он отчаянно сомневался, не мерещится ли ему всё это наяву.

Как... как братик Чи мог сделать такое лицо? Братик Чи, у которого круглый год было лишь одно ледяное выражение на физиономии, почему он вдруг стал таким мягким с братиком Сяо? Почему?..

Почему братик Чи так относится к братику Сяо... Братик Чи нежен с братиком Сяо, только с ним одним...!

Братик Сяо...

— У-у... ва-а-а-а...

Сюань Юаньчи с легким недоумением посмотрел на внезапно разрыдавшегося Сюань Юаньяна, совершенно не понимая, с чего тот вдруг распустил нюни. А затем ему стало раздражительно шумно: хочешь реветь — иди туда, где тебя не видно, чего устраивать сырость прямо здесь? Просто невыносимо громко.

Раздраженный шумом Сюань Юаньчи нетерпеливо бросил:

— Убирайся. — В его холодном тоне прямо сквозил приказ. Этот сопляк даже ревел без всякой причины и не выбирая места — просто ужасная морока.

Сюань Юаньян, оглушенный криком братика Чи, крепко сжал зубы, силясь сдержать подступающие всхлипывания. Крупные слезы застряли в глазах, отчетливо давая понять: братик Чи испытывает к нему лишь раздражение и отвращение. Совсем не так, как к братику Сяо.

Братик Чи... братика Чи у него отнял братик Сяо...!

Осознав эту мысль, Сюань Юаньян круто развернулся и бросился вон из палаты.

Наконец-то воцарилась тишина. Сюань Юаньчи перевел взгляд на Сюань Юаньсяо. На его изящном личике красовалось несколько ссадин, которые, впрочем, не портили его красоты, а лишь придавали некий очаровательный налет уязвимости. А то, как он беспомощно прижался к нему, заставило сердце Сюань Юаньсяо пропустить удар, словно от немого упрека.

В памяти всплыла вчерашняя сцена: в погруженном в кромешную тьму лесу, полагаясь лишь на превосходную реакцию и постоянную готовность к опасности, он наконец отыскал едва живого парня. Тот лежал с мертвенно-бледным, но утонченным лицом, хрупкое тело не подавало признаков жизни, а белые одежды были пропитаны кровью. И этот вид...

Сюань Юаньчи в два шага оказался рядом с Сюань Юаньсяо, и стоило ему услышать слабое дыхание, как глодавшее его изнутри чувство вины и тревоги немного отступило. На его холодном лице проступила явная тревога:

— Эй... Сюань Юаньсяо... приди в себя, открой глаза... — Пожалуй, впервые в жизни его охватили столь бурные эмоции.

Сюань Юаньчи действовал предельно осторожно, боясь причинить Сюань Юаньсяо боль, и мягко пытался вернуть к реальности сознание юноши. Во взгляде того сквозила смутная заторможенность и усталость, всё перед глазами расплывалось, но по одним лишь очертаниям и голосу он смог понять... Впервые в жизни этот ледяной и безжалостный Сюань Юаньчи... оказывается, тоже умел показывать такое лицо...

Сон... это наверняка сон...

— Фу... сон... Наверное... только во сне ты можешь выглядеть... по-человечески... — Голос звучал настолько слабо, что он и впрямь искренне верил, будто спит. Вот только этот сон... ранил до боли правдоподобно.

Сюань Юаньчи было совершенно всё равно, что именно бормочет Сюань Юаньсяо:

— Хватит спать. Во сне дядя Цзо не появится. — Он намеренно упомянул человека, который мог заставить Сюань Юаньсяо взять себя в руки, лишь бы тот окончательно не провалился в забыбытье.

Сюань Юаньсяо слабо покачал головой:

— ...Я так устал, Чи... Какая польза от ума? Какая польза от глупости?..

Сюань Юаньсяо слегка нахмурился. Вслушиваясь в слова Сюань Юаньсяо, он уже прекрасно понимал, что тот хочет сказать. Обладавший раздвоением личности, неужели тот теперь собирался сдаться целиком и полностью? Из-за него?.. Если бы он не опоздал... если бы не проявил самоуверенность... если бы сумел до конца убедить его...

Неужели... ничего этого бы не произошло?..

Сюань Юаньчи на уровне рефлексов притянул к себе Сюань Юаньсяо, хотя больше всего на свете ненавидел любые прикосновения к другим людям:

— Всё... я возьму это на всё на себя. Всё, чего ты хочешь, о чем мечтаешь — я всё тебе дам.

Мхм...

Сяо... в этой жизни я буду защищать тебя, оберегать тебя. А этот кошмар... забудь его. И свой ум забудь, и свою доброту — забудь всё. Я возьму на себя всю ответственность за корпорацию Цинь — будь то светлые цели или темные.

http://bllate.org/book/24235/2806201