Готовый перевод Revenge Series: Perfect Siblings / Идеальные брат и сестра: Серия мести: Глава 1

Он и она — идеальная пара близнецов, созданная самим Небом. Старший брат И Ханьсюань был невероятно хорош собой, но холоден и безжалостен. Младшая сестра И Ханьси обладала поистине ослепительной красотой, однако характер имела холодный и зловещий. Из-за семейных распрей они покинули родной теплый...

Глава 1. Представление персонажей

Ниже представлено великолепное досье персонажей.

Имя: И Ханьси

Настоящее имя: И Сяохань

Возраст: 17 лет

Рост: 175 см

Вес: 45 кг

Уровень интеллекта: 400 и выше

Семья: любимая дочь клана Лин, занимающего первое место в мире

Индекс обаяния: пять звёзд из пяти

Статус: глава Банды Кровавого Очарования, занимающей первое место в преступном мире, главный босс первоклассного частного предприятия Торговый центр Михуань и так далее.

Имя: И Ханьсюань

Настоящее имя: И Сяосюань

Возраст: 17 лет

Рост: 180 см

Вес: 58 кг

Уровень интеллекта: 400 и выше

Семья: молодой господин клана Лин, занимающего первое место в мире

Индекс обаяния: пять звёзд из пяти

Статус: глава Банды Кровавого Очарования, занимающей первое место в преступном мире, главный босс первоклассного частного предприятия Торговый центр Михуань и так далее.

……

Имя: Лин Цзыхуань

Возраст: 17 лет

Рост: 180 см

Вес: 60 кг

Уровень интеллекта: 390

Семья: молодой господин клана Лин, занимающего первое место в мире

Индекс обаяния: четыре с половиной звезды из пяти с половиной

……

Имя: Лин Цзинсюань

Возраст: 17 лет

Рост: 173 см

Вес: 45 кг

Уровень интеллекта: 385

Семья: любимая дочь клана Лин, занимающего первое место в мире

Индекс обаяния: четыре с половиной звезды из пяти с половиной

……

Имя: Лань Вэйчжэ

Возраст: 17 лет

Рост: 180 см

Вес: 59 кг

Уровень интеллекта: 390

Семья: молодой господин клана Лань, занимающего второе место в мире

Индекс обаяния: четыре с половиной звезды из пяти с половиной

……

Имя: Лань Сюэлинь

Возраст: 17 лет

Рост: 174 см

Вес: 45 кг

Уровень интеллекта: 385

Семья: любимая дочь клана Лань, занимающего второе место в мире

Индекс обаяния: четыре с половиной звезды из пяти с половиной

……

Имя: Жэнь Фэн

Возраст: 17 лет

Рост: 180 см

Вес: 61 кг

Уровень интеллекта: 385

Семья: молодой господин клана Жэнь, занимающего третье место в мире

Индекс обаяния: четыре с половиной звезды из пяти с половиной

……

Имя: Жэнь Сюэ

Возраст: 17 лет

Рост: 173 см

Вес: 45 кг

Уровень интеллекта: 380

Семья: любимая дочь клана Жэнь, занимающего третье место в мире

Индекс обаяния: четыре с половиной звезды из пяти с половиной

……

Имя: Лю Цяньюй

Возраст: 17 лет

Рост: 180 см

Вес: 58 кг

Уровень интеллекта: 385

Семья: молодой господин клана Лю, занимающего четвертое место в мире

Индекс обаяния: четыре с половиной звезды из пяти с половиной

……

Имя: Лю Цяньцянь

Возраст: 17 лет

Рост: 174 см

Вес: 45 кг

Уровень интеллекта: 380

Семья: любимая дочь клана Лю, занимающего четвертое место в мире

Индекс обаяния: четыре с половиной звезды из пяти с половиной

Глава 2. Брат и сестра из Банды Кровавого Очарования

Среди кромешной тьмы ночи сверкающее звездное небо дышало легкой безмятежностью. В каком-то темном переулке всё еще белели сотни трупов людей, убитых главой Банды Кровавого Очарования — они неподвижно валялись вповалку.

— И что с того, что это Банда Очага?! Каких-то пару сотен элитных бойцов, а всё равно не смогли нам противостоять! — раздался в переулке пренебрежительный голос И Ханьсюаня.

И Ханьси холодно глядела на тела под ногами; в сиянии яркой луны ее безупречные черты лица заставляли окружающих невольно затаить дыхание. На ее лице не было ни единой лишней эмоции, таинственные фиолетовые глаза казались непостижимыми, а от всей ее фигуры исходила леденящая аура, внушающая страх. Услышав слова брата, И Ханьсюаня, она тронула равнодушные губы едва заметной издевательской усмешкой.

— Отошлите эти трупы обратно главе Банды Очага, скажите, что это наш свадебный подарок, — произнесла И Ханьси, обращаясь к стоявшему за ее спиной человеку в черном. Голос ее звучал так безмятежно, будто неторопливая морская рябь.

— Слушаюсь, глава Ханьси! — человек в черном почтительно опустился на колени, а затем вместе с толпой братьев направился к горе из сотен тел, принявшись за их «утилизацию».

На безумно красивом лице И Ханьсюаня всё еще таился остаток пренебрежения. Больше он ничего не говорил, лишь молча наблюдал за тем, как подчиненные перетаскивают мертвецов.

Вернемся на тридцать минут назад. Именно тогда Банда Очага притащила несколько сотен так называемых элитных бойцов прямо к штаб-квартире Банды Кровавого Очарования. Как назло, оба главы Банды Кровавого Очарования — И Ханьсюань и И Ханьси — отдыхали в штабе, так что им пришлось само собой разумеющееся «поразвлечься» с непрошеными гостями. Ха-ха, только подумать: главный атаман Банды Очага даже не явился на разборки, судя по всему, он до жути боялся смерти. Стоит ли говорить, что Банда Кровавого Очарования на сегодняшний день являлась сильнейшей преступной группировкой в мире, а столь устрашающие методы убийств исходили именно от этих двоих! Кто бы мог подумать, что найдутся смельчаки, решившие устроить переполох в столь могущественной банде, — тот малый наверняка либо наглотался воды и повредил рассудок, либо его током шибануло в голову...

Вот так брат и сестра И Ханьсюань и И Ханьси устроили парный бой, отделав несколько сотен «элитных бойцов» Банды Очага ровно до того состояния, в каком вы видите их сейчас: до мертвого.

— Глава Ханьси, глава Ханьсюань, мы пошли «дарить подарки», — с игривой ноткой в голосе произнес человек в черном. Сейчас им предстояло вовсю спешить в штаб-квартиру Банды Очага, чтобы преподнести им «подарочки в виде трупов»!

И Ханьси ничего не ответила, лишь слегка кивнула, давая понять, что они могут покидать место действия. И Ханьсюань же продолжал безостановочно прислоняться спиной к ближайшей стене, ощущая легкое отвращение при виде собственных рук, испачканных кровью.

— Проклятая Банда Очага! Из-за них мои руки испачкались кровью какой-то дряни! Черт! Ублюдки! — сжав кулаки, злобно процедил И Ханьсюань.

— Завтра прикажи А Шуо сровнять Банду Очага с землей, — в тоне И Ханьси не было ни капли тепла или сожаления. Пожалуй, для такой предводительницы Банды Кровавого Очарования, как она, излишние чувства стали бы лишь бременем для выполнения задач и целей, а то и вовсе потянули бы на дно. Именно поэтому с тех самых пор, как десять лет назад они расстались с родителями, и она, и брат отличались немногословностью. Разумеется, в обществе брата она была чуточку разговорчивее, да и он в ее присутствии проявлял больше слов.

— Само собой. Кстати, Ханьси... быть может, нам... пора возвращаться? — предельно осторожно поинтересовался И Ханьсюань, страшно боясь, что этот вопрос вновь затронет воспоминания, которые Ханьси вовсе не желала ворошить. Хотя ему самому тоже жутко не хотелось поднимать прошлое, но дела, требующие решения, всё равно придется решить... Разве не так?

Ослепительное лицо Ханьси на мгновение застыло. Возвращаться?.. Неужели нам пора возвращаться и решать дела?

— Ханьси, ты в порядке? Если не хочешь возвращаться, мы можем подождать еще пару лет! — Ханьсюань дорожил чувствами сестры и ни за что не стал бы принуждать ее ехать на родину.

— Я в порядке, нам незачем ждать еще пару лет — от постоянного затягивания не будет никакой пользы. К тому же мы и так ждем уже целых десять лет, — равнодушно ответила Ханьси.

— Ох. Ха-ха, оказывается, мы ждали этого дня целых десять лет! — Ханьсюань не удержался от горькой усмешки. Подумать только, с того самого происшествия минуло уже десять лет борьбы! Стоит ли упоминать, что все эти десять лет они практически каждый день проходили всевозможные кошмарные тренировки на Острове Демонов, перенесли немало тяжелейших ранений и лишь благодаря этому добились сегодняшних высот?

Ради чего всё это?

Разве не ради той давней десятилетней давности распри?

Ханьси ничего не ответила. Она лишь приняла ту же позу, что и брат — прислонившись спиной к стене, тихонько закрыла глаза. Длинная каштановая челка на лбу слегка колыхалась от вечернего ветерка. Тот самый ветерок безжалостно касался ее нежной, словно персик, кожи. И Ханьсюань, глядя на божественную красоту сестры, невольно погрузился в созерцание.

— Брат, ты часом не хочешь съесть свою сестру... то есть меня? — хотя Ханьси держала очаровательные глаза закрытыми, ее природная острая проницательность и бдительность никуда не делись. Она уловила устремленный на нее взгляд брата и с игривой усмешкой произнесла:

— Ха-ха... ха-ха... — что оставалось делать И Ханьсюаню в такой момент, кроме как глупо хихикать?! Не заявлять же собственной сестре: «Знаешь, я тут любуюсь твоей красотой»?! До чего же нелепо! Как он, гордый глава Банды Кровавого Очарования, мог заглядеться на родную сестру! Наверное, всё из-за того, что он слишком долго не видел других женщин, непременно из-за этого...

Ханьсюань закивал как ни в чем не бывало, заставив обладательницу сверхвысокого интеллекта Ханьси растерянно хлопать глазами. Впрочем, этот ее братец всегда был таким.

— Пойдем в штаб! Соберем вещи, а завтра возвращаемся, — Ханьси тыкнула брата в плечо.

— А?! О, я понял. Пошли! — внезапно опомнившись, завопил Ханьсюань.

Ну надо же, и как у нее мог уродиться такой братец? -_-|

Глава 3. Аэропорт

На следующее утро оба они выбрались из своих уютных постелей и, волоча тяжелые чемоданы, покинули американскую штаб-квартиру Банды Кровавого Очарования — первой группировки преступного мира...

Появившись в американском аэропорту, И Ханьси и И Ханьсюань, чья внешность тянула на высший сорт красоты, мгновенно приковали к себе взгляды окружающих. От обоих исходила труднодоступная, ледяная аура, заставлявшая людей невольно затаивать дыхание...

И всё же некоторые дураки в аэропорту продолжали шумно и неуместно рассуждать...

— Ты только глянь на эту ммушечку, вылитый ангел!

— И то верно! My angel! Мой ангел!

— Глянь-глянь, рядом еще и красавчик!

— Ого! До чего же хорош!

Аэропорт в одно мгновение забурлил, словно котел, все наперебой обсуждали И Ханьси и И Ханьсюань, совершенно не подозревая, что сам И Ханьсюань был крайне раздражен подобным вниманием. И Ханьси же хранила на лице абсолютно наплевительское выражение — вероятно, сказывался ее принцип «не трогай меня, и я не трону тебя».

— Заткнитесь! — холодно приказал И Ханьсюань. Голос его фонил тридцатиградусным морозом, но это ничуть не умаляло чар его бархатного тембра.

— Какой красавчик!

— И голос безумно приятный!

Аэропорт снова взорвался гулом — на сей раз исключительно из-за того, что посчастливилось услышать бархатный голос старшего брата...

И Ханьси с легким вздохом направилась к кассе, оставляя позади кипящего от гнева И Ханьсюаня — судя по всему, брат едва сдерживался, чтобы не позвать головорезов и не зачистить весь аэропорт.

— Уважаемый, мне два билета на самолет до Пекина, Китай, — раздался божественный голос И Ханьси. В интонации не было ни единого колебания — сплошное спокойствие и безмятежность.

— Э-э... билеты до Пекина... — заикаясь, произнес молодой сотрудник за стойкой. Его глаза не отрывались от безупречного лица Ханьси, а билеты так и застряли в замерших руках.

— Вы можете отдать мне билеты? — фиолетовые глаза Ханьси равнодушно скользнули по билетам в руках парня. Услышав ее слова, служащий мгновенно сообразил, что слишком уж засмотрелся на красавицу, и торопливо протянул ей проездные документы.

— Пекин... билеты... — парень обеими руками передал Ханьси билеты, даже низко поклонившись.

— Мгм, сдачи не надо, — бросив на стойку пару купюр, Ханьси, не оборачиваясь, покатила чемодан дальше. Сотрудник ошеломленно уставился на банкноты и пробормотал под нос: — Даже сдачи не потребовалось... Вот это богатая красавица пожаловала...

К тому времени, как И Ханьсюань поднялся на борт, Ханьси уже устроилась на комфортабельном диванчике, попивая красное вино, принесенное стюардессой. И хотя по ее юным семнадцати годам правительство строго-настрого запрещало употребление крепкого вина, стоило Ханьси при посадке заявить о своем желании, как любая стюардесса тут же услужливо протягивала ей бокал.

— Ханьси, откуда у тебя вино? — И Ханьсюань уселся рядом с сестрой, вновь привлекая всеобщее внимание.

— Ох, оказывается, сердце красавицы уже занято... — донесся до них вздох разочарования с другого конца салона.

— До чего же небеса несправедливы ко мне! — жаловался на судьбу какой-то местный поклонник.

— Я попросила вина, и мне сразу его принесли, — элегантно пригубив глоточек, бесстрастно ответила Ханьси.

— О, я тоже хочу! — И Ханьсюань легко взмахнул рукой. Не прошло и десяти секунд, как чуть ли не все стюардессы рейса закружились перед ним с бутылками красного вина, устраивая драку за право обслужить молодого человека. Бедному вину оставалось только заработать головокружение от такой тряски...

— Благодарю, — низкий, бархатный голос Ханьсюаня вызвал восторженные визги стюардесс. Видимо, это и называется бременем красавца?..

— Пошли вон! — не выдержав воплей фанаток, рявкнул он. В тот же миг все стюардессы резко смолкли, в салоне воцарилась абсолютная тишина...

Убедившись, что больше никто не визжит от восторга, Ханьси извлекла из кармана MP3-плеер, надела наушники и принялась вслушиваться в прекрасные переливы мелодии.

Песня Изменение в исполнении сингапурского певца Деррика Хо (Derrick Hoh / He Weijian)

Море превращается в сушу,

Радость способна обернуться трагедией.

Неужели тогда любовь превратится в оцепенение?

Песок становится небесной лестницей,

Уродливое может обратиться красотой,

Неужели тогда ты превратишься в моего врага?

Я вовсе не придирчив,

Но этот страшный сценарист

Вечно норовит напасть со спины.

Время превратит меня и тебя в пепел,

Превращая близость в толпу незнакомцев,

Никто не в силах гарантировать вечность вдвоем.

Время превратит меня и тебя в воспоминания,

Отыщется ли тогда хоть кто-то,

Кого не сможет изменить время?

Море превращается в сушу,

Радость способна обернуться трагедией.

Неужели тогда любовь превратится в оцепенение?

Песок становится небесной лестницей,

Уродливое может обратиться красотой,

Неужели тогда ты превратишься в моего врага?

Я вовсе не придирчив,

Но этот страшный сценарист

Вечно норовит напасть со спины.

Время превратит меня и тебя в пепел,

Превращая близость в толпу незнакомцев,

Никто не в силах гарантировать вечность вдвоем.

Время превратит меня и тебя в воспоминания,

Отыщется ли тогда хоть кто-то,

Кого не сможет изменить время?

Разлуки преследуют встречи,

Печаль жаждет сладости,

Мы оба одинаково бедны — остались лишь пустота да фальшь.

Мне не по карману, я не уверен,

Есть ли чудеса на дне отчаяния?

Время превратит меня и тебя в пепел,

Превращая близость в толпу незнакомцев,

Неизменное счастье — всего лишь расстояние.

Время превратит меня и тебя в воспоминания,

Отыщется ли тогда тот самый идеальный финал, где ты любишь меня, а я люблю тебя,

Или я превращусь в воспоминание, от которого ты больше всего хочешь избавиться?

Вообще-то эта песня была одной из самых любимых композиций Ханьси, ведь ее текст так или иначе перекликался с ее собственным прошлым.

Люди ведь склонны меняться...

В этом заключалась суть песни, и в этом же они были похожи с Ханьси.

Совсем как десять лет назад — их с Ханьсюанем отец изменился. Стал ветреным и легкомысленным, бросил жену вместе с горячо любимыми детьми ради другой женщины.

С той самой минуты в детских сердечках Ханьси и Ханьсюаня поселилась твердая установка: Обязательно заставить того предателя получить по заслугам!

Именно это и стало причиной их возвращения на родину — месть.

Только вот неужели всё обстоит точно так же, как в этой песне?

Неужели люди действительно меняются?

Ответ прост: раз это люди, значит, меняются все! Даже Ханьси с Ханьсюанем не исключение.

Один из них прежде был таким добрым, а вторая — такой жизнерадостной...

Теперь же один превратился в безжалостного и холодного, а другая — в хладнокровную и зловещую...

Разве не в этом заключались их главные перемены за минувшие десять лет?

Глава 4. Кладбище Аньму

Стоило босым ногам ступить на омытую дождем китайскую землю, как Ханьси и Ханьсюань невольно обратили внимание на внезапно испортившуюся погоду.

Еще минуту назад стояло безоблачное небо, как вдруг стихия взбунтовалась, и полил проливной дождь...

Прохожие в аэропорту спешно прятались от воды, ни у кого не было времени разглядывать парочку. Впрочем, так даже лучше — по крайней мере, в потоках ливня никто не смог бы толком разглядеть их лица, а значит, удалось избежать повторения ситуации в американском аэропорту.

Каждый раз по возвращении в Китай Ханьси и Ханьсюань в первую очередь отправлялись на кладбище Аньму, где покоилась их мать. На этот раз... исключений не планировалось.

— Любой цветочный магазин, где продают фиолетовые гиацинты, — холодно бросил Ханьсюань, заставив пожилого водителя продрогнуть пуще прежнего — казалось, тот сейчас заледенеет насмерть. Правда, стоило шоферу бросить взгляд на потрясающее лицо Ханьси, как на его лице вновь засияла теплая, угодливая улыбка — ну надо же, какое разное отношение в зависимости от персоны! Жаль только, что наша Ханьси даже не удостоила бедного водителя сколь-нибудь прямым взглядом, продолжая смотреть на размытые дождем пейзажи за окном и крупные капли ливня.

— Вон там есть, — таксист кивнул в сторону цветочной лавки, а затем перевел взгляд на Ханьсюаня. Тот с каменным выражением лица вылез из машины, оставляя внутри погруженную в задумчивость Ханьси.

Меньше чем через тридцать секунд Ханьсюань вернулся с огромным букетом фиолетовых гиацинтов. Гиацинты были любимыми цветами их покойной матери, так что навестить ее могилу полагалось непременно с фиолетовыми цветами — символом скорби, меланхолии и любви.

— На кладбище Аньму, — прозвучал всё тот же леденящий душу божественный голос.

Благодаря черепашьей скорости вождения шофера, тридцать минут спустя они благополучно добрались до кладбища Аньму, а ливень за окном... и не думал утихать или останавливаться.

— Вы что, серьезно собрались тащиться на кладбище в такую погоду? — таксист проявил неожиданную заботу, решив побеспокоиться о здоровье пассажиров. Хотя, по правде говоря, его наверняка волновала лишь хрупкая, изнеженная красота Ханьси — в конце концов, ориентация у мужика была самой что ни на есть традиционной, и смотреть на то, как промокнет такая красотка, ему, конечно, было жалко!

Впрочем, Ханьси имела богатый опыт подобных вылазок — в Банде Кровавого Очарования драки и выполнения заданий никогда не отменялись из-за простой непогоды.

— Угу. Держи, деньги, — обронил Ханьсюань всё тем же отрешенным голосом, толкнул дверцу автомобиля и вышел, сжимая в руках букет фиолетовых гиацинтов. Ханьси последовала за ним, молча выбравшись наружу.

Проводив взглядом удаляющееся такси, они шагнули на территорию кладбища Аньму. На просторной территории кладбища высились миллионы могил — каждая означала чей-то конец земного пути по самым разным причинам. Их родная матушка — И Чживэнь — нашла здесь упокой почти десять лет назад...

Они шли между рядами надгробных плит, пока не остановились у могилы в самом центре. На фотографии была запечатлена миловидная, дивной красоты женщина чуть старше тридцати — родная мать И Ханьсюаня и И Ханьси, И Чживэнь.

— Мам, мы пришли навестить тебя, — в голосе Ханьсюаня пробилась нотка тепла. Рядом с матерью он всегда становился мягче.

— Мам, это твои любимые гиацинты, — произнес он, аккуратно укладывая фиолетовые цветы на надгробие. Ханьси молча подошла ближе и опустилась на колени перед могилой, нежно касаясь пальцами пожелтевшей фотографии.

http://bllate.org/book/24300/2824640