Готовый перевод Little Shou Brother Don't Run / Не убегай, мой милый братик: Глава 5

Фань Чэнь озарил лицо брата улыбкой, сияющей ярче солнца, и, протянув руки, обнял его. В его лазурных, как морская гладь, глазах светилась решимость, какой в них не было никогда прежде. Приоткрыв губы, он негромко прошептал:

— Да, братец, отныне мы с Ле Эр будем жить вместе!

Увидев ожидание в глазах младшего брата, Фань Чэнь понял: даже если в будущем ему придется страдать, он ни за что не позволит этому маленькому человечку хоть немного огорчиться. Он хотел видеть лишь улыбку на его губах.

Фань Ле тоже просиял, и тревога, терзавшая его сердце, мгновенно рассеялась. Представив, что теперь брат всегда будет рядом, будет нежно смотреть на него своими прекрасными синими глазами, и он сможет каждый день целовать эти мягкие, ароматные губы, он улыбнулся еще шире. Он любил брата, очень сильно любил.

Сяо Сюй стояла неподалеку, молча наблюдая за обнимающимися детьми. В ее глазах отражались и тревога, и облегчение. Раз уж Чэнь-эр сделал свой выбор, ей оставалось лишь молиться небесам, чтобы этот несчастный ребенок меньше страдал и узнал побольше счастья. Она перевела задумчивый взгляд на небо и тихо вздохнула.

— Няня, я…

— Няня знает, что ты принял решение, — Сяо Сюй нежно погладила изящное личико мальчика, прерывая его на полуслове, и в ее улыбке промелькнуло смирение. — Чэнь-эр, запомни слова няни: ты всегда должен жить, несмотря ни на что, будь сильным!

Солнечный свет падал на одухотворенное лицо Сяо Сюй, и на мгновение она стала настолько прекрасной, что невозможно было оторвать взгляд. Эта женщина прошла через самые страшные жизненные испытания, пережила разрывающую душу боль и отчаяние, но все же продолжала жить, потому что знала: пока есть жизнь, есть и надежда.

— Да, я запомнил, няня.

Фань Чэнь тяжело кивнул — он обязательно будет сильным.

— Чэнь-эр… — Сяо Сюй внезапно позвала его, но тут же осеклась, лишь продолжая смотреть на него с глубокой тоской и нежностью. Когда Чэнь-эр принял решение, она поняла, что пришло время уходить, ведь тот, кто должен был по-настоящему его защищать, возможно, уже появился.

— Чэнь-эр, в комнате осталось еще несколько орхидейных пирожных, можешь отнести их маленькому господину, — мягко сказала Сяо Сюй.

— Хорошо.

Фань Чэнь кивнул и, с любовью взглянув на мальчишку рядом, сказал:

— Братец, подожди немного, я принесу тебе пирожных.

Сяо Сюй посмотрела на молчаливого Фань Ле, ее глаза блеснули, и она опустилась перед ним на колени.

— Маленький господин, пожалуйста, постарайся защитить своего брата! Я не знаю, понимаешь ли ты мои слова, но, умоляю, запомни их, хорошо?

В ее живых глазах застыла серьезность. Она вверяла Чэнь-эра в руки трехлетнего ребенка. Зная, как абсурдно это звучит, она, тем не менее, чувствовала: этот ребенок непременно сбережет Чэнь-эра.

— Я буду защищать брата.

В черных, как тушь, глазах ребенка читалась полная серьезность. Хотя он не совсем понимал истинное значение слова защищать, он ответил без колебаний, ведь это касалось брата. В свои три года он дал обещание на всю жизнь — оберегать своего брата.

Сяо Сюй улыбнулась, и в ее ясных глазах отразилось облегчение.

Когда Фань Ле и Фань Чэнь, взявшись за руки, вышли из ветхого дворика и направились к главному зданию поместья, все слуги, видевшие их, застыли в изумлении или крайнем ужасе.

— Мо… молодой господин, как вы можете быть вместе с этим исчадием?

Один из слуг побледнел, в его взгляде читались страх и тревога. Он хотел было броситься и разнять их, но, считая Фань Чэня чем-то вроде стихийного бедствия, не осмелился приблизиться.

— Верно, молодой господин, скорее отойдите от него! — вторили остальные, не скрывая своего напряжения.

Фань Чэнь не смотрел на людей — он не сводил глаз с того, кто был рядом. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, но его тело непроизвольно дрожало.

— Брат — не исчадие! Если еще раз что-то подобное скажете, я прикажу выгнать вас из поместья! — Фань Ле нахмурился, его личико покраснело от гнева, и он еще крепче сжал руку брата.

— Молодой господин, вы…

Слуги были поражены. Они не могли поверить своим ушам. Неужели их господин был околдован этим чудовищем? Иначе как он мог такое произнести?

— Братец…

Лазурные глаза затуманились, ресницы, подобные крыльям бабочки, мелко подрагивали. Сколько благодарности и радости было в этом тихом зове!

Звук звонкой пощечины эхом разнесся по двору, за ним последовал глухой стук падения и сдавленный стон.

— Ты, порождение зла, как ты посмел навредить моему Ле Эр!

Чжоу Аожун, метаясь в ярости, кричала во весь голос. Глядя на лежащего на земле Фань Чэня, она метала в него полные злобы и жестокости взгляды. Хорошо, что слуги вовремя донесли ей, иначе Ле Эр непременно пострадал бы от этого монстра.

— Ле Эр, ты не ранен? Скажи матери… — она тревожно и обеспокоенно заглядывала в лицо застывшего от шока мальчика, принимая его оцепенение за испуг, отчего ее ненависть к лежащему на земле Фань Чэню лишь усилилась.

— Бра… братик! Матушка, как ты могла ударить брата! — взревел Фань Ле. Он отчаянно пытался вырваться из объятий матери, подобно загнанному в угол зверьку. Глядя на лежащего на земле брата, он не мог сдержать слез, которые градом катились из его ясных глаз, и разразился горьким плачем.

Услышав этот плач, все замерли в шоке. Их молодой господин плакал! Ребенок, который с двух лет не проронил ни слезинки, теперь рыдал так горько — и все ради этого исчадия!

— Ле Эр… ты? — Чжоу Аожун вытаращила глаза, потрясенная больше всех присутствующих. Глядя, как он вырывается из ее рук и бросается к мальчику на земле, она вздрогнула, а ее лицо стало бледным как полотно.

— Бра… братик… уа-а-а…

Фань Ле в панике и отчаянии обнимал руки брата, а когда увидел ярко-алую кровь на его губах, зарыдал еще громче. Слезы лились ручьем по его лицу, выражающему невыносимую боль.

— Братец, не плачь, мне совсем не больно! — Фань Чэнь приподнялся, глядя на рыдающего Фань Ле. В его лазурных глазах было столько нежности и боли за любимого человека. Он протянул дрожащую руку, бережно вытер слезы брата и улыбнулся, стараясь его утешить.

— Уа-а… матушка, я ненавижу тебя, ненавижу!

Фань Ле повернулся к матери, его глаза пылали яростью и болью. Он не понимал, почему она ударила брата. Видя страдание в этих глазах цвета драгоценного камня, он чувствовал, как больно становится ему самому. Нет! Он никому не позволит обижать брата, даже матери!

Чжоу Аожун пошатнулась и сделала несколько шагов назад, ее тело дрожало, а в глазах читалось неверие. Это ее Ле Эр? Ее Ле Эр ради этого исчадия сказал, что ненавидит ее? Хорошо! Очень хорошо! В ее сердце вспыхнула холодная ярость, глаза сузились, и лицо исказилось от злобы. Глядя на Фань Чэня, она видела в нем лишь объект для уничтожения.

— Заберите молодого господина в его покои, немедленно! — проревела она, обращаясь к остолбеневшим слугам. Ее некогда прелестное лицо теперь казалось устрашающим.

— Не пойду! Я хочу быть с братом!

Фань Ле отчаянно вырывался, его глаза метали молнии. Он был готов вцепиться в любого, кто преградит ему путь, как маленький волчонок. Но в конечном итоге, будучи всего лишь трехлетним ребенком, он не смог одолеть взрослых слуг.

Он кричал, плакал, сопротивлялся. Но как только его пальцы разомкнулись, выпустив руку Фань Чэня, он внезапно затих. Плач оборвался, борьба прекратилась.

Он до крови закусил губу. В его глазах — черных, как бездна — поселились отчаяние и боль, но еще больше в них стало твердости, которой никогда не было прежде. В этот миг он, трехлетка, понял: только став сильным, он сможет защитить брата, не позволить ему страдать. Сейчас он был бессилен.

— Братец… — Фань Чэнь смотрел на уносимого вдаль ребенка, голос его дрожал от рыданий.

— Бросьте это исчадие в дровяной сарай! Не заставляйте меня повторять дважды, живо!

Чжоу Аожун, видя, что слуги в страхе медлят, закричала еще яростнее. Взгляд, брошенный на Фань Чэня, стал еще холоднее. Раз ты вредишь моему Ле Эр, даже будучи проклятым исчадием, ты не жилец!

Слуги в страхе потащили Фань Чэня прочь. Никто не смел смотреть в его синие глаза — все верили, что они способны похищать души. Столь странное поведение молодого господина лишь подтверждало, что перед ними самый настоящий демон.

Заперев Фань Чэня в сарае, слуги поспешно заперли дверь, словно убегали от чумы. Фань Чэнь упал на кучу дров. Его белоснежные одежды были разорваны, серебристые волосы беспорядочно свисали, придавая ему жалкий и беззащитный вид.

— Братец… — шептал он, и в его синих глазах читалась тревога. Как он там? Вместо того чтобы думать о своей участи, он всем сердцем переживал о том, как горько плакал его маленький брат, и от этого его собственное сердце разрывалось.

Тем временем в своей комнате Фань Ле тихо сидел на стуле, глядя на вошедшую мать. Его тело слегка дрожало, а в глазах застыла печаль.

— Матушка, я хочу к брату! Где брат? — всхлипывая, спросил он, и новая слеза скатилась по его заплаканному лицу.

— Ле Эр, он не твой брат! Нет, он исчадие! — Чжоу Аожун обняла плачущего ребенка, стараясь говорить как можно спокойнее. — Больше я не позволю ему появляться перед тобой, чтобы он не причинил тебе вреда.

— Нет… нет… брат — не исчадие! Он не причинял мне вреда, он очень, очень добр ко мне! Я люблю брата, я хочу быть с ним! Матушка… я хочу брата, верни мне его! — Фань Ле вцепился в одежду матери, умоляя ее.

Чжоу Аожун смотрела на сына. Его мольбы и слезы вызывали у нее одновременно и жалость, и гнев.

— Ле Эр, я делаю это ради тебя! Я боюсь, что ты пострадаешь. Ты еще слишком мал и многого не понимаешь. Если с тобой что-то случится, как же я тогда буду жить?

http://bllate.org/book/24319/2827010