Готовый перевод Little Shou Brother Don't Run / Не убегай, мой милый братик: Глава 9

(Он) слегка опустил голову и медленно ел купленный в дороге паровой пирожок. Серебряные пряди рассыпались по столь же бледцу лицу, казавшемуся почти прозрачным — хрупким и трагически прекрасным!

У И смотрел на своих троих учеников, поглаживая бороду, а уголки его губ тронула таинственная улыбка. Он верил, что Аотянь рано или поздно полюбит Чэнь-эр. Непременно!

Когда Фань Ле и Фэн Аотянь вместе занимались боевыми искусствами, они почти не обмолвливались и словом. Оба от природы были холодны, но из этого правила у Фань Ле существовало одно исключение — его брат Фань Чэнь!

Жизнь в долине текла размеренно и безмятежно. Весна сменяла осень, и пролетели еще четыре года.

— Братец, Ле Эр сорвал в лесу фрукты. Только что попробовал — очень сладкие, отведай и ты!

Голос звучал мягко и протяжно, источая безграничную нежность. Фань Ле держал вымытый фрукт, а на его губах играла мягкая, лучезарная и ослепительная улыбка. Стройное, подтянутое тело медленно подалось вперед. Его невыразимо красивое лицо уже давно утратило прежнюю детскую наивность, а сияющие подобно звездам глаза казались глубокими, как омут, заставляя любого опьянеть в этом манящем, подобном ночной тьме взгляде!

Он пристально смотрел на человека, оказавшегося совсем близком, и во взоре его сквозило исступленное обожание. С годами бесподобная красота братца становилась все более неземной, и Фань Ле часто тонул в этом совершенном лике и пронзающих душу аквамариновых глазах, теряя способность совладать с собой.

Улыбаясь, он держал фрукт в одной руке, а второй быстрым и безжалостным движением вытянул из объятий братца сладко спавшую лису. Стоило зверьку открыть глаза, как он швырнул его на десяток с лишком метров вперед. Услышав жалкий вопль, Фань Ле улыбнулся еще шире, а в его глазах промелькнула темная искорка: эту проклятую лису он рано или поздно зажарит в кисло-сладком соусе.

— Ле Эр, ты снова обижаешь его! — с легкой досадой произнес Фань Чэнь.

Увидев валяющуюся на земле и скулящую лису, он проникся таким жалостливым взглядом, что уже собрался подняться и проверить животное, как вдруг его целиком заключили в теплая объятия, и ноздри уловил привычный запах.

— Эта лиса притворяется жалкой, с ней все в порядке, братец может не переживать.

Фань Ле крепче прижал к себе мягкое, благоуханное тело, стирая всякое расстояние между ними. За последний год-два ему все больше нравилось обнимать братца — точно так же, как все больше нравилось вкушать его губы!

Фань Чэнь вновь беспомощно покачал головой. Подобные сценки повторялись едва ли не каждые несколько дней. Он никак не мог взять в толк, почему Ле Эр так ненавидит лису: человек и зверь казались заклятыми врагами, питающими друг к другу глубокую и лютую ненависть.

Лиса, лежавшая неподалеку на земле и заметившая, что Фань Ле обнимает Фань Чэня, тяжело фыркнула носом. Скулеж мгновенно оборвался, огненная шерсть встала дыбом, а глаза свирепо уставились на холодно взиравшего на нее Фань Ле, после чего она стремглав бросилась в чащу.

В этот момент из леса вышел юноша. Его шелковистые черные волосы небрежно рассыпались по спине, а под распахнутым воротом одежды на медовой коже выступали капельки мелкого пота, маняще поблескивавшие в лучах солнца. Развевающиеся на ветру пряди легко касались его божественно прекрасного лица, придавая дерзкой и демонической красоте смертоносное очарование.

Заметив обнимающихся за опушкой леса юношей, он помрачнел еще сильнее, а в его глубоких глазах промелькнуло отвращение. Руки в рукавах непроизвольно сжались в кулаки, а в душе поднялась буря раздражения и тоски при виде прежнего спокойствия.

За три года совместной жизни он давно перестал относиться к Фань Чэню так же холодно, как раньше, хотя по-прежнему оставался немногословным. Но неизвестно с каких пор — пожалуй, за последний год — он стал замечать за собой странности: в голове то и дело само собой возникало лицо Фань Чэня. Его несравненный облик и пронзительные синие глаза постоянно занимали все его мысли, порой преследуя даже во время тренировок, из-за чего он пару раз чуть не сорвался в демоническое искажение ци. Он раз за разом твердил себе не думать об этом, но все шло наперекор желаниям: чем сильнее он запрещал себе вспоминать, тем чаще Фань Чэнь появлялся в его голове.

— Тошнотворно…

Проходя мимо них, он нахмурился, и в его темных глазах плеснулось еще более глубокое отвращение. С губ сорвалось это слово, но едва оно было произнесено, как он тут же пожалел об этом: заметив, как аквамариновые глаза мгновенно заволокла пелена боли, он понял, что снова ранил его. На сердце стало еще тревожнее, и буря внутри лишь усилилась.

— Что ты сказал?

Зрачки Фань Ле мгновенно сузились, прищуренные глубокие глаза излучали холод и смертельную опасность. Лицо заволокла мрачная туча, от всего его существа исходило едва уловимое кровожадное намерение, а руки, обнимавшие Фань Чэня, невольно сжались еще крепче. Его резкие слова, словно ледяной сквозняк, ударили по Фэн Аотяню!

Аквамариновые глаза Фань Чэня подернулись пеленой тумана, старательно прятавшего обиду и боль. Прошло четыре года, а младший соученик по-прежнему испытывает к нему такое отвращение! Тошнотворно… Должно быть, он говорит о его синих глазах. Сердце пронзила острая боль.

— Ле Эр… — он покачал головой, обращаясь к разгневанному юноше, а в его глазах читалась тревога.

Фань Ле никогда не смотрел на него столь ледяным взглядом, и Фань Чэнь боялся, что тот сгоряча затеет драку с соучеником. А тут еще и наставник ушел странствовать по долине, отчего беспокойство сделалось еще сильнее.

Фэн Аотянь мрачно глянул на Фань Ле, а затем перевел взгляд на Фань Чэня. В его темных глазах промелькнуло сложное, труднопонимаемое чувство; тонкие губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но так и не решился и, круто развернувшись, зашагал прочь.

Глядя на удаляющуюся спину Фэн Аотяня, Фань Чэнь до хруста сжал кулаки, а уголки его губ взметнулись вверх, являя жестокую и холодную усмешку: никто не смеет обижать братца, абсолютно никто!

— Ле Эр, братец в порядке! Возможно, соученик не со зла! — Фань Чэнь слегка сжал его побелевшие от напряжения кулаки.

Ему не хотелось, чтобы отношения между Ле Эром и соучеником окончательно испортились, они и без того никогда не были теплыми.

Фань Ле опустил взгляд на прижавшегося к нему человека, и его глаза наполнились нежностью и болью. Он молча сжался, лишь сильнее прижав к себе дорогого человека.

Ночь стояла тихая и безмолвная, лишь изредка из леса доносилось одинокое птичье уэханье, после чего надолго воцарялось безмолвие. Бледно-серый серп луны заливал землю тусклым светом, а колышущиеся тени деревьев в чаще казались зловещими и жуткими.

— А я думал, ты кинешься на меня прямо там. Не ожидал, что вытерпишь до этого часа.

— Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сказал сегодня!

Среди зловещих теней деревьев стояли две одинаково стройные фигуры, их развевающиеся без ветра волосы бурно трепетали, а вокруг разливалась опасная аура.

Фэн Аотянь по-прежнему выглядел демонически дерзким и высокомерным, а с его губ сорвался легкий усмешливый выдох.

— Разве я сказал неправду? Вы целыми днями только и делаете, что обнимаетесь. Даже самые близкие братья должны знать меру!

Внутри него вновь закипело раздражение: при воспоминании об их ежедневных нежностях выражение его лица сделалось еще ледянее. Он испытывал отвращение к их близости — странное, не имеющее названия отвращение!

Откуда-то налетел порывистый ветер, заставив одеяния Фань Ле затрепетать и взметнуться причудливыми волнами. Лицо поразительной красоты застыло под толстым слоем ледяной корки, а зажатый в руке меч издал пронзительный звон, отражавший гнев хозяина.

— До того, как смотрят посторонние, мне и моему братцу нет никакого дела. Но сегодня ты ранил его, и это непростительно!

Словно призрак, Фань Ле мгновенно переместился в пространстве. В клинок влилась внутренняя энергия, и вспыхнул ослепительный белый свет. Меч пронзил воздух с неудержимой силой, целясь прямо в Фэн Аотяня. Его владение техникой поражало безупречностью: каждое движение таило в себе бесчисленные вариации, а острие клинка вычерчивало в воздухе мириады ледяных звезд, от которых невозможно было увернуться.

Глаза Фэн Аотяня помрачнели. Его тело молниеносной тенью уклонилось от смертоносного выпада, а затем клинок в его руке сверкнул холодом, и он с яростью контратаковал Фань Ле. Его стиль владения мечом отличался свирепой мощью и сокрушительным напором, а рождаемый им гул и рассекающий воздух свист леденящие душу.

Оба мелькали в темноте ночи быстрее молнии, и можно было различить лишь призрачные силуэты, перемещающиеся с непостижимой скоростью. Ветер, казалось, лишь усиливался, заставляя окружающую листву шуметь так, словно он пытался выдуть прочь висевшую в воздухе жажду убийства.

Раннее утро следующего дня.

— Братец, с добрым утром!

На губах Фань Ле играла яркая и нежная улыбка, хотя красивое лицо казалось слегка бледноватым. Обнимая прильнувшего совсем близко человека, он смотрел на него полными безграничного обожания сияющими глазами.

— Ле Эр, доброе утро, — в аквамариновых глазах Фань Чэня еще таилась утренняя дремота, а голос звучал хрипловато, лениво и маняще.

Однако, заметив его бледное лицо, он мгновенно проснулся и протянул руку, чтобы легко коснуться щеки.

— Ле Эр, ты заболел? Отчего твоя кожа так бледна? — встревоженно спросил Фань Чэнь, преисполнившись беспокойства.

Прежде он видел такую бледность на лице Ле Эра лишь во время болезней, но ведь вчера вечером все было в полном порядке, с чего бы вдруг…

— Нет, Ле Эр не болен. Наверное, вчера просто немного устал на тренировке.

Фань Ле никогда не лгал человеку, сидевшему перед ним. Но сегодня, желая оградить его от тревог, он солгал во благо: бледность объяснялась тем, что вчера во время поединка с Фэн Аотянем он получил ранение — меч рассек ему плечо. При этой мысли уголки его рта тронула насмешливая улыбка: надо полагать, сегодня Фэн Аотяню тоже придется провести весь день в постели, ведь его травмы были куда серьезнее.

— Тогда отдохни как следует, а братец приготовит тебе лечебный отвар!

Фань Чэнь безоговорочно поверил словам Фань Ле и поспешно зашевелился, собираясь подняться и одеться.

— Ах… — Фань Чэнь тихонько всхлипнул.

Едва он попытался приподняться, как сидевший рядом человек резким движением перевернулся и прижал его к постели.

Горячее дыхание Фань Ле овевало нежные губы Фань Чэня, их носы почти соприкасались — стоило податься вперед еще чуть-чуть, и он смог бы поцеловать манящий рот. Глубокие глаза неотрывно смотрели на оказавшегося внизу человека.

— Ле Эр? — с недоумением протянул Фань Чэнь, слегка заерзав под тяжестью чужого тела, не понимая, почему Ле Эр вдруг навалился на него и не дает встать с постели.

— Братец, больше всего на свете Ле Эр хочет отведать твои губы!

Слегка побледневшие губы чуть изогнулись в демонической улыбке. Не дожидаясь ответа, он прижался губами к мягким устам, кончиком языка легко провел по влажной поверхности, после чего беспрепятственно проник внутрь сладкого рта. С бесконечной нежностью и тягучей страстью он принялся засасывать податливый влажный язычок. Между их губ потянулась тонкая серебристая нить влаги, ярко поблескивавшая на свету, а по комнате разнелись влажные чавкающие звуки поцелуя, перемежавшиеся с редкими стонами и сбивчивым дыханием, полными чувственной и развратной негой!

http://bllate.org/book/24319/2827014