Талант — слово, применимое далеко не ко всем, да и то, даже этот крошечный процент таланта часто стирается под гнетом самых разных оценок извне.
Сомневаться в себе — это как пить воду каждый день, настолько обыденно, что перестаешь обращать на это внимание, особенно если ты — Тянь Тин.
— Думаю, я все-таки уступаю Вэнь Сун, — в конце концов, призналась Тянь Тин своему отцу.
Признавать собственные недостатки трудно, и каждый это понимает. А для Тянь Тин это было вдвойне, втройне тяжелее: она просто не желала признавать ни чужой талант, ни свои ошибки.
Что прошло, то прошло — Тянь Тин, конечно, понимала, что как ни вспоминай, всё это лишь дым, рассеивающийся как последняя горсть песка на кончиках пальцев.
Стоило ей слегка дунуть — и всё исчезало без следа. И воспоминания, и ссоры с Вэнь Сун — всё это казалось детской возней, о которой вовсе не стоило беспокоиться.
Иногда Тянь Тин казалось, что судьба связала её с Вэнь Сун слишком непрочно, слишком тонко, словно капли дождя на ладони, смешанные со слезами, которые ни за что не разглядеть.
Теперь, когда её утешили, Тянь Тин смогла немного успокоиться и задуматься, почему же при встрече с Вэнь Сун она отреагировала так остро.
Ведь между ними всё должно было закончиться, не так ли?
И вот, Тянь Тин подняла голову, встретилась взглядом с обоими собеседниками и едва не задала вопрос, который уже давно камнем лежал у неё на душе:
— Может, мне следовало отказаться от воспоминаний о Вэнь Сун еще давным-давно?
Но духу сказать это вслух у неё не хватило. И дело было не в трусости.
Вэнь Цзывэнь не собирался искать информацию о Вэнь Сун — да и искать было незачем: о ней слышал каждый, она была у всех на слуху.
Что она за человек? Какой она должна быть в глазах Вэнь Сун?
Кто знает, да и кому дано знать.
Вэнь Цзывэнь погасил экран телефона и отложил его, глядя, как свет за стеклянной дверью постепенно угасает, сменяясь тусклым желтым сиянием уличных фонарей. Только тогда он осознал, что они впустую потратили здесь весь день.
Вэнь Цзывэнь не хотел, чтобы Тянь Тин терзалась чувством вины; куда лучше было бы просто пойти домой, как следует выспаться и забыть о большинстве тревог — вот в чем была истина.
Хозяин Ли говорил то же самое, хотя он больше настаивал на том, чтобы Тянь Тин сначала поела, а потом уже шла: с голодным желудком хорошего сна не получится, это факт.
— Может, поешь что-нибудь перед уходом?
Хозяин Ли пытался оставить Тянь Тин, но кто же знал, что рядом притаился этот ходячий цирк в лице Вэнь Цзывэня, который тут же ухватился за его рукав, начав жалобно ныть:
— Что поесть? Я и сам с обеда крошки во рту не держал, всё тебя возил как водитель, а теперь печешься о том, поела ли Тянь Тин. А как же я? Я что, для тебя уже просто обычный шофер?
— Ну ты скажешь тоже! Ты же мой двоюродный брат, как такое можно говорить? Нет, слушать не хочу, бери свои слова назад.
Тянь Тин перевела взгляд с хозяина Ли на Вэнь Цзывэня.
— Давайте не надо, я не хочу есть. В другой раз, ладно?
Она была до того вымотана, что мечтала лишь об одном — вернуться домой и нормально отдохнуть. Если бы Тянь Тин знала заранее, что через несколько часов Вэнь Сун появится у её порога, она, возможно, предпочла бы остаться в лавке и доесть ужин.
По крайней мере, их встреча через несколько часов не была бы такой неловкой.
Но кто же может предвидеть будущее? Даже зная финал, трудно поверить в одно:
Мы действительно вот так расстались. Внезапно, без предупреждения.
Время летит и долго, и быстро: казалось, я лишь моргнула, чтобы смахнуть слезы, а ты уже машешь рукой, уходя навсегда.
Думаю, я всё же полюбила тебя. Но ты еще так молода, а я слишком горда. В тот миг, когда увидела тебя, мне хотелось склонить голову и признать свою вину, но внутренний голос твердил, что не стоит — по крайней мере, мириться нам точно не нужно.
Снаружи гремели фейерверки, гудели машины. Она вспомнила, что сегодня праздник середины осени.
Праздник воссоединения. А воссоединиться-то и не с кем.
Тянь Тин уснула на диване, выплакав все слезы, сжимая в руке тот самый кулон.
Она и сама не знала, почему плачет. Ведь именно она своими руками оттолкнула Вэнь Сун, и она же теперь жалеет, что не смогла тогда нормально обо всем поговорить.
Все всё понимают: чувства взрослых людей так же легковесны — быстро мирятся, а расстаются еще быстрее.
Люди приходят и уходят, а часы неумолимо отсчитывают секунды.
Унося Вэнь Сун всё дальше и дальше, пока Тянь Тин не перестала видеть её вовсе.
Воспоминания об этом изматывали Тянь Тин сильнее, чем она могла вынести.
Дело было не в том, что вспоминать об этом было невыносимо больно. Просто трудно было оставаться спокойной, перебирая в памяти всё, что было — это несправедливо, ни к кому из них двоих.
В отличие от решительности Вэнь Сун, Тянь Тин всегда предпочитала бегство. С самого начала, еще несколько лет назад, она была такой — неспособной на великие дела, что, впрочем, выглядело вполне закономерно.
— А что потом? Вы с ней общаетесь?
— Нет больше.
Те резкие слова, сказанные в тот день, казались сном, и после того как Тянь Тин уехала в путешествие, они больше не пересекались. Только реклама на улицах незаметно сменилась на товары, лицом которых была Вэнь Сун. Тянь Тин привыкла к этому, считая её просто чужим человеком.
Зима тянулась дольше и была тяжелее, чем любое другое время года.
Тянь Тин прислонилась к двери, ожидая конца смены. Сегодня снова была ночная, такси она водила гораздо реже. Она продала машину дяде У, и до сих пор помнила выражение его лица в тот момент.
Дверь снова распахнулась, на этот раз изнутри вышел человек.
— На улице такой холод, чего не заходишь? — спросил Тянь Тин клиент, закончив ночной перекус.
Тянь Тин покачала головой:
— Внутри ненамного теплее, а посидишь подольше — начнет клонить в сон. Годы берут свое, ночи выдерживать стало сложнее, так что постоять на свежем ветру даже неплохо.
Клиенты здесь знали характер Тянь Тин, поэтому, выразив дежурное беспокойство, никто не стал настаивать — просто разговор ради разговора.
Скоро наступит канун Нового года, но Тянь Тин и в этот раз не поедет домой.
Кажется, с тех пор, как не стало отца, празднование Нового года её особо не интересовало.
Скучно? Может быть, а может, просто некому было её там удерживать.
Брат и сестра Цзян все-таки приехали на праздник, привезли Тянь Тин местных деликатесов и позвали встречать Новый год к ним.
Тянь Тин подумала: идти ей всё равно некуда, и согласилась.
Сложных блюд она готовить не умела, но простые закуски — вполне, а если прикупить мяса, то прийти в гости не с пустыми руками будет вежливо.
Даже когда Цзян Юйлань неоднократно просила Тянь Тин ничего не приносить, та оставалась непреклонной.
Хозяин пришел сегодня рано. Сказал, что скоро праздник, и велел Тянь Тин как следует отдохнуть, не перетруждаться.
— Будете нанимать кого-то на зимние каникулы? На праздничные дни? — спросила Тянь Тин.
Хозяин кивнул:
— На самом деле, уже нашли. Я потому и пришел так рано, чтобы познакомить вас. Через пару дней обучишь этого парня ночной смене, дня три — и будет достаточно, тогда сможешь спокойно идти домой встречать Новый год.
На самом деле хозяин был в курсе ситуации Тянь Тин, просто никогда не говорил об этом прямо, проявляя к ней глубокое уважение.
Как Тянь Тин могла этого не заметить? Она согласилась и, собрав вещи, пошла к себе.
После продажи машины она привыкла ходить пешком и ездить на автобусе.
Если погода хорошая — шла домой пешком, если плохая — доходила до остановки, иногда ловила попутку. Завсегдатаи круглосуточных магазинов всегда спешили на работу.
Сегодня погода была так себе, но идти можно было. Тянь Тин посмотрела на рекламный плакат с Вэнь Сун, наклеенный на витрине магазина оптики, и подумала, что человек на этой рекламе выглядит как-то неестественно.
Ужасно. В жизни она выглядит лучше, надо бы рекламодателям уволить этого фотографа и ретушера. Тянь Тин всегда так думала.
Новости о Вэнь Сун ей тоже давно не попадались.
— Кстати, Тянь Тин, ты правда не собираешься поехать на Новый год в родной город, навестить дядю? — Цзян Юйлань, набивая рот закусками, обернулась к Тянь Тин, которая сидела на диване с чашкой растворимого чая с молоком и смотрела телевизор. — Столько времени не была, пора бы уже, нет?
Тянь Тин покачала головой:
— Не хочу встретить Вэнь Сун. Она точно поедет, она каждый год туда возвращается, я постоянно вижу в соцсетях, как безумные фанаты следят за её перемещениями.
Помолчав, она добавила:
— Это случайно попадается, я не из этих сумасшедших.
Тянь Тин, кажется, всегда была такой: стоило зайти разговору о Вэнь Сун, как она тут же спешила откреститься от любой связи с ней.
Цзян Юйшуй, сидевший рядом и уткнувшийся в телефон с игрой, что-то пробормотал.
Тянь Тин ответила:
— Бесполезно.
Цзян Юйшуй улыбнулся:
— А вы не пробовали, откуда знать, что бесполезно? Слишком уж вы в себе не уверены, сестра Тянь Тин.
— Ты опять хочешь уговорить Тянь Тин пойти на кастинг моделей? — родная сестра сразу всё поняла, едва взглянув на брата.
Застигнутый врасплох Цзян Юйшуй почесал затылок:
— Ну а что, я правду говорю! Сестра Тянь Тин выглядит отлично, рост подходящий, вон даже Вэнь Сун моделирует, и ничего.
Цзян Юйлань посмотрела на бесстрастную Тянь Тин и отвесила брату подзатыльник:
— Хватит уже. Сестра Тянь Тин опять разозлится.
На самом деле Тянь Тин не злилась.
Она просто не знала, что ответить брату и сестре.
Некоторые вещи сложнее, чем кажутся на первый взгляд, и Тянь Тин каждый раз приходилось преодолевать массу внутренних барьеров, чтобы набраться смелости и сделать хотя бы один шаг вперед.
По телевизору снова крутили рекламу с Вэнь Сун. Её карьера по-прежнему шла в гору, а продукты, которые она рекламировала, были весьма неплохими.
Было время, когда Тянь Тин, словно одержимая, скупала всё, что рекламировала Вэнь Сун.
Прикладывала столько усилий.
Цзян Юйлань тоже заметила неладное и поспешно переключила канал.
http://bllate.org/book/24337/2833248
Сказали спасибо 0 читателей