Очевидно, Грок заранее предполагал, что Паг может остаться, и распорядился насчет такого ужина. Когда Генри и Грок выходили из подлодки, заходящее солнце пробивалось сквозь тучи несколькими алыми лучами. На причале несколько подводников в одних плавательных трусах расстелили серые маты на рельсах крана и боролись между собой под одобрительные возглаки собравшейся толпы. Генри то и дело видел, как немецкая молодежь увлекается этими тяжелыми и шумными забавами. Все они походили на крепких щенков, и эти немецкие подводники казались куда более здоровыми и физически развитыми, чем американские матросы.
— Ну что, Виктор, теперь ты отправишься на поиски своего британского друга?
— Если только у тебя нет идеи получше.
Немец хлопнул его по плечу.
— Отлично! Поехали.
Они выехали за воротные проемы на машине.
— После пяти здесь поистине тихо, — заметил Паг.
— Угу, и не говори. Словно вымерло. Здесь всегда так.
Паг закурил сигарету.
— Насколько мне известно, англичане сейчас в своих верфях работают в две-три смены не покладая рук.
Грок бросил на него странный взгляд.
— Думаю, они наверстывают упущенное время.
Проехав две мили от базы, они миновали ряды деревянных коттеджей среди зеленых полей неподалеку от воды.
— Моя дочь живет здесь, — сказал Грок, нажимая на кнопку звонка.
Дверь отворила молодая женщина с ярким румянцем и золотистыми волосами. Услышав знакомый звонок, трое детей выбежали в прихожую и набросились на Грока, наперебой выхватывая принесенные им пакеты с карамелью. Муж этой женщины нес службу на море, и в гостиной на пианино стояла его фотография: молодой, с волевым подбородком, светлыми волосами и строгим выражением лица.
— Паулю очень полезно в море, — заметил Грок. — Он считает, что я слишком балую детей.
С этими словами он начал подбрасывать ребят на руках и возиться с ними до тех пор, пока они перестали дичиться американца, и теперь только смеялись, кричали и кружились по комнате. Хозяйка принялась хлопотать, предлагая гостям кофе с выпечкой, но Грок остановил ее:
— Корветтен-капитан очень занят. Я просто заглянул проведать детей. А теперь нам пора.
Садясь в машину, они оглянулись: три детские мордашки провожали их взглядом из окна.
— Это жилье не назовешь роскошным, — сказал Грок, — ему далеко до твоей усадьбы в Вирджинии. Всего-навсего коробка из-под печенья. Денежное довольствие в Германии отличается от американского. Подумал, тебе будет интересно взглянуть, как они живут. Он толковый офицер-подводник, и они счастливы. Через два года его назначат командиром корабля. А если начнется война — так и того раньше. Впрочем, войны не будет. По крайней мере, сейчас.
— Надеюсь, что нет.
— Знаю. Из-за Польши войны не будет. Ну что? Возвращаемся в Свинемюнде?
— Пожалуй.
Въезжая в этот приморский городок, Паг сказал:
— Слушай, я бы не отказался от кружечки пива. А ты? Есть здесь хорошее местечко?
— Тут ты попал в точку. В этом скучном городишке особо не развлечешься. Но я могу отвезти тебя туда, где собираются офицеры. Разве Татсбери тебя не ждет?
— Он сам о себе позаботится.
— Верно, англичане это умеют.
Грок рассмеялся. Очевидно, его радовала возможность разлучить американского военно-морского атташе с известным журналистом. В полутемном, задымленном деревянном подвале молодые люди в свитерах с высокими воротниками и грубых куртках сидели за длинными столами, громко распевая песни под аккомпанемент гармони. Полный мужчина в кожаном фартуке бродил между рядами, растягивая меха.
— Виктор, уж чего-чего, а пива я здесь выпил немало, — сказал Грок.
Они устроились за маленьким столиком у стены при янтарном свете ламп. Паг показал ему фотографии Уоррена, Байрона и Медлин. Выпив пару кружек пива, он поделился своими тревогами по поводу связи Уоррена с женщиной много старше его. Грок тихо усмехнулся.
— Подумать только, что вытворял я сам в молодые годы! Главное — он станет летчиком. Конечно, это не так престижно, как служба на подводных лодках, но сразу следом за ней. Ха-ха! Парень, судя по всему, толковый. Успокоится со временем.
Паг присоединился к исполнению знакомой мелодии. В музыке он не разбирался и пел совершенно мимо нот, чем немало повеселил Грока.
— Виктор, клянусь богом, — отсмеявшись и утирая слезы, произвил тот, — есть ли на свете что-более безумное, чем это нагнетание военной истерии? Уверяю тебя, если бы дела зависели от моряков с обеих сторон, войны бы никогда не случилось. Мы все приличные люди, мы понимаем друг друга, у нас одинаковые жизненные цели. Во всем виноваты политики. И Гитлер, и Рузвельт — великие люди. Но обоим подсовывают гнуснейшие советы. К счастью, Адольф Гитлер хитрее всех этих политиков вместе взятых. Из-за Польши войны не будет, уж в этом можете не сомневаться.
Он осушил тяжелую стеклянную кружку до дна и с грохотом опустил ее на стол, привлекая внимание проходившей мимо официантки.
— Geben Sie gut Acht auf den Osten, — подмигнув, произнес он и понизил голос: — Следите за Востоком! Там кое-что замышляется.
Официантка с грохотом поставила на их стол две покрытые пеной кружки, сняв их с подноса. Грок сделал глоток и провел тыльной стороной ладони по губам.
— Представь, что я слышал, как фюрер лично говорил высшему руководству подводного флота: войны не будет. Хочешь донести это до Вашингтона? Можешь докладывать смело, информация абсолютно точная. Ты всерьез думаешь, что он развяжет войну против Англии, имея семьдесят четыре боевые субмарины? Вот когда у нас их будет триста — это уже совсем другой разговор. Тогда Англии придется трижды подумать, прежде чем затевать провокации. А ровно через полтора года у нас будет именно такое количество. А пока — следите за Востоком.
— Следите за Востоком? — с некоторым сомнением переспросил Виктор Генри.
— А что, звучит странно? У меня брат служит в министерстве иностранных дел. Следите за Востоком! Мы не станем воевать. Генри, во всяком случае, не в этом году. Ручаюсь тебе. Ну что, хватит об этом? Жизнь идет своим чередом, не так ли? Я в музыке профан не меньше твоего, но давай-ка лучше споем.
Виктор Генри сидел в своем кабинете с палисандровой обшипкой стен, устроив на коленях старую портативную пишущую машинку. Роскошный антикварный письменный стол стоял слишком высоко, печатать за ним было неудобно, к тому же машинка могла поцарапать красную кожаную столешницу. Не было еще и четырех часов утра, звезды уже исчезли, и над садом в просветах чистого неба раздавалось первое щебетание птиц. Вокруг него живописным беспорядком валялись листы белой, желтой и копировальной бумаги, а комната пропахла табачным дымом. Он стучал по клавишам с самой полуночи. Наконец, он прервался и зевнул. На кухне он нашел кусок холодного куриного филе, запил его стаканом молока и поставил вариться третью порцию кофе. Вернувшись в кабинет, он собрал верхние, некальтовые экземпляры отпечатанного донесения для военно-морской разведки и принялся читать.
ОЦЕНКА БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ НАЦИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ
Нацистская Германия представляет собой крайне своеобразную страну. Новоприбывшего наблюдателя здесь неизменно одолевают противоречивые впечатления. Древняя Германия жива: средневековая архитектура, живописные крестьянские наряды, ухоженные крупные города, строгий порядок, благодушие, чистоплотность, въевшаяся в плоть и кровь педантичность, ослепительные пейзажи, красивые мужчины и женщины, а особенно дети. Однако поверх всего этого лежит новый, разительно отличающийся платок — нацистский режим. Он распространился по всей древней стране с лихорадочной быстротой. И вопрос о том, насколько глубоки его корни, требует самого пристального внимания.
Разумеется, внешне нацисты демонстрируют крайний патриотизм, воинственность и помпезность. Бросаются в глаза свастики, новостройки, марширующие колонны, гитлерюгенд, факельные шествия и многое другое. Но что скрывается за этим фасадом? Обладает ли Германия реальным потенциалом для развязки войны, или все это в основном рассчитано на пропаганду и устрашение?
Настоящий доклад отражает предварительные впечатления офицера, проведшего в Германии четыре недели в непрерывных поисках фактов.
Как известно, с 1933 года Германия открыто, едва ли не бравируя этим, ведет перевооружение. Еще до прихода Гитлера к власти рейхсвер при содействии большевиков в тайном порядке осуществлял переоснащение и подготовку в обход Версальского договора. После захвата власти нацистами, хотя связи с Россией оборвались, процесс перевооружения пошел еще более ускоренными темпами и вышел из подполья. Тем не менее, два десятилетия назад страна была полностью разоружена, а семь лет назад все еще оставалась неизмеримо слабее союзников. Вопрос заключается в следующем: в какой степени Гитлеру удалось сократить этот разрыв?
Создание современных ударных сил — задача масштабная и сугубо индустриальная. Какими бы громкими ни были заявления политических лидеров, она требует материальных ресурсов, рабочей силы и времени. Основываясь на собранных наблюдателем фактах, можно сделать два любопытных предварительных вывода:
1. Нацистская Германия еще не сократила отставание до степени, позволяющей вести войну против Англии и Франции.
2. Режим вовсе не мобилизует все силы на преодоление этого разрыва.
На пяти последующих страницах приводились статистические данные за десятилетний период по объемам промышленного производства, развитию индустрии, выпуску оборудования и материальных ресурсов — выводы автора разительно отличались от большинства циркулировавших в то время разведывательных сводок. Информацию он черпал преимущественно из собственных изысканий и аналитики. Он сопоставил показатели общего объема производства Франции, Англии и Германии за десятилетие, а также соразмерил силы их сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил. Приведенные расчеты свидетельствовали, что за исключением авиации, во всех прочих аспектах Германия уступает в боевом отношении и не форсирует промышленный рост для наверстывания упущенного.
Вопреки всеобщим слухам и расхожему мнению общественности, Германия не лихорадочно накапливает вооружения — достаточно сопоставить ее производственные мощности с реальными объемами выпуска. В качестве примера он вскользь упомянул царящие в нерабочее время тишину и запустение на судоверфях Свинемюнде. Строительство подводных лодок, составляющих основу нацистской стратегии на море, не велось даже в две смены. Он также аргументировал, что на фоне ускоренного выпуска самолетов в Англии и закупок авиатехники в США германское превосходство в воздухе вскоре сойдет на нет.
Что касается сухопутных сил, то огромные массы солдат на улицах городов производили сильное впечатление, однако статистика доказывала: одна лишь Франция способна выставить в поле превосходящую по численности, дольше обучавшуюся и лучше оснащенную армию. Проходя по коридору возле небольшого кабинета начальника флотилии на германской подлодке, он мельком заметил напечатанные на обложке отчета цифры и сокращения. По его оценке, боеготовыми числились 51 субмарина, в море находились 6, в базах — 40, на ремонте — 5. Эти показатели в целом совпадали с британской и французской разведывательной оценкой. Заявление Грока о наличии у них семичасовых [так в тексте, в оригинале 74] боевых субмарин явно представляло собой хвастовство перед иностранным разведчиком. Впрочем, даже преувеличивая, Грок не дотянул цифру до сотни. Можно утверждать практически с уверенностью, что подводный флот нацистской Германии насчитывает около пятидесяти лодок, еще тринадцать находятся в постройке, с погрешностью в пределах пяти единиц. Стоит вспомнить, что только за один 1918 год Германия потеряла свыше сотни подводных лодок.
Затем следовал самый ответственный фрагмент доклада. Печатая его, он многократно останавливался. Закончив, он с тревожным чувством перечитал эти строки несколько раз.
Далее шли прогнозы, которые легко могли счесть легкомысленными или отдающими газетной сенсацией. И все же внутреннее убеждение наблюдателя было столь сильно, что он счел необходимым внести это заключение в отчет.
Все указывает на то, что Адольф Гитлер в настоящее время ведет переговоры с Советским Союзом о заключении военного союза.
В подтверждение своей гипотезы Виктор Генри ссылался на Рапалльский договор 1922 года, когда большевики и Германия внезапно покинули европейскую экономическую конференцию и заключили сепаратную сделку в самых широких областях. Он отмечал, что нынешний германский посол в Москве Шуленбург принимал участие в тех событиях, а советский нарком иностранных дел Литвинов еврейского происхождения и с прозападной ориентацией недавно отправлен в отставку. В двух своих недавних речах Гитлер опустил привычные нападки на большевизм. В прессе промелькнули сообщения о советско-германском торговом соглашении, после чего газеты разом умолкли. Кроме того, он привел слова высокопоставленного офицера на немецкой подлодке: Следите за Востоком. Там кое-что замышляется. У меня брат служит в министерстве иностранных дел. И наконец, вспомнил заверение Гитлера подводникам, что войны из-за Польши не будет.
Он отдавал себе отчет в том, что все эти факты не образуют исчерпывающих разведданных и вряд ли убедят кадровых дипломатов в посольстве. Слухи о драматических поворотах возникают постоянно — таково было их кредо, они привыкли опираться на непреложные факты. Нацистское движение строилось на страхе и ненависти к большевизму, провозглашая своей целью его уничтожение. Лейтмотивом Майн Кампф было завоевание жизненного пространства для Германии на юго-востоке России. Примирение двух систем в военной сфере казалось немыслимым. Гитлер никогда бы не выступил с подобной инициативой, а если бы и решился, Сталин счел бы это ловушкой и отверг предложение.
Чаще всего Генри приходилось слышать в ответ слова фантастика и бред сивой кобылы. Тем не менее он был убежден, что подобный шаг не только логичен, но и неизбежен. Гитлер зашел слишком далеко в шантаже Польши, а диктатор не имеет права отступать. Однако он отчаянно не готов к мировой войне. Вопреки всей воинственной пропаганде пушки вместо масла, он даже не перевел экономику на военные рельсы — во многом из стремления избежать паники в массах. Немцы воевать не хотят, и Гитлер прекрасно это понимает.
Союз с Россией станет для него единственным выходом из тупика. Если Москва даст согласие не мешать Германии разобраться с Польшей, британские гарантии Варшаве потеряют всякий смысл. Ни Англия, ни Франция не смогут вовремя оказать помощь, способную уберечь Польшу от стремительного разгрома. Понимая это, поляки не станут сопротивляться: они уступят Данциг и полосу вдоль коридора, то есть ровно то, чего добивается Гитлер на данном этапе. Возможно, впоследствии он, как в Чехии, введет войска и оккупирует остальную часть Польши, но не сейчас.
Виктор Генри доказывал, что внезапное превращение заклятых врагов в союзников — излюбленный прием европейской дипломатии, в особенности характерный для германо-российских отношений. Из недавно прочитанных исторических трудов он привел множество подобных примеров. Он напомнил, что сам Гитлер пришел к власти благодаря крутому развороту политического курса — заключению сделки со своим заклятым оппонентом Францем фон Папеном.
Он разорвал листки с копиркой и бросил в корзину для бумаг, а оригинал доклада вместе с двумя копиями сунул за пазуху и в одежде повалился на красную кожаную кушетку. Спал он недолго и тревожно. Когда он открыл глаза, сквозь верхушки деревьев пробивался блеклый рассветный свет. Приняв душ и одевшись, он перечитал отчет еще раз, после чего прошагал пешком пять миль от Вирджинии до Вильгельмштрассе, всю дорогу обдумывая этот документ.
По сравнению с исходившими от Толивера аналитическими записками, его труд представлял собой дерзкое вторжение в сферу глобальной стратегии — шаг, явно выходящий за рамки его полномочий и должности. Именно от такого рода материалов — в стиле колонок Дрю Пирсона — его предостерегал начальник военно-морских операций. С другой стороны, он чувствовал, что опирается на факты. Технические доклады вроде тех, что он отправлял Кипу, он уже подготовил, в планах был и материал по Свинемюнде. Настоящая работа Оценка боевой готовности нацистской Германии была шагом в неизведанное.
На лекциях в военном колледже офицеров ниже генеральского звания за разговоры о глобальной стратегии неизменно поднимали на смех. Вопрос заключался в другом: отправлять написанное по инстанции или отправить в корзину?
Паг Генри уже не раз составлял подобные бумаги, после чего уничтожал их. Ему была свойственна склонность выходить за рамки рутинных обязанностей, что могло принести как пользу, так и катастрофические последствия. Его личная инициатива — меморандум о противоторпедной защите кораблей — стоила ему места в списках на морские назначения и забросила в Берлин. Будучи сотрудником артиллерийско-технического управления, он тогда не выходил за рамки своей специализации, но в вопросах дипломатии и большой стратегии он оставался дилетантом. Полковник Форрестер прекрасно знал обстановку в Германии и с порогу отмел бы соображения Генри как вздор. Паг попытался заговорить с поверенным в делах, но тот отделался лишь многозначительной улыбкой.
Дипломатический курьер вылетал в Англию в десять утра, чтобы успеть на Queen Mary, направляющуюся в Нью-Йорк. Этот документ мог оказаться на столе начальника военно-морских операций уже через неделю.
Прибыв в посольство, Генри все еще не принял окончательного решения. У него оставалось полчаса на раздумья. Посоветоваться было не с кем, кроме Роды. Рода любила поспать, и звонить ей сейчас означало разбудить ее среди ночи. Да и разве стал бы он обсуждать содержание секретного отчета по немецким телефонам? К тому же, способна ли Рода вынести сколько-нибудь трезвую оценку? Пожалуй, нет. Решение ему предстояло принять самому: сдать документ курьеру или отправить в корзину для сжигания.
Сидя за столом в просторном и загроможденном кабинете с высоким потолком, он цедил кофе и смотрел на массивное розовое мраморное здание новой канцелярии Гитлера по другую сторону улицы Германа Геринга. У входа шла смена караула: восемь крепких бойцов СС в стальных шлемах и черной форме чеканили шаг, сменяя другую восьмерку под звуки барабанов и флейт. Из приоткрытого окна доносились резкие немецкие команды, свист флейт и топот тяжелых кожаных сапог.
Виктор Генри решил: раз его долг — собирать информацию, то этот отчет, каков бы он ни был, честно отражает всё, что ему довелось увидеть и услышать в Германии. Он разыскал курьера и передал документ в качестве срочного донесения для военно-морской разведки.
Неделю спустя адмирал Прибл, ознакомившись с документом Оценка боевой готовности нацистской Германии, передал Президенту краткую выжимку на одном листе. 22 августа советско-германский договор потряс весь мир как событие беспрецедентного масштаба. 24 августа Белый дом вернул ту самую страницу Приблу, вложив ее в конверт. На обороте Президент размашистым уверенным почерком написал черным чернилом:
Пришлите мне послужной список В. Генри. Ф. Д. Р.
На римском аэродроме Байрон и Натали увидели на газетных стендах оглушающие заголовки о заключении договора. Они выехали из Сиены на стареньком Рено еще до рассвета.
http://bllate.org/book/24353/2836530
Готово:
