Готовый перевод Super Weapon / Супероружие: Глава 16

Хань Шаньпан швырнул ручку швабры на пол и бросил:

— С тобой бесполезно говорить, в общем, беги со мной скорее, сперва найдем где спрятаться, а когда полиция полностью возьмет ситуацию под контроль, мы выйдем.

Фан Ваньмин все еще сомневался. Он подхватил сына на руки и огляделся по сторонам, вероятно, пытаясь спастись самостоятельно, однако он не был местным жителем, а в ТЦ ювелирных изделий и украшений оказался впервые, поэтому местную планировку совершенно не знал. В то же время Хань Шаньпан и Чжоу Сяоцян, едва узнав, что что-то должно произойти, успели изучить план эвакуации, вывешенный в холле, и имели некоторое представление об общей структуре торгового центра.

Хань Шаньпан встревожился и, протянув руку, схватил Фан Ваньмина:

— Быстро за мной, чего ты рассусоливаешь!

— Нет, — упорствовал Фан Ваньмин. Он отмахнулся и произнес: — Я сам спущусь вниз.

С этими словами он попытался сойти на эскалатор. Маленький Фан Сяодэ сидел на руках у отца, вырваться он не мог, поэтому лишь помахал Хань Шаньпаню на прощание.

— Осторожно! — сзади раздался громкий крик Хань Шаньпаня, после чего его тяжелое тучное тело навалилось на него.

Где уж тщедушному Фан Ваньмину было тягаться с ним — от толчка Хань Шаньпаня он рухнул прямо на ступени эскалатора и, прижимая к себе сына, кубарем покатился вниз. Фан Ваньмин пришел в ярость: этот толстяк посмел напасть на него исподтишка! Но едва эта мысль мелькнула в голове, Фан Ваньмин понял, что ошибся, потому что услышал за спиной частую трель автоматной очереди: тах-тах-тах!

— Какого черта! — взревел Хань Шаньпан и метнул назад рукоять швабры, которую снова подобрал с пола.

Однако деревянная палка не обладала большой силой — она лишь немного сбила прицел нападавших. В спину Хань Шаньпаню словно вонзилось несколько осиных жал, и мощный толчок заставил его кубарем покатиться вниз по эскалатору следом за остальными. Фан Ваньмин и его сын Фан Сяодэ уже поднялись на ноги. В этот момент было отчетливо видно, что на верхнем этаже стоят двое мужчин с автоматами наперевес, готовых открыть огонь снова. Фан Ваньмин рывком схватил Хань Шаньпаня за руку и затащил его за ограждение эскалатора. Теперь обзор стрелкам был перекрыт, и выстрелить они уже не смогли.

[031] Первый и пятнадцатый дни лунного месяца — время жечь бумагу

Чжоу Сяоцян с тесаком в руке одним ударом ноги распахнул деревянную дверь запасного выхода. Выстрелы раздались неподалеку от эскалатора, и Чжоу Сяоцян, не обращая внимания на крайнюю усталость, сразу же бросился туда — ровно в тот момент, когда Фан Ваньмин вытаскивал всего в крови Хань Шаньпаня!

Если бы за спиной Фан Ваньмина не стоял Фан Сяодэ, Чжоу Сяоцян наверняка полоснул бы его тесаком.

— Третий толстяк! — завопил Чжоу Сяоцян.

Он никак не ожидал такого исхода: Хань Шаньпаня подстрелили пулей. Паника и чувство вины одновременно захлестнули Чжоу Сяоцяна; слезы брызнули из его глаз еще до того, как он успел подбежать к товарищу. Какая беспечность! Без Пилюли Летящего Ножа Хань Шаньпан был совершенно беззащитен перед бандитами!

— Ся… Сяо… цян… кхе, — Хань Шаньпан выплюнул кровавую слюну. — Я… я ранен… Ой… как больно.

Чжоу Сяоцян от растерянности не знал, за что хвататься, и только бормотал:

— Не бойся… Не бойся, я перевяжу тебя.

Хань Шаньпан дрожащим пальцем указал на отца мальчика:

— Он… он и есть Фан Ваньмин. Хорошо… хорошо, что я не подвел твоего доверия. С ним теперь всё в порядке, а… супернавык цигун ты ведь наверняка уже получил?

У Чжоу Сяоцяна руки дрожали сильнее, чем у Хань Шаньпаня. Это был его закадычный друг, с которым они вместе росли бок о бок, один из лучших людей в его жизни. Чжоу Сяоцян предпочел бы провалить задание, лишь бы с Хань Шаньпанем ничего не случилось. Сейчас сердце Чжоу Сяоцяна терзало раскаяние: не стоило ему втягивать Хань Шаньпаня во всё это ради собственных попыток переместиться в другой мир, из-за чего едва не погиб его лучший брат!

— Да пошел он к черту, этот твой супернавык цигун!

Бряк! Чжоу Сяоцян отбросил тесак в сторону.

— Третий толстяк, прости меня, прости! Не умирай! Если ты умрешь, кто станет разделять со мной беззаботную жизнь в этом мире? — Чжоу Сяоцян обнимал Хань Шаньпаня и горько рыдал. — Это я во всем виноват, не нужно было тебя втягивать. Плевать на всё! Будь то Чжао Юй или Фан Ваньмин — какая нам разница, живы они или нет! Пойдем отсюда, больше мы в эту игру не играем. Пойдем домой, в деревню Сяошань.

Фан Ваньмин остолбенел. Теперь он действительно поверил, что Хань Шаньпан и впрямь собирался его спасти. Будучи бизнесменом, он годами участвовал в жесткой конкурентной борьбе, отчего его глаза застилала пелена выгоды, а на любые события он смотрел сквозь меркантильную призму. Не будь этого, он бы не проигнорировал предостережения Хань Шаньпаня — уйди они на минуту раньше, они бы не столкнулись с двумя вооруженными грабителями.

Фан Ваньмин сделал два шага вперед и низко поклонился:

— Уважаемый господин, ваш друг спас меня, так что это мне следует просить прощения. Прежде я подозревал его бог весть в каких замыслах — бесконечно сожалею! Прошу, прости меня!

Чжоу Сяоцян был погружен в скорбь. Из спины Хань Шаньпаня обильно сочилась кровь, изо рта тоже текла алая пена — это означало, что пули, прилетевшие сзади, задели его внутренние органы. Того и гляди он испустит дух. Искренние извинения Фан Ваньмина не смягчили Чжоу Сяоцяна; наоборот, он свирепо схватил тесак и заорал:

— Проваливай! Нам не нужны твои лицемерные соболезнования! Это мы ввязались не в свое дело и полезли спасать людей, но с этой секунды твоя жизнь и смерть нас больше не касаются!

Хань Шаньпан внезапно перехватил руку Чжоу Сяоцяна:

— Сяоцян, погоди… Как ни крути, а он биологический отец моего названого сына. Уступи… ради меня.

Сколь бы избалованным ни был Фан Сяодэ, даже он понял, что его новоявленному крестному отцу конец, причем тот поплатился за спасение его собственного папаши. Он бросился на Хань Шаньпаня с криком:

— Крестный, не умирай! Я отвезу тебя в больницу, в больнице все пройдет, только не умирай! Иначе кто будет со мной играть? С другими скучно, ты мне больше всех нравишься!

— Ха-ха… — на эскалаторе раздался зловещий смех: это спускались те двое.

Фан Ваньмин стоял спиной к направлению, откуда появились враги. Дуло автомата уже высунулось из-за угла, готовое в любой момент изрынуть свинец. Чжоу Сяоцян выбросил из головы все мысли — единственным его желанием было отомстить за Хань Шаньпаня! Жизнь за жизнь: убить одного — уже не в убыток, прихватить двоих — считай, заработал проценты для Третьего толстяка!

В одной руке Чжоу Сяоцян сжимал именной тесак Ганьцзяна и Мое, а другой оттолкнул Фан Ваньмина, поскольку тот стоял прямо на дороге, преграждая путь. Получив толчок, Фан Ваньмин рухнул на пол и пару раз перекатился, прежде чем смог остановиться. В этот момент показались стволы вражеских автоматов, и Чжоу Сяоцян с яростным и горьким криком обрушил тесак вниз!

Фан Ваньмин остолбенел. Не потому, что Чжоу Сяоцян снова спас ему жизнь, — сейчас он был потрясен до глубины души. Он понятия не имел, зачем Чжоу Сяоцян таскает с собой кухонный нож, и не ведал, кроется ли в нем какой-то секрет, но стальной ствол автомата был разрублен этим тесаком надвое, словно бумага! Вместе со стволом под ноги Фан Ваньмину упал и палец стрелка вместе с указательным суставом.

Шок сменился истошным криком. Двое спускавшихся бандитов в страшном сне не могли вообразить, что их одолеют при помощи обычного тесака. Бандит с отрубленным пальцем временно потерял боеспособность, но у второго в руках оставался еще один автомат. Оправившись от минутного испуга, он открыл огонь прямо перед собой — целясь не в атаковавшего сбоку Чжоу Сяоцяна, а в распростертого на полу Фан Ваньмина!

Чжоу Сяоцян знал, что один из бандитов еще жив, а Хань Шаньпан тем временем затих — возможно, он уже отдал концы. Мозг Чжоу Сяоцяна затопили скорбь и ярость, о собственной жизни он больше не думал. Единственной его целью было прикончить последнего бандита, отомстив за Хань Шаньпаня. На Фан Ваньмина Чжоу Сяоцян даже не взглянул.

Однако в глазах Фан Ваньмина всё выглядело совсем иначе. Он увидел, как Чжоу Сяоцян одним ударом перерубил автомат первого бандита, сделал два стремительных шага и заслонил его собой. Из-за слишком поспешного движения висевшая на поясе сумка взлетела вверх и повисла на груди. Пули второго бандита пришлись точно в область сердца. В тот самый миг, когда Чжоу Сяоцяна настигли пули, зажатый в его руке тесак со свистом взмыл в воздух, а самого Чжоу Сяоцяна отбросило назад ударом чудовищной силы. Этот стремительный и героический силуэт навсегда врезался в память Фан Ваньмина!

Тесак сделал в воздухе несколько оборотов:

— Пхм!

Лезвие вонзилось прямо в грудь второго бандита.

— Хрусь!

Бандит отчетливо услышал звук ломающихся ребер, после чего ощутил дикую боль в груди и холодок в спине — он повалился на эскалатор и затих навсегда. Пробив грудную клетку нападавшего насквозь, тесак вылетел со стороны спины, со звоном брякнулся об ступени и вместе с телом сполз вниз, остановившись прямо перед поверженным Чжоу Сяоцяном.

Очкарик сбежал на четвертый квартал, разыскивая Сяо Саня и Сяо Сы, но предстал перед ним жуткий зрелище: тесак насквозь пронзил грудь Сяо Сы, повсюду брызги крови и плоти — эта картина потрясла даже такого отъявленного головореза, как он. В этот момент Сяо Сань, зажав кровоточащую правую кисть с отрубленным пальцем, в панике карабкался вверх по эскалатору спиной вперед. Не обращая внимания на появившегося очкарика, он бросился к выходу с безумным видом. Очкарик и думать забыл о том, чтобы добить тех, кто остался внизу. Он бросился следом за Сяо Санем, охваченный паникой. Видя, что тесак снова вернулся в руки того парня — а он помнил, как этот человек убил метательным ножом двоих их товарищей, а теперь еще и насквозь разрубил третьего, — оставаться здесь значило бы подписать себе смертный приговор! Трусом назовут того, кто не бежит в такую минуту.

Пхм! Чжоу Сяоцян изверг полный рот крови. Схватить тесак было чистым рефлексом: два недавних удара полностью исчерпали с таким трудом восстановленный запас сил. Относительно того, помогла ли в последний момент остаточная сила Пилюли Летящего Ножа, Чжоу Сяоцян не имел ни малейшего понятия. Впрочем, одного лишь лезвия именного тесака Ганьцзяна и Мое было более чем достаточно, чтобы проучить этих бандитов, а если к этому примешался еще и крошечный остаток чудесной пилюли — расправа над головорезами выглядела вполне закономерно. Вот только сам Чжоу Сяоцян, судя по всему, тоже собирался отбросить концы, а это уже в законы логики никак не вписывалось.

Фан Ваньмин был полностью оглушен происходящим. Будучи бизнесменом, он привык во всем искать выгоду — без выгоды он и палец о палец не ударил бы и словом не обмолвился. Но сегодня за какие-то жалкие несколько минут его трижды безвозмездно спасали от смерти! Истинных добродетелей в этом мире все-таки немало — настоящий живой Лэй Фэн в эту смутную пору! Фан Ваньмин мысленно воздал должное Чжоу Сяоцяну и Хань Шаньпаню, не испытывая при этом ни малейшей тени насмешки.

Однако откуда ему было знать, что творилось в душах этих двоих в момент опасности? Хань Шаньпан лез из кожи вон, лишь бы помочь Чжоу Сяоцяну завершить задание, а Чжоу Сяоцян шел на смерть, желая отомстить за Хань Шаньпаня. И хотя природа их характеров была такова, что подвернуйся им подобная удача по собственной воле — они бы не отказались, признаться в этом вслух они бы ни за что не смогли! К тому же первоначальное отношение Фан Ваньмина жутко их разозлило. Даже вздумай тот отблагодарить их миллионом юаней, они бы ни за что не взяли деньги — это означало бы уронить лицо! Разве тогда не вышло бы, что Фан Ваньмин воочию убедился в их мелочности и усомнился в бескорыстии их поступка?

Чжоу Сяоцян подполз к Хань Шаньпаню. Тот таращил налитые кровью глаза, похожие на медные колокола. С замирающим сердцем Чжоу Сяоцян попытался опустить ему веки:

— Третий толстяк, брат отомстил за тебя. Спи спокойно. В первый и пятнадцатый дни лунного месяца, а также в праздники Цинмин и Чунъян я буду жечь для тебя бумажные деньги и благовония.

Хань Шаньпань неожиданно подал голос:

— В праздники Цинмин и Чунъян бумагу можешь не жечь, я всё равно туда не попаду.

Чжоу Сяоцян аж подскочил от испуга:

— Ой! Третий толстяк, так ты умер или нет?

Хань Шаньпан проворчал:

— Ты мне палец придавил. Если не сдвинешься, я от боли помру.

Чжоу Сяоцян торопливо перекатился в сторону — и впрямь! Одна ладонь Хань Шаньпаня аккурат оказалась под его собственным задом, неудивительно, что ему казалось, будто он сидит на чем-то твердом. Но тут в голове Чжоу Сяоцяна мелькнула мысль: погодите-ка, если Хань Шаньпан говорит и чувствует боль, значит, он жив? Но как же так — в него угодили пули из автомата, при столь тяжелом ранении разве можно выжить?

Как бы ни ломал он голову над разгадкой, Чжоу Сяоцян все равно обрадовался:

— Третий толстяк, слава богу, ты жив! Я отвезу тебя в больницу!

Чжоу Сяоцян с трудом попытался подняться. Хань Шаньпан внезапно сам вскочил на ноги и выпалил:

— Какая к черту больница! Сплошные царапины. Просто испугался до смерти. Я же, блин, надел бронежилет и напрочь забыл об этом! Впервые в жизни попал под стрельбу — жуткое дело. Ничего, привыкну, и больше позориться не стану. Только что я и сам думал, что отдал Богу душу, а в груди так пекло и дыхание перехватывало — я же не шутил с тобой.

Чжоу Сяоцян остолбенел:

— Чего? Бронежилет? Как такое возможно?

Хань Шаньпан повернулся к нему спиной и завел руку за воротник, извлекая из-под одежды поднос. Разве это не был тот самый толстый поднос из нержавеющей стали, на котором официанты в шашлычной подавали блюда? В него наполовину вошли пять пуль. Обладай они чуть большей силой или будь этот поднос хоть капельку тоньше, Хань Шаньпан действительно превратился бы в решето. И даже при этом на его спине красовалось пять кровавых дыр, но такие ранения уже не угрожали внутренним органам — достаточно было наложить мазь и забинтовать.

Оказывается, Хань Шаньпан не был обделен сообразительностью. Сперва он спер этот поднос лишь для того, чтобы заставить пренебрежительного официанта заплатить штраф из своего кармана, но когда услышал, как грабители открыли огонь, разгоняя толпу, он сообразил сунуть поднос под одежду. Одеяние у этого толстяка было просторным, так что спрятанный на груди поднос никто бы не заметил. Кто бы знал, что в критический момент эта вещь спасет ему жизнь!

Чжоу Сяоцяна смущало лишь то, что Хань Шаньпан плевался кровью. Тревожно глядя на друга, он спросил:

— Слушай, а у тебя точно нет внутренних повреждений? Ты же только что кровью харкал.

Хань Шаньпан сплюнул еще раз:

— Когда меня швырнуло на ступени и спину пронзило болью, я случайно прикусил язык. Ну как ты сам? В порядке? Тебе ведь пуля в грудь угодила, но по тебе не скажешь, что ты помирать собрался.

С этими словами Хань Шаньпан принялся шарить руками по груди Чжоу Сяоцяна. Тот оттолкнул его и наконец нашел время осмотреть собственные повреждения: революционный рюкзак, призванный служить народу, был разорван в клочья, а его содержимое валялось по всему полу. Разорвав рубашку на груди, он не обнаружил там никаких пулевых отверстий.

Чжоу Сяоцян поднял с пола Великое Оружие Убийства: на тыльной стороне остались лишь несколько незаметных вмятин, которые исчезли после того, как он потер их рукой. Подняв Великое Оружие Убийства повыше, он сказал Хань Шаньпаню:

— Вот же бред собачий, эта штука спасла мне жизнь! Все пули угодили прямо в нее. Правда, кажется, у меня все-таки легкое внутреннее кровотечение, иначе с чего бы мне харкать кровью?

Хань Шаньпан помогал Чжоу Сяоцяну собирать разбросанные вещи:

— Главное — ласты не склеил, а остальное стерпим. Пошли отсюда скорее, полиция уже поднимается наверх. Если только ты не хочешь прослыть героем, но разве легко быть героем? Придется еще терпеть косые взгляды обывателей.

Последние слова предназначались стоявшему неподалеку в полном оцепенении Фан Ваньмину. Тот испытывал жгучий стыд и не знал, что и сказать, поэтому просто молча стоял на месте.

Чжоу Сяоцян, разумеется, не собирался корчить из себя героя. Он спасал людей ради собственной цели, просто посторонним об этом было невдомек. Собрав пожитки из рюкзака, они, поддерживая друг друга и не обращая внимания на изумленный взгляд Фан Ваньмина, под его слабые попытки их остановить хромая скрылись в аварийном проходе.

В этот момент снизу сплошным потоком устремлялись полицейские, переодетые в штатское агенты и бойцы вооруженной милиции. Там же толпились ничего не понимающие владельцы магазинов, которые боялись лишиться дорогих украшений и наспех возвращались проверить свои лавки, не слушая никаких уговоров дежуривших на входе стражей порядка. На самом деле обстановка все еще оставалась опасной: Очкарик и Сяо Сань скрылись в направлении крыши, и полиция уже брала здание в кольцо. Начни те двое отчаянно сопротивляться, внизу по-прежнему было бы небезопасно. Впрочем, всё это уже не имело никакого отношения к Чжоу Сяоцяну и Хань Шаньпаню — получив награду, им полагалось исчезнуть.

[032] Наказание в аэропорту

В номере 308 Гранд-отеля «Реджент» Ли Сянцинь зачарованно смотрела на потрепанный черный пиджак. Выражение ее лица постоянно менялось: то решительное, то колеблющееся, и трудно было догадаться, о чем она думала.

Внезапно три громких стука в дверь вывели Ли Сянцинь из задумчивости. Она хлопнула себя по лбу, вытащила пистолет PPK и мысленно выругалась: «Ли Сянцинь, Ли Сянцинь, ты же провалишь надежды командира! Главное — выполнить задание!»

Снаружи раздался громкий голос:

— Это я, Чжоу Сяоцян.

Ли Сянцинь спрятала пистолет за спину и отперла дверь. И впрямь — на пороге стоял Чжоу Сяоцян, и никого больше. Только после этого Ли Сянцинь с облегчением убрала оружие в кобуру. Кстати говоря, Чжоу Сяоцян потому и подал голос из коридора заранее, что опасался получить пулю от открывшей дверь Ли Сянцинь — такая смерть была бы слишком глупой.

Увидев Ли Сянцинь, Чжоу Сяоцян ухмыльнулся:

— Чего еще не ушла? Я уж думал, ты съехала.

Ли Сянцинь холодно бросила:

— Как я могла уйти, не выполнив задание? А вот ты где пропадал все эти дни?

Чжоу Сяоцян ответил:

— Где мне еще быть? Перебиваюсь как могу. Один день не поработаешь — и голодаешь, не то что вы, госслужащие на обеспечении. По-моему, тебе стоит сменить жилье: здесь слишком опасно, если ты будешь засиживаться тут надолго, Золотой Зуб тебя мигом вычислит.

Ли Сянцинь ни капельки не смягчилась:

— Я и без тебя это прекрасно знаю!

Чжоу Сяоцян ничуть не обиделся на ее тон. Он вальяжно рухнул на диван и протянул:

— Не меняешь квартиру, потому что боишься, что я тебя не найду? Тоже верно, у меня даже мобильника нет, вести дела и вправду неудобно. Как насчет того, чтобы выбить для меня у государства немного аванса на оперативные расходы? У меня друг в больнице, а с наличностью в последнее время туго… О, мой пиджак! Ты что, постирала его и решила использовать как половую тряпку?

Лишь теперь Чжоу Сяоцян заметил на столе растерзанную одежду — не тот ли это самый черный пиджак, что он брал у агента 007? Только теперь вещь была идеально чистой: судя по всему, Ли Сянцинь его постирала.

Ли Сянцинь густо покраснела, единым движением схватила пиджак и швырнула его на кровать. Сама она тоже опустилась на диван и произнесла:

— Я потому и рисковала, оставаясь здесь, что хотела дождаться тебя. Вот держи мобильный телефон, носи с собой — если что-то понадобится, я позвоню.

Телефон был без опознавательных знаков. Чжоу Сяоцян не мог понять, то ли это дешевая подделка, то ли спецсредство, поставляемое разведке государством. Впрочем, раз уж аппарат достался на халяву, почему бы не взять? Сунув трубку в карман, Чжоу Сяоцян продолжил гнуть свою линию:

— А как насчет оперативных расходов? Мне ведь и вправду нужно спасать человека.

— Сколько тебе нужно? — Ли Сянцинь поморщилась. Отказать не хотелось, но и отдавать деньги она не могла: материальное положение Чжоу Сяоцяна ей было известно до мельчайших деталей, он сам продемонстрировал его ей и Фан Жулуну несколько дней назад.

Чжоу Сяоцян удивился:

— Разве за успешное завершение поиска черепа динозавра не полагается премия в пятьдесят тысяч?

Ли Сянцинь повысила голос:

— Кто тебе сказал про пятьдесят тысяч?!

Чжоу Сяоцян опешил:

— Да Вэньси сказал.

Ли Сянцинь отрезала:

— Вот и приведи его сюда, пусть он тебе эту премию в пятьдесят тысяч и выплачивает.

Чжоу Сяоцян с грохотом хлопнул ладонью по столу:

— Какого черта, вы что, издеваетесь надо мной?! Да Вэньси упрятали в психушку, где я тебе его отыщу? Раз так, нам больше не о чем договариваться, каждый идет своей дорогой!

Ли Сянцинь молниеносно выхватила пистолет и направила дуло прямо в лоб Чжоу Сяоцяну. Тот с кислым видом опустился обратно на диван: против лома нет приема, а против пули — тем более. Не будь у него в запасе пилюли Летящего Ножа, которую он сейчас просто не успел бы проглотить, Чжоу Сяоцян всерьез задумывался о том, чтобы прирезать эту Ли Сянцинь на месте.

Покорность Чжоу Сяоцяна вызвала на губах Ли Сянцинь легкую победную улыбку. Она опустила оружие, и голос ее стал значительно мягче — прямо как у коварной тетушки, заманивающей конфеткой малолетнего ребенка:

— Умница. Только послушным мальчикам достаются награды. На самом деле премия от государства составляет всего пятьсот юаней. Наверное, Да Вэньси что-то перепутал, когда передавал тебе информацию — он ведь душевнобольной, разве можно верить всему, что он мелет?

Чжоу Сяоцян подпрыгнул на месте, словно ужаленный змеей:

— Сколько?! Пятьсот юаней?! Пусть мертвецы на вас за такие деньги пашут!

Пистолет Ли Сянцинь снова оказался наготове, и Чжоу Сяоцяну пришлось вновь усесться на диван, мысленно раздевая Ли Сянцинь и подвергая ее самым изощренным издевательствам тысячу раз! Пятьсот юаней?! Знал бы он заранее, ни за что не стал бы связываться со всей этой канителью! Впрочем, Ли Сянцинь с самого начала угрожала ему расправой, если он откажется сотрудничать, а это означало, что вне зависимости от суммы эту сделку придется доводить до конца.

По лицу Чжоу Сяоцяна Ли Сянцинь прекрасно видела всю степень его ненависти к ней, но от этого ей становилось только веселее, а тон ее звучал все менее и менее официально. Жаль только, что Чжоу Сяоцян был ослеплен деньгами и совсем этого не заметил.

— Государство выделяет пятьсот юаней — да, это немного. Но если ты будешь послушным, я могу спонсировать тебя из личных средств на пару десятков тысяч, это не проблема.

Лицо Чжоу Сяоцяна мгновенно прояснилось. Он вцепился в руку Ли Сянцинь:

— Правда?! Тогда выдай-ка пару тысяч авансом, мне срочно нужно выручать человека, я сейчас без денег как без рук.

http://bllate.org/book/24355/2837205