Глаза Лю Гана налились кровью, казалось, от гнева они сейчас вспыхнут, но он прекрасно понимал: тягаться с Чжоу Сяоцяном ему не по силам. Быть может, объединись он со своим зятем Сунь Юйфэном, еще появился бы шанс, однако Хань Шаньпан то и дело выглядывал из кухни. Если бы они вдвоем полезли в драку, Хань Шаньпан точно не стал бы сидеть сложа руки — тогда ему одному хватило бы сил справиться с парочкой шурина и зятя. Лю Гана посещала мысль прибегнуть к помощи телохранителей Лай Ювэя, но после того испуга, что нагнали на них военные, те попрятались по углам. Сейчас во дворе толпились лишь перепуганные гости: уйти они не могли, а оставаться здесь было страшно.
— Пей! — Чжоу Сяоцян силой сунул бокал с вином прямо в руки Лю Гану. Тот с отчаянием глянул на Сунь Юйфэна, но тот лишь неопределенно пожал плечами — ему сейчас было совсем не до шуриновских проблем.
Сжав зубы, Лю Гай вдруг взмахнул рукой и смахнул со столика Чжоу Сяоцяна все бокалы на землю. Раздался оглушительный звон разбитого стекла. Управляющий вновь примчался мелкой рысцой, и Чжоу Сяоцян тут же обратился к нему:
— Управляющий, этот гость перебил бокалы. Как думаешь, во сколько ему обойдется ущерб?
Управляющий был наслышан о недавнем столкновении военных и полиции, просто не смел вмешиваться. Чжоу Сяоцян внезапно превратился здесь в самую влиятельную фигуру, и управляющий, не зная, что за ним стоит, остерегался действовать опрометчиво. Оставалось лишь выдавить:
— Разумеется, возместит по полной стоимости.
Доставая деньги, Лю Гай бормотал:
— Возмещу, всё возмещу.
Связываться с военными он не смел, а с управляющим Лай Ювэя — тем более. Когда он только разбивал бокалы, в мыслях у него уже крутилась готовность заплатить: лишь бы не заставляли пить это проклятое пойло, а деньги — дело наживное, откупится от беды.
Чжоу Сяоцян подхватил поднос и удалился: разбираться с размером компенсации было не его заботой. Главное — он уже отомстил за недавнюю клевету со стороны Лю Гана. Впрочем, из-за того, что он силой заставлял Лю Гана пить и перебил стаканы, остальные гости стали держаться от Чжоу Сяоцяна еще дальше, а управляющий больше не поручал ему никакой работы. В итоге Чжоу Сяоцян сделался самым праздным человеком на заднем дворе и, недолго думая, просто бросил поднос, принявшись слоняться без дела.
Внезапно в микронаушнике Чжоу Сяоцяна раздался потрескивающий сигнал — на связь вышла Ли Сянцинь! Вскоре установилась связь и с Фан Жулуном. Судя по всему, операция начиналась. Первой подала голос Ли Сянцинь:
— Какая обстановка внутри в нуле-ноль-восьмом?
Чжоу Сяоцян, понизив голос, проговорил в пуговичцу на рабочей форме, похожую на микрофон:
— Опасная. То полиция нагрянет, то армия, уже двоих увезли. Зато здешние гости на удивление покладистые, в это даже трудно поверить.
Говоря это, Чжоу Сяоцян выискивал места пооживленнее. И вовсе не потому, что любил толпу — просто он использовал людей как живой щит, чтобы загородиться от возможного прицела винтовки Ли Сянцинь! Чжоу Сяоцян уже понял: хотя многое в этом мире изменилось, ключевые сюжетные точки, влияющие на всю миссию, останутся неизменными. Изначально этот прием должен был сорваться, но сейчас Фан Жулун с помощью армейской мощи заставил его состояться. А значит, на сцене вот-вот появится Лай Ювэй.
Голос Фан Жулуна внезапно вклинился в разговор:
— Нуль-ноль-восьмой, каково это — чувствовать себя всеобщим центром внимания? Хватит болтать, немедленно найди Лай Ювэя! По моим расчетам, он сейчас проворачивает сделку с контрабандистами культурных ценностей!
Чжоу Сяоцян отозвался:
— Честно говоря, я понятия не имею, как он выглядит. Откуда мне знать, где его искать?
Тут же раздался голос Ли Сянцинь:
— К воротам Лай Ювэя подъехала еще одна машина. Нуль-ноль-восьмой, соберись! Судя по номерам, прибыл уездный глава и секретарь уездного комитета партии. Лай Ювэй непременно выйдет их встречать.
И действительно, приехали глава уезда Цюньшань Яо Чан и секретарь уездного комитета партии Вэнь Ифэн, а вместе с ними еще один автомобиль с номерами Сишаня. Банкет, атмосфера на котором уже начала остывать, с прибытием этих трех машин мгновенно ожил. Гости поспешили к выходу навстречу гостям. Те, кто еще минуту назад жалел, что пришел на этот прием, вмиг переменились в лицах: появление главы уезда, секретаря парткома и крупного предпринимателя из Сишаня стоило того, чтобы стерпеть любые прежние неурядицы.
Однако странно было то, что Лай Ювэй так и не показался. Неужели глава уезда, партийный секретарь и влиятельный бизнесмен из Сишаня прибыли вместе, а он даже не удостоился выйти их встретить лично? Не слишком ли вольготно ведет себя этот Лай Ювэй?
— Дядя! Дядя, я здесь! — изо всех сил замахал руками Лю Ган.
Крупный предприниматель, шедший в ногу с главой Яо и секретарем Вэнем, перевел взгляд, заметил Лю Гана и чуть заметно кивнул в знак приветствия. Увидев это, толпа сама собой расступилась, образовав проход. Лю Ган и Сунь Юйфэн беспрепятственно подошли к главе уезда Яо и секретарю Вэню, потеряв дар речи от волнения. Хотя они обычно и заправляли делами на фабрике, но Дашаньчжэнь — глушь провинциальная, да и предприятие мелкое, с мизерной стоимостью продукции, так что глава уезда с секретарем отроду не знали его в лицо!
Но даже если прежде не знали, теперь обязаны были узнать. Ведь Лю Ган назвал дядей того самого богатого гостя, перед которым так угодничали глава уезда и партийный секретарь. Одно лишь это родство мгновенно привлекло к Лю Гану и Сунь Юйфэну внимание сильных мира сего. Стоявший за спиной секретарь тут же шагнул вперед и шепнул пару слов. На лицах главы уезда и секретаря появились улыбки, и они по очереди пожали руки Сунь Юйфэну и Лю Гану.
— Ого, предприниматели из Дашаньчжэня! Рад знакомству, рад знакомству.
Сунь Юйфэн и Лю Ган от волнения едва не покусывали губы, ноги казались чужими — они никак не могли сообразить, куда их переставлять, и всё не выпускали руки главы Яо и секретаря Вэня. Лишь когда оба чиновника с усилием высвободили ладони, посвежевшие лица слегка омрачились недовольством, однако из уважения к влиятельному гостю они решили не устраивать сцен.
Секретарь Вэнь произнес:
— Директор Фан, успех нынешнего проекта с торгово-развлекательным комплексом — отличное начало. Надеюсь, в дальнейшем наше сотрудничество станет еще более тесным. Вопрос с заводом по переработке сельхозпродукции нужно решить в самое ближайшее время. В нашем уезде больше десятка поселков и волостей, непременно найдется место, которое придется вам по душе.
Его превосходительство секретарь Вэнь только заикнулся об инвестициях, как Лю Ган тут же вставил слово:
— Дядя, по-моему, лучше всего разместить завод сельхозпродукции в Дашаньчжэне. Наш поселок находится в удалении, экология не загрязнена, это идеальное место для производства и переработки агротоваров.
Лицо главы Яо слегка помрачнело. Он возразил:
— В Дашаньчжэне с экологией и впрямь неплохо, но, по моему мнению, тамошняя дорога слишком разбита. Куда уместнее построить завод в Чэнгуаньчжэне. В конце концов, если взглянуть на сельское хозяйство всего уезда Цюньшань, практически везде применяется экологически чистый беспримесный метод, так что нет никакого смысла делать такой крюк.
Сунь Юйфэн кое-что смыслил в чиновничьих интригах уезда Цюньшань: он знал, что человек главы Яо, Лю Дунлай, занимает пост главы волости Чэнгуаньчжэнь, а потому в словах главы уезда сквозит изрядная доля личной заинтересованности. Земля в Чэнгуаньчжэне дорогая, что существенно увеличит инвестиционные затраты, да и уровень зарплат рабочих там выше, чем в Дашаньчжэне. Разница в расходах за год вместе со стоимостью отчуждения земли с лихвой окупила бы ремонт дороги в Дашаньчжэнь.
Секретарь Вэнь заметил:
— Земли в Чэнгуаньчжэне разбросаны, а вот Сисунчжэнь, на мой взгляд, — отличный вариант. В семидесятых годах там открывали крупную ферму при лесничестве Сяоюаньмяо. Постройки тех времен можно отремонтировать и использовать повторно, что сэкономит колоссальную сумму на инвестициях.
Младший брат жены секретаря Вэнь Ифэна, Сунь Жофэй, занимал пост секретаря парткома волости Сисунчжэнь, так что предложение Вэнь Ифэна строить перерабатывающий завод именно там тоже не было лишено умысла. Тем не менее его аргументы выглядели куда убедительнее, чем у главы Яо, что и привело последнего в бешенство. Оба чиновника уперлись рогами, из принципа сверля взглядом директора Фана в ожидании его вердикта.
Мужчина, которого назвали директором Фаном, слегка нахмурился. Последние два дня выбор места под строительство завода изрядно трепал ему нервы и донимал бесконечными домогательствами. Многие пытались заполучить инвестиции через самые разные связи — взять хотя бы эту троицу. С двумя высокопоставленными чиновниками было просто: какое бы место он ни выбрал, внешне они обязаны изображать радость. Но вот этот родственничек Лю Ган оказался на редкость прилипчивым. Если бы не наказ матери, директор Фан ни за что не стал бы навещать ее старых знакомых — и вот стоило заглянуть, как тут же начались проблемы.
Откашлявшись, директор Фан произнес:
— Вопросы инвестиций, пожалуй, обсудим в другой раз. Разве мы собрались здесь не ради коктейльной вечеринки? Как-никак, гостям прежде всего стоит предложить по бокалу вина, ха-ха.
Глава Яо и секретарь Вэнь понимали, что давить слишком сильно не стоит, и согласно рассмеялись:
— Конечно, конечно. А где же старина Лай? Мы все уже здесь, а он даже не вышел встретить гостей.
Судя по тону главы Яо и секретаря Вэня, к Лай Ювэю они относились с большим пиететом.
Сам Лай Ювэй так и не появился, зато его управляющий неустанно поддерживал порядок. Вскоре слуги внесли подносы с разнообразными напитками, и директор Фан наугад прихватил один бокал. Управляющий пояснил секретарю Вэню и главе Яо:
— Уважаемые руководители, прошу прощения за задержку. Директор Лай еще не закончил капельницу — последние два дня он хворает, но уже совсем скоро выйдет к гостям.
Секретарь Вэнь махнул рукой:
— О, пустяки, не беда. Мы пока выпьем вина и подождем его.
— Дядя! — Лю Ган и Сунь Юйфэн снова пристроились подле директора Файна. Лю Ган затараторил: — В какой бы волости ни решили строить завод, я очень хочу работать на вашем предприятии. Сам видишь, мне скоро сорок, а я до сих пор толком ничего не добился. Только благодаря помощи моего зятя смог выбиться в начальники цеха. Но дела на трикотажной фабрике Дашаньчжэня идут так себе, хотелось бы поискать иные пути.
Директор Фан оказался в затруднении. Хотя общался он с этим родственничком-кузеном недолго, но успел составить представление о его умственных способностях. Доверять ему руководство предприятием по переработке сельхозпродукции казалось верхом безрассудства. С другой стороны, раз Лю Ган завел об этом речь, отказать напрямую неудобно. Оставалось надеяться затянуть время, а если тянуть дальше будет некуда — пристроить Лю Гана на какую-нибудь захудалую синекуру, где он просто получал бы зарплату, лишь бы исполнить материнское поручение.
Директор Фан ответил:
— Лю Ган, делами нужно заниматься не языком трепать. Когда всё уляжется, можешь прийти на мою фабрику поучиться. Если у тебя действительно проявится управленческий талант, я зарывать его в землю не стану, ха-ха. Прошу прощения, мне нужно в уборную, продолжайте отдыхать.
В словах директора Фана отчетливо слышалось желание отделаться. Уходил он в туалет еще и потому, что опасался возражений со стороны Лю Гана. И хотя сами Лю Ган с Сунь Юйфэном этого, скорее всего, не поняли, опытные аппаратчики вроде главы Яо и секретаря Вэня уловили это с полуслова.
Едва директор Фан удалился, глава Яо заговорил:
— Управляющий Сунь и начальник цеха Лю — поистине столпы наших уездных и волостных предприятий в Цюньшане. Если у вас есть такое желание, уездный комитет партии может провести совещание и перевести вас обоих на работу на уездную трикотажную фабрику. У вас ведь богатый управленческий опыт на местах, и я думаю, Сунь справится с руководством цехом без проблем. Ну а товарищ Лю вполне мог бы занять место заместителя начальника цеха.
Секретарь Вэнь тоже был тертым калачом. Поддакнув, он добавил:
— Верно. Переработка сельхозпродукции — дело для вас новое, к тому же на этапе создания нового предприятия хлопот не оберешься. Подождите, пока всё стабилизируется, тогда и подумаете.
Услышав такую подсказку от самого секретаря Вэня, Лю Ган почувствовал себя плывущим по морю кораблем, завидевшим маяк. И вправду: с какой стати он лезет организовывать этот завод, если в процессах ни черта не смыслит? Хватит ли у него ума поднимать предприятие с нуля? Одни нервы итрепка, да еще не факт, что заработает хоть что-то. А глава Яо и секретарь Вэнь проявили такую благосклонность! Уездная трикотажная фабрика — крупное государственное предприятие с шеститысячным коллективом, устроиться туда замначальника цеха — предел мечты! А главное — половину работников трикотажной фабрики составляли незамужние девушки, и в голове Лю Гана уже зашевелились привычные мыслишки.
Осознав всё это, Лю Ган закивал с усердием дятла:
— Глава Яо, секретарь Вэнь, вы правы, спасибо за подсказку. Пожалуй, мы с зятем лучше переведемся на уездную трикотажную фабрику. Верно, зять?
Сунь Юйфэн уж кому-кому, а возможностям начальника цеха на уездной трикотажной фабрике знал цену. Только с одних подношений от мастеров участков за месяц набегало по несколько тысяч, а если прибавить еще откаты от поставщиков сырья — это же несравненно лучше, чем барахтаться в полудохлой дыре дашаньчжэньской трикотажной фабрики! Разумеется, Сунь Юйфэн с восторгом ухватился за это предложение.
В этот момент управляющий Лай Ювэя, видя, что все гости собрались, отдал распоряжение кухне подавать шведский стол. Гости, разбирая маленькие тарелочки и выбирая лакомства по вкусу, небольшими группами расходились вокруг, оживленно беседуя. Атмосфера вернулась к прежней непринужденной гармонии.
Глава Яо, секретарь Вэнь, Сунь Юйфэн и Лю Ган столпились перед аппетитным молочным поросенком на вертеле. Пусть Сунь Юйфэн с Лю Ганом и слыли задельными парнями в Дашаньчжэне, запеченного поросенка им доводилось видеть впервые. Золотистая корочка так и манила, а ряженый уйгуром в тюбетейке повар ловко кромсал мясо острым ножом. Каждому досталось по нескольку ломтиков. Попробовав на вкус, даже недолюбливавший барбекю глава Яо рассыпался в похвалах:
— Недурно, поистине великолепный вкус.
Что до Сунь Юйфэна с Лю Ганом, у тех аж слюнки потекли.
Когда тарелки всех четверых заполнились доверху, повар-лжеуйгур указал ножом на ряды с жареными поросятами, баранами и утками, обращаясь к подошедшему человеку:
— Уважаемый, а вам чего положить?
Какой-то мужчина оттеснил Лю Гана с главой Яо и шагнул вперед. Молча покачав головой на предложение повара нарезать мясо, он вдруг единым движением выхватил из-за пояса кухонный тесак и, не дожидаясь реакции окружающих, с размаху опустил его со словами:
— Кхе... Я лучше сам.
Сверкающий лезвием тесак с грохотом впился в разделочную доску, в мгновение ока покромсав жареную утку на аккуратные ровные куски — на доске остались глубокие рубящие следы. Повар перепугался до того, что тюбетейка соскользнула с его головы на пол, а рот так и остался открытым. Не обращая на него никакого внимания, мужчина сам переложил в тарелку несколько кусков утиной ножки и с невозмутимым видом собрался удалиться, в то время как стоявшие неподалеку девицы в откровенных купальниках принялись тыкать в него пальцами.
— Чжоу Сяоцян! Это что за вольница? — взревел Лю Ган.
Уткой тесаком орудовал именно Чжоу Сяоцян. Запасной нож Ганьцзян и Мое, засунутый за пояс сзади, был почти незаметен, но упирался в спину так, что согнуться не получалось. Тогда Чжоу Сяоцян просто вытащил его из-под рубашки и гордо закрепил спереди на ремне. Шагал он размашисто, покачиваясь из стороны в сторону, и выглядел донельзя браво — разумеется, переняв этот трюк из шпионских фильмов про агента ноль-ноль-семь. Поскольку все присутствующие сторонились его как чумы, соблюдать осторожность больше не требовалось.
Глава Яо переглянулся с секретарем Вэнем. Проработав в тандеме долгие годы, они по одному взгляду поняли: этот молодой человек с тесаком на поясе не имеет никакого отношения к людям их круга. На лицах обоих одновременно мелькнуло раздражение. Размахивать тесаком в присутствии главы уезда и первого секретаря парткома — это что, угроза? По правде говоря, Чжоу Сяоцян в душе не ведал, кто они такие, а принялся красоваться лишь потому, что увидел их в компании Сунь Юйфэна и Лю Гана, посчитав прихвостнями этой парочки. Иначе и в мыслях бы не было выпендриваться.
Ледяным тоном глава Яо поинтересовался:
— Молодой человек, как звать? Полагаю, такая увесистая тесачина относится к числу холодного оружия.
Не успел Чжоу Сяоцян рта раскрыть, как Лю Ган перехватил инициативу:
— Глава Яо, этот тип — завзятый смутьян из нашего Дашаньчжэня! К тому же, насколько мне известно, он замешан в деле о самозванце-переговорщике в торгово-развлекательном комплексе. Его преступления тяжки!
Хоть умом Лю Ган обычно не блистал, сейчас он сообразил на славу: распространяться о том, что Ван Хамвэй с матерью увезены военными как раз из-за того дела со лжепереговорщиком, он не стал. Узнай об этом глава Яо с секретарем Вэнем, им пришлось бы взвесить последствия, и они наверняка не стали бы трогать Чжоу Сяоцяна. Сейчас же лица высокопоставленных чиновников помрачнели чернее тучи перед грозой.
— Управляющий Юй! — окликнул глава Яо, и доверенный человек Лай Ювэя тут же подбежал трусцой.
Глава уезда приказал:
— Что это за субъект? Почему его пропустили внутрь? Немедленно уведите его отсюда и доставьте прямиком в районное отделение полиции. Завтра же к утру на моем столе должно лежать досье по нему — самое подробное, чтобы ни одна мелочь не ускользнула!
Управляющий Юй замялся. Ранее он уже докладывал Лай Ювэю о ситуации с Чжоу Сяоцяном, но тот велел не вмешиваться. К тому же за спиной парня маячила армия — управляющему не хватило бы духу и десятка жизней, чтобы пойти против него.
— Глава Яо, тут такое дело... — управляющий заискивающе замялся, надеясь, что тот сам оценит расстановку сил.
Секретарь Вэнь в гневе выпалил:
— Что такое? В грош нас не ставите? Даже если б старина Лай явился лично, он обязан был бы проявить уважение! Плевать мне, в каких кругах он крутится, но видеть его здесь сегодня я больше не намерен!
Сунь Юйфэн и Лю Ган от переполнявшего их торжества едва заметно подрагивали: они ни за что не поверили бы, что уездный глава и партийный секретарь не смогут придавить какого-то Чжоу Сяоцяна! Смелости хватит — пусть позовут армию, чтобы забрать вдобавок главу уезда с секретарем, поглядим, чем всё это кончится! Гулять так гулять, чем громче скандал, тем лучше.
Чжоу Сяоцян вовсе не страшился. Если б полиция действительно могла заявиться сюда, это было бы чудом — Фан Жулун ни за что бы не позволил. А с остальными он справился бы в одиночку, не говоря уж о том, что на кухне на подстраховке сидели Хань Шаньпан и Ли Гуй. Пусть глава уезда и партийный секретарь шишки крупные, но Чжоу Сяоцяну сегодня предстоит пройти через испытание жизнью и смертью. И что ему до какого-то там губернатора, если заявится и он? Сперва пусть попробуют уцелеть под градом пуль Ли Сянцинь!
При этой мысли Чжоу Сяоцян усмехнулся:
— Ого, глава уезда и секретарь, надо же. Мое почтение, мое почтение. Только в чем моя вина? Вроде бы законов я не преступал, в кутузку меня отправлять не за что.
Лю Ган вскинулся:
— Это ты-то не преступал?! Разгуливаешь с ножом — значит, умысел преступный! К тому же ты выдал себя за переговорщика и сорвал операцию по захвату бандитов в торговом центре. Твои преступления тянут на расстрел!
Чжоу Сяоцян парировал:
— Если уж говорить о тяжких грехах, то ты, Лю Ган, подходишь под них куда больше. Неужели ты всерьез думал, что оскорбления в адрес моей матери сойдут тебе с рук? Говорю тебе, Лю Ган, сгною — звать будут иначе!
Слова Чжоу Сяоцяна попали в самую болезненную точку, и Лю Ган на мгновение лишился уверенности, не находя возражений. Зато Сунь Юйфэн тут же принялся подливать масла в огонь:
— Ах ты, Чжоу Сяоцян! Да это же чистой воды клевета и месть! Твоя матушка грубо нарушила правила трикотажной фабрики, и ее увольнение абсолютно законно. Перед тобой стоят глава уезда Яо и секретарь Вэнь, а ты все еще упорствуешь? Народу вздумал противостоять? Правительству бросаешь вызов?
Обвинение мгновенно выросло до масштабов государственной измены.
Глава Яо, человек нрава горячего, с грохотом швырнул тарелку на пол:
— Возмутительно! На дворе эпоха законности, а этот негодяй средь бела дня смеет угрожать людям! Да за ним к тому же висят прежние грешки — совсем распоясался! Немедленно скрутите его! Позвоните Чэнь Ху, куда смотрит полиция в уезде, раз подобный сброд проникает в дом старика Лая! Безобразие!
— Верно, вяжите его немедленно! — заорал Лю Ган на управляющего Юя.
Полицейских поблизости не осталось, поэтому рассчитывать на задержание можно было только силами охраны Лай Ювэя. Какое же наслаждение испытывал Лю Ган! Наконец-то удалось взять реванш, а родственничек со стороны матери и правда оказался мощной поддержкой — стоило лишь сослаться на родство, как глава с секретарем проявили такую заботу.
— И кого это вы собрались вязать? — раздался в самый критический момент голос отнюдь не Фан Жулуна — тот сейчас меньше всего желал утихомиривать обстановку, жаждая лишь чтобы заварушка разгорелась ярче, дабы быстрее заставить Лай Ювэя показаться.
Как только Лай Ювэй объявится, дело будет решено, и ему не придется больше торчать здесь и смотреть этот цирк. Голос принадлежал вернувшемуся из туалета директору Фану.
Лю Ган, словно стремясь выслужиться, перебил всех остальных:
— Дядя, тут какой-то хмырь дерзит главе Яо с секретарем Вэнем да еще носит при себе опасное оружие. Надо бы призвать его к ответу по всей строгости!
Кто бы мог подумать, что директор Фан пропустит слова Лю Гана мимо ушей. Напротив, он с радостью бросился навстречу Чжоу Сяоцяну, протягивая сразу обе руки для рукопожатия:
— Ба! Да это же вы! Я искал вас повсюду, никак не ожидал повстречать здесь моего спасителя!
Стоило Чжоу Сяоцяну взглянуть на приближающегося Фан Ваньмина, спасенного им в торгово-развлекательном комплексе — отца Сяо Дэ и приемного свата Хань Шаньпана — как он всё понял. Сам-то Чжоу Сяоцян вовсе не стремился числиться чьим-то спасителем, но раз уж человек так искренне тянет руку, отказывать было неудобно.
Пожав протянутую ладонь, Чжоу Сяоцян произнес:
— Рад встрече.
Обращаясь к главе Яо и секретарю Вэню, Фан Ваньмин громко объявил:
— Уважаемые руководители, позвольте с гордостью представить вам человека, который спас мне жизнь во время событий в торгово-развлекательном комплексе! Он неоднократно закрывал меня собой от пуль, а совершив этот благородный поступок, не потребовал никакой награды и молча скрылся. Кто говорит, что души людей в нашей стране ослеплены деньгами? Благородство и мужество по-прежнему живы! Я считаю, что таких героев нужно воспевать во всеуслышание!
http://bllate.org/book/24355/2837212
Готово: