Это же гордость нашего уезда Цюньшань! Я решил, что помимо инвестиций в завод по переработке сельхозпродукции, дополнительно вложу средства в строительство филиала по производству электроники. Считайте это моим небольшим знаком признательности в адрес маленького героя.
Мэр Яо и секретарь Вэнь остолбенели. Какими бы мастерами перевоплощения они ни были, им никак не удавалось смириться с тем, что чей-то статус может в одно мгновение измениться настолько кардинально. Лю Ган и Сунь Юйфэн тем более не могли прийти в себя: разве этот парень не преступник? С какой стати он вдруг стал спасителем родственника самого главного инвестора? И ради этого спасителя тот готов вложить сотни тысяч, а то и десятки миллионов в строительство завода электроники?
Секретарь Вэнь кашлянул, мгновенно сменив тон, и, ухватив Чжоу Сяоцяна за другую руку, горячо заговорил:
— Оказывается, это наш маленький герой! Прошу простить за прежние недоразумения, тысяча извинений, тысяча извинений! Директор Фан абсолютно прав, это гордость нашего уезда Цюньшань! Мы собираемся представить тебя к награде за проявленное мужество и поднять весь уезд на изучение твоих героических поступков!
Чжоу Сяоцян с усилием выдернул ладонь из хватки секретаря Вэня и произнес:
— Извините, меня это не интересует.
Мэр Яо подхватил:
— Молодой товарищ, твое пренебрежение к славе и выгоде — это именно то, чему нам стоит поучиться! Из какой ты деревни? Как зовут твоего отца? Мы обязательно должны лично встретиться с этими замечательными родителями.
Голос Чжоу Сяоцяна слегка холоден:
— У меня нет отца, и учиться вам у меня нечему!
В этом мире Чжоу Сяоцян действительно понятия не имел, кто его отец. Мать наотрез отказывалась отвечать, а когда он донимал ее расспросами до слез, Чжоу Сяоцян просто махнул на это рукой. В конце концов, если разобраться, он здесь человек пришлый, и кем был отец прежнего владельца этого тела, уже не имело никакого значения.
Заметив выражение лица Чжоу Сяоцяна, мэр Яо сообразил, что затронул запретную тему, неловко улыбнулся и поспешил замять этот вопрос. Благоговейное отношение окружающих к Чжоу Сяоцяну жутко раздражало Лю Гана. Чувствуя себя уязвленным, он с недовольством обратился к Фан Ванмину:
— Двоюродный брат, этот же человек — преступник!
Лицо Фан Ванмина изменилось. Он испытующе посмотрел на Чжоу Сяоцяна, а тот лишь холодно усмехнулся и бросил Лю Гану:
— Настоящий преступник еще неизвестно кто! — С этими словами Чжоу Сяоцян перестал обращать на них внимание и зашагал прочь.
Фан Ванмин хмыкнул и потребовал у Лю Гана:
— В чем дело? Не смей ничего скрывать, иначе сам знаешь последствия!
Ледяной тон Фан Ванмина заставил Лю Гана испуганно вздрогнуть. Сунь Юйфэн попытался предостеречь шурина от болтовни обо всем подряд, но мэр Яо и секретарь Вэнь, стоявшие рядом, наградили его таким свирепым взглядом, что Сунь Юйфэн благоразумно замолчал. Лю Ган тоже не был дураком и выставил все в выгодном для себя свете: мол, он просто восхищался Чжоу Жомэй, а в пылу внезапного порыва — осквернил ее честь, из-за чего и поссорился с Чжоу Сяоцяном.
Тон Фан Ванмина стал еще более недоброжелательным:
— Лю Ган, мне кажется, у тебя жена вообще-то есть.
Пойманный на лжи Лю Ган растерянно хлопал глазами, не зная, как оправдаться. Мэр Яо тоже вытянул лицо и процедил:
— Сяо Лю, ты действовал слишком опрометчиво. Теперь я даже не знаю, как тебя наказать.
Лю Ган с глухим стуком рухнул на колени перед Фан Ванмином:
— Двоюродный брат, во всем виновато мое минутное помутнение рассудка! Умоляю, не наказывай меня!
Фан Ванмин вздохнул:
— Живо исчезни с моих глаз и больше никогда не попадайся мне на пути!
Лю Ган бросил взгляд на Сунь Юйфэна. Слова Фан Ванмина прозвучали для него как приговор к отправке в ад. Сунь Юйфэн глазами подал знак: мол, проси заступничества у секретаря Вэня. Лю Ган тут же шлепнулся на колени перед секретарем Вэнем:
— Секретарь Вэнь, ради того что это мой первый проступок, пожалуйста, замолвите за меня словечко перед двоюродным братом!
Вэнь Ифэн бросил взгляд на Фан Ванмина. Заметив, что тот никак не реагирует, он понял: двоюродный братец действительно сыт по горло этим родственничком и, судя по всему, намерен воспользоваться случаем, чтобы избавиться от него. Вэнь Ифэн тотчас принял суровый вид:
— Сяо Лю, переступать через такие принципиальные вопросы — худшее, что может сделать мужчина. То, что мать потерпевшей пока на тебя не заявила, уже огромная удача. Советую тебе немедленно убираться из уезда Цюньшань, иначе, если дело зайдет еще дальше, тебе придется туго. Тогда нам волей-неволей придется действовать строго по закону, и вины тебе уже не смыть.
Лю Ган остолбенел. Уехать из уезда Цюньшань? А как же тогда его место заместителя начальника цеха на уездной трикотажной фабрике? Посмотрев на мэра Яо, он увидел у того такое же свинцово-мрачное выражение лица, а его могущественный родственник-бизнесмен и вовсе отвернулся, демонстративно не желая на него смотреть. Оставалось уповать лишь на зятя.
Сунь Юйфэна в этот момент просто распирало от ярости. Ах ты проклятый шурин! Если бы не его попытка изнасиловать Чжоу Жомэй, завтра он, возможно, уже устроился бы на трикотажную фабрику. Но судя по реакции Фан Ванмина, мэр Яо и секретарь Вэнь теперь точно палец о палец не ударят, чтобы ему помочь! Уходить? Какой смысл оставаться здесь и позориться? По крайней мере, нужно переждать, пока они остынут, а уж потом возвращаться к этому вопросу.
Ли Гуй как раз стоял с подносом для напитков, когда мимо него проходил Хань Шаньпан. Ли Гуй ухватил толстяка за рукав и, указывая на бредущего вдали с поникшей головой Лю Гана, зашипел:
— Эй, эта сукина мать — не тот ли долбоящур, которого мы встретили у шашлычной? Тот самый, который пытался изнасиловать мать Сяоцяна.
Хань Шаньпан смачно сплюнул:
— Точно, он самый. Начальник цеха нашей поселковой трикотажной фабрики. А вон тот рядом — его зять. Когда у Лю Гана не вышло изнасиловать мать Сяоцяна, его зять взял да и уволил ее.
Ли Гуй небрежно швырнул поднос на землю и заявил:
— Чего тогда ждем? Давай врежем ему!
Хань Шаньпан возразил:
— Думаешь, мне не хочется? Но мы в гостях у Лай Ювэя, да и у Сяоцяна свой план.
Под «планом» Хань Шаньпан, конечно же, подразумевал покушение Ли Сянцинь и Фан Жулуна на Чжоу Сяоцяна, но откуда Ли Гую было знать об этом? Тот отмахнулся:
— План, блин! К чему тут эти планы? Пойдем начистим рыло, а там видно будет. Я на себя всю ответственность беру, еще тогда пообещал отвесить ему пинка при встрече.
Опасаясь, что Ли Гуй сорвет всю подготовку Чжоу Сяоцяна, Хань Шаньпан крепко обхватил его и не пустил:
— Не горячись! Кругом полно людей, здесь мэр и секретарь райкома. Если ты открыто изобьешь Лю Гана, то сам же вляпаешься по уши.
Ли Гуй зловеще ухмыльнулся:
— А сделать так, чтобы никто ничего не заметил — невелика хитрость. Смотри и учись.
Лю Ган и Сунь Юйфэн медленно пятились к выходу, отчаянно цепляясь взглядом за надежду: вдруг их жалобные лица разжалодобят мэра Яо и секретаря Вэня? Стоило тем замолвить словечко, как Фан Ванмину из соображений приличия пришлось бы оставить их на местах. Но эти надежды рухнули — высокие чиновники даже не глянули в их сторону.
Вдруг чьей-то мощной заурядной затрещиной Лю Гану отвесили увесистый пинок под зад. Его тело взмыло в воздух, словно запущенная ракета, а прямо перед ним находился мэр Яо, державший в руках блюдечко с кремовым пирожным. С размаху влетев в объятия мэра, Лю Ган опрокинул тарелочку, и весь крем густым слоем размазался по лицу чиновника. Тот вмиг превратился в раскрашенного актера пекинской оперы, а кусок крема угодил прямо в нос, вызвав приступ удушливого кашля.
Не успел Сунь Юйфэн испугаться полета своего шурина, как кто-то отвесил смачный пинок и ему самому. Его тело стрелой последовало за Лю Ганом прямо на секретаря Вэня. В руках у Вэнь Ифэна ничего не было, но под напором летящего Сунь Юйфэна он отлетел назад и рухнул прямо на жареного молочного поросенка. Хотя тушу сняли с огня уже некоторое время назад, свиной жир еще не успел остыть. Приземлившись на горячую свинью, Сунь Юйфэн испустил вопль, достойный резаного борова.
Задний двор особняка Лай Ювэя погрузился в полный хаос. Мэр Яо отчаянно вытирал лицо всем, до чего мог дотянуться, едва не схватив за грудь стоявшую рядом женщину в купальнике, но все же смог продрать глаза. Секретаря Вэня тем временем помощник поднял с жареного поросенка. Оба чиновника с ненавистью зыркнули на Сунь Юйфэна и Лю Гана и поспешно ретировались — в таком позором виде им было уже не до банкета.
Фан Ванмин никак не ожидал подобного поворота событий. Будучи богатым спонсором, он все же испытывал определенную тревогу, видя, как местных авторитетов опустили ниже плинтуса. Поспешно выскочив следом за чиновниками, он лично усадил их в машину, чтобы отвезти в больницу на осмотр, при этом на прощание даже не взглянув на Лю Гана.
Задний двор Лай Ювэя мгновенно опустел. Ошеломленные Сунь Юйфэн и Лю Ган понятия не имели, что делать дальше. Бросаться за мэром и секретарем с какими-то объяснениями было бесполезно — все равно никто бы не поверил, что их пнули со стороны, ведь в радиусе десяти метров вокруг не было ни души. Не призраки же? На совести обоих висело немало грешков, и от одной этой мысли у них по спине побежали мурашки. Если бы не толпа зевак вокруг, они бы уже рыдали от страха.
Наблюдавший за всем этим издалека Чжоу Сяоцян окончательно убедился, что техника Бешеного Девятишагового Боевого Кулака — не пустой звук. Это придало ему уверенности в успешном побеге с места казни и устранении Золотого Стрелка. Впрочем, сейчас Чжоу Сяоцян до конца не был уверен, что его вообще волокут на плаху: в этом реальном обществе судебная система все-таки работала исправно, и бессудных расстрелов направо и налево быть не должно.
— Ноль-ноль-осьми, ноль-ноль-осьми, — в наушнике раздался голос Ли Сянцинь.
Чжоу Сяоцян отозвался:
— Ноль-ноль-восьмой на связи.
Ли Сянцинь сообщила:
— Появился Лай Ювэй. Внимание, объект на горизонте.
Чжоу Сяоцян завертел головой по сторонам, но никаких внушительных или грозных фигур поблизости не заметил. Тут же в эфир вклинился Фан Жулун:
— Ноль-ноль-осьмой, приказываю немедленно сблизиться с Лай Ювэем!
Ли Гуй и Хань Шаньпан самодовольно ухмылялись, начисто забыв про работу. Многоходовочка Ли Гуя с чужими руками сработала блестяще: Сунь Юйфэн и Лю Ган разом настроили против себя и мэра, и секретаря райкома. Теперь их ждала неминуемая расплата, а то и полное разорение. Вдруг кто-то хлопнул Ли Гуя по спине:
— Эй, Старый Пэр, чего лыбишься?
Ли Гуй оглянулся:
— Старый Пэр? Ты какими судьбами здесь? Ого, да на тебе костюмчик с иголочки! Выглядишь прямо как человек, солидно!
Хлопнувшим по плечу оказался знакомый по распутным похождениям товарищ по кличке Старый Пэр. Хань Шаньпан тоже кивнул ему в знак приветствия. Старый Пэр пояснил:
— Да это чуваки подогнали. Наденешь — и сразу вид солидный, хотя в старых лохмотьях по мне куда как комфортнее.
Заметив за спиной Старого Пэра нескольких крепких парней в костюмах, Ли Гуй поинтересовался:
— Что, тоже притащил людей подработать? Но шмотки у вас, базару ноль, первоклассные. Нашей братии до такого далеко. Слышь, сколько платят за час? С таким прикидом небось баксов на десять больше нашего гребете?
В этот момент толпа гостей вокруг постепенно сплотилась вокруг Ли Гуя и Хань Шаньпана. Человек, шедший впереди всех, уже почти вплотную приблизился к ним, подобострастно склонив голову:
— Господин Лай! Слышал, вы приболели, надеюсь, ничего серьезного?
Старый Пэр кивнул:
— Пустяки. Спасибо, что пожаловали на банкет. Кстати, где мэр Яо и секретарь Вэнь? И старина Фан тоже, я хотел познакомить их с парой нужных людей.
Ли Гуй и Хань Шаньпан остолбенели. Ли Гуй, собираясь хлопнуть Старого Пэра по плечу, так и замер с поднятой рукой:
— С-старый Пэр... Т-ты и есть Л-лай Ювэй?!
Лай Ювэй неловко усмехнулся:
— Неожиданно, да? Только чур — о наших прежних шашнях никому ни слова! Сегодня хорошенько оторвемся, скидывайте рабочие робы, пусть другие пашут. Да, кстати, а где тот пацанчик, Сяоцян?
По указаниям Ли Сянцинь и Фан Жулуна Чжоу Сяоцян уже отыскал Лай Ювэя. Увидев того в лицо, он тоже порядком удивился. В этот момент скрытое на поясе Великое Оружие Убийства издало звуковой сигнал. С трудом сдерживая порывы, Чжоу Сяоцян украдкой заглянул внутрь: к его крайнему удивлению, устройство выдавало уведомление о появлении побочного задания: Спасти Лай Ювэя. Награда — навык силового типа.
Хань Шаньпан в два прыжка подскочил к нему:
— Сяоцян, ты в курсе, кто этот Лай Ювэй? Да это же Старый Пэр!
Бегло окинув взглядом окрестности и так и не обнаружив позиции снайпера Ли Сянцинь, Чжоу Сяоцян прикрыл пальцем микрофон-пуговицу и зашептал Хань Шаньпану:
— Великое Оружие Убийства подкинуло побочное квест-задание.
Хань Шаньпан склонился ближе:
— Лай Ювэю грозит опасность?
— Безусловно, — кивнул Чжоу Сяоцян. — Цель Ли Сянцинь и Фан Жулуна — прихлопнуть нас обоих в одном месте, чтобы повесить все на нас. Вообще-то нам плевать на жизнь Лай Ювэя, но кто бы знал, что он и есть Старый Пэр! Впрочем, даже если бы не был, бросать человека в беде нельзя, иначе награды нам не видать. Короче, я беру на себя отвлечение внимания Ли Сянцинь и Фан Жулуна, а ты немедленно волоки Лай Ювэя внутрь дома! Смотри не высовывайся наружу! И держись подальше от окон.
Хань Шаньпан кивнул:
— Понял.
Мгновенно преодолев пару шагов, он оказался за спиной Лай Ювэя, уцепил того за руку и потащил в сторону особняка:
— Пошли-пошли! Ты столько времени водил нас за нос, с тебя причитается пара рюмок штрафной. Народец здесь шумный, давай опрокинем по сороковке в уединенном месте.
Лай Ювэй, не обнаруживший поблизости троицы высокопоставленных чиновников, уже успел расспросить управляющего Юя об их исчезновении. Управляющий как раз указал на застывших столбом Сунь Юйфэна и Лю Гана. Лай Ювэй бросил через плечо тянувшему его Хань Шаньпану:
— Толстяк, а ведь эти двое — те самые обидчики Сяоцяна, с которыми мы сталкивались на площади Корейского барбекю?
— Точно они, — подтвердил Хань Шаньпан. — Но им уже воздали по заслугам. Поторопимся в дом, поверь мне, так будет лучше.
Ли Гуй самодовольно ухмыльнулся:
— Я же говорил, что при встрече отвешу им пару пенделей! Ты бы видел их тупые физиономии в тот момент. Наверное, им теперь всю жизнь в дерьме барахтаться. Перешли дорогу мэру и секретарю райкома, ха-ха... Ждите теперь подарков судьбы!
Однако Лай Ювэй выдернул руку из хватки Хань Шаньпана:
— Разве мужчина может бросать слова на ветер? Кажется, в прошлый раз я обещал угостить их дерьмом при следующей встрече. Ван Ху, займись этим.
Из-за спины Лай Ювэя выступил один из телохранителей:
— Слушаюсь, шеф Лай.
Лай Ювэй довольно кивнул и, увлекая за собой Хань Шаньпана и Ли Гуя, направился в особняк. На «пострадавших» от нервного срыва мэра и секретаря он обратил не больше внимания, чем на пустой звук. Из этого можно было сделать вывод, что положение и связи самого Лай Ювэя были весьма серьезными, иначе он ни за что не стал бы крутить носом перед лицом двух высших чиновников уезда.
— Т-тигр... Братец Тигр? — Сунь Юйфэн, человек бывалый, сразу узнал в приближающемся мужчине Ван Ху, одного из четырех главных помощников Лай Ювэя.
В прошлый раз Сунь Юйфэн обращался за помощью к брату Ван Ху по кличке Здоровяк, чтобы тот проучил Чжоу Сяоцяна, но до конца всей истории так и не добрался. Сейчас лицо Лай Ювэя показалось ему смутно знакомым, и он вдруг вспомнил, что этот человек сидел за одним столом с Чжоу Сяоцяном. Связав это с тем, как их самих недавно засунули в мешки и отходили до полусмерти, Сунь Юйфэн внезапно прозрел! Избившие их люди почти наверняка работали на Здоровяка! Причина была очевидна: Здоровяк помчался на разборки, но, увидев, что целью этих ублюдков был сам босс их босса, как он мог не взбеситься? Избить их мешками до полусмерти — это еще легкое наказание, могли ведь и не развязывая мешков в реку скинуть! От одной этой мысли Сунь Юйфэна бросило в холодный пот.
Ван Ху оставил без внимания жалобные мольбы Сунь Юйфэна и отдал приказ подчиненным:
— Сходите в туалет, наберите дерьма. Обязательно свежего! Не найдете — срете на месте. Наполните две миски, ни капли больше, ни капли меньше.
Сунь Юйфэн и Лю Ган едва не лишились чувств от ужаса:
— Братец Тигр, за... за что?!
Двое здоровяков из свиты Ван Ху уже развернулись в сторону уборной. Ван Ху пояснил:
— Шеф Лай считает, что раз вы так старательно рвались на банкет, ему неудобно оставлять вас без угощения. Будете есть дерьмок. Только здесь обстановка неподходящая, пойдемте поищем местечко поуютнее. Вперед, в помещение охраны!
Постом охраны на самом деле назывался небольшой одноэтажный домик у входа в усадьбу.
Лица Сунь Юйфэна и Лю Гана приобрели отчетливо зеленый оттенок. Они попытались броситься бечь, но неоткуда взявшиеся амбалы схватили каждого за шиворот и потащили за собой. Лю Ган истошно завопил:
— Нет-нет, только не дерьмо! Умоляю, я лучше мочи напьюсь...
Открыто рассуждать о фекалиях посреди торжественного банкета было верхом неприличия, поэтому один из охранников зажал Лю Гану рот ладонью, и вскоре вся процессия скрылась в дверях сторожки.
— Ноль-ноль-осьмой, приказываю немедленно перехватить Лай Ювэя! Не пускай его в особняк! — голос Фан Жулуна звучал на редкость взволнованно. До сих пор кто-нибудь из гостей постоянно заслонял Лай Ювэя, лишая возможности прицелиться, а теперь, не успев отойти от этой преграды, тот уже направлялся в дом. Видя, как план, казалось бы, шедший к триумфу, трещит по швам, Фан Жулун потерял всякое самообладание.
Чжоу Сяоцян ответил:
— Лай Ювэй вообще-то мой дядя, скажу остановиться — он остановится. Хочешь тормознуть — останавливай сам, помирать мне резону нет.
Фан Жулун выскочил из укрытия — к счастью, не побежав расправляться с Чжоу Сяоцяном лично, — и повысил голос на пару децибел:
— Ноль-ноль-осьмой, ты вообще понимаешь, что выполняешь боевую задачу?! В данной ситуации ты обязан подчиняться приказу! Беспрекословно подчиняться!
Но Чжоу Сяоцян пропустил его вопли мимо ушей и самым нежным голосом заворковал в гарнитуру Ли Сянцинь:
— Ацинь, после выполнения задания ты уедешь из уезда Цюньшань. Скажи, что тебе нравится? Я все куплю.
На том конце провода Ли Сянцинь на секунду замерла. Раньше Чжоу Сяоцян никогда не обращался к ней в таком ключе, да и сама она терпеть не могла подобных сюсюканий. Заглянув в оптический прицел и выискивая то мелькающую тут и там фигуру Чжоу Сяоцяна, Ли Сянцинь холодно бросила:
— Ничего не нужно.
Чжоу Сяоцян расплылся в улыбке:
— Надо-надо.
Ли Сянцинь вовсе не собиралась тратить время на эту болтовню и брякнула первое попавшееся:
— Белые розы, раз так.
Совершенно неожиданно сцена в точности повторила сюжет известного фильма. Не сдержав улыбки, Чжоу Сяоцян одобрительно протянул:
— Ю а вэри романтик.
Вспомнив, что стоит ей только нажать на спусковой крючок, как этот самый Чжоу Сяоцян превратится в бренный прах, Ли Сянцинь почувствовала в голосе примесь насмешки и укола совести. Насмешка — оттого, что парень до сих пор не догадывался о своей скорой смерти, а угрызения совести — потому что когда-то он спас ей жизнь.
— Возможно, это я тебе их подарю.
Чжоу Сяоцян ничуть не смутился:
— Ю а вэри романтик.
Подобный обмен любезностями, смахивающий на дешевое флиртование, раскалил ярость Фан Жулуна до предельной точки. Отключив общую связь с Чжоу Сяоцян, он напрямую связался с Ли Сянцинь:
— Ацинь, огонь!
http://bllate.org/book/24355/2837213
Готово: