Готовый перевод Super Weapon / Супероружие: Глава 29

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Чжоу Сяочян понятия не имел, чем умудрился насолить этой женщине, и от страха испуганно сжался в комок, не смея пошевелиться. На самом деле ему стоило лишь раз ударить Сваху Чжан, чтобы та свалилась с ног, но если бы он так поступил, то Чжоу Сяочяна по возвращении домой либо забила до смерти Чжоу Жомэй, либо насмерть отлупил старик Дуань Шань. Стоило помнить, какой бешеной популярностью пользовалась Сваха Чжан в деревне.

Выругавшись тремя самыми ходовыми ругательствами для ссор, Сваха Чжан умолкла, чтобы перевести дух, и Чжоу Сяочян наконец смог вставить слово:

— Бабушка Чжан, что с вами такое? Чем я вас обидел?

Сваха Чжан ткнула пальцем в лоб Чжоу Сяочяну и завопила:

— Ах ты паршивец, матерью рожденный, да отцом не воспитанный...

Чжоу Сяочяну очень хотелось засунуть Свахе Чжан в рот какую-нибудь палку, но при мысли о том, что мать и дед за это могут спустить с него шкуру, он все же сдержался. А Сваха Чжан продолжала:

— ...День на день не приходится, таскаешь у меня кур! И не боишься же после кражи моих кур в ад провалиться!

Только теперь Чжоу Сяочян сообразил, что тот петух, оказывается, вовсе не принадлежал Плотнику Лю. Сам он круглый год подрабатывал в поселке и домой заглядывал нечасто, поэтому плохо ориентировался в деревенских делах. Знай он, что эта курица принадлежит Свахе Чжан, ни за что на свете не смел бы к ней прикоснуться. Интересно, можно ли назвать это привычкой задирать слабых и пасовать перед сильными?

Чжоу Сяочян принялся оправдываться:

— Бабушка Чжан, да когда это я день за днем таскал ваших кур? Сегодня же первый раз! Вы же сами знаете, меня вечно не было дома.

Сваха Чжан уперла руки в боки, вылитый циркуль:

— Ай, паршивец ты этакий, еще и изворачиваешься! Да я вас с поличным поймала...

Чжоу Сяочян покрылся холодным потом: какое вообще отношение кража кур имеет к поимке с поличным в постели? Вот это словечки...

— ...Все мои куры жирные, лоснятся от жира, а твой проклятый старый хрыч посреди ночи не спит, таскается ко мне кур воровать! Всю мою безупречную репутацию в грязь затоптал, а ведь тот петух стоил добрых несколько десятков юаней... До чего же жалко они погибли... С чего это чужаку задерживаться в нашей деревне? Я пойду к старосте и выгоню его!

Чжоу Сяочян наконец во всем разобрался. Оказывается, Сваха Чжан теряла кур не впервые, и тем, кто их воровал, вполне мог быть Сюй Саньцин! Неужели этот старый хрыч тоже не устоял перед искушением аппетитной травы? Только вот действовал он слишком неловко: ухитрился спалиться на ночной краже курицы, из-за чего Сваха Чжан насторожилась, и это в конце концов привело к тому, что сам Чжоу Сяочян угодил прямо в руки к заранее подготовившейся женщине.

Чжоу Сяочян торопливо вытащил из кармана всю мелочь:

— Бабушка Чжан, считайте, я виноват. Уж очень у меня руки зачесались. Давайте так: эти деньги пойдут в уплату за вашу курицу, годится? Вы берете деньги, а я забираю курицу и ухожу.

Сваха Чжан цапнула деньги из рук Чжоу Сяочяна и запихнула себе в карман:

— Думаешь, парой бумажек от меня откупишься? У меня там шесть жирных, лоснящихся от жира петухов! Каждый день съедали по два цзиня зерна, они сейчас по меньшей мере пару сотен стоят! Ах ты ж душегуб, решил отделаться какими-то жалкими десятками юаней? Где это видано, чтобы на свете творилось такое благоденствие?

У Чжоу Сяочяна действительно не осталось денег. Как говорится, даже храбреца может сгубить один-единственный грош. Сваха Чжан причитала на все лады, бить ее было нельзя, переругать — тоже. На шум повысыпали соседи, и, узнав Сваху Чжан, принялись дружно поддакивать ей: в конце концов, почти у каждого в доме были сыновья, а на Сваху Чжан еще предстояло рассчитывать при поисках невест.

— Бабушка — вдова, женщина одинокая! Как у тебя, здоровенного лба, совести хватило обижать ее?

— Легко ли бабушке кур выращивать? Все эти цыплята подарены ей односельчанами в знак признательности, а ты их взял и слопал?

— Чжоу Сяочян, бессовестный ты и неблагодарный щенок! Как ты жениться собрался, если бабушка тебе не поможет?

— Да пусть всю жизнь бобылем ходит! Бабушка, не сердитесь, как только у моей несушки цыплята вылупятся, я вам парочку принесу.

Чжоу Сяочян стоял словно на публичном суде, понурив голову и молча. До чего же никчемная у него жизнь... И во всем виновата та странная трава Лин Линьци! Если бы не соблазнительный аромат, он ни за что не поперся бы воровать кур до наступления темноты! Если бы стемнело и Сваха Чжан легла спать, кто бы вообще заметил его кражу?

Чжоу Сяочян мысленно крыл Лин Линьци последними словами. А Сваха Чжан, заметив его отрешенный вид, внезапно подпрыгнула и вцепилась Чжоу Сяочяну в ухо:

— А ну пошли со мной к старику Дуаню! Если сегодня же не выплатят полную стоимость моих петухов, я с него не слезу!

Окружающие сельчане дружно поддержали ее:

— Правильно! Пусть платит! Пусть платит Бабушке Чжан!

Хань Шаньпан, услышав крики на улице, выскочил наружу и, увидев, что Чжоу Сяочян сцепился со Свахой Чжан, поспешно подбежал к нему и тихонько спросил:

— Сяочян, в чем дело? Какого черта ты с ней связался? Это же заведомо проигрышное дело!

Будь перед ним молодой и крепкий мужик, Чжоу Сяочян давно врезал бы ему кулаком, но как поднять руку на пожилую женщину? Он бросил Хань Шаньпану:

— Хватит болтать. Деньги есть? Помоги расплатиться с бабушкой Чжан.

Хань Шаньпан вывернул карманы:

— Только пара десяток...

Увидев, что к нему снова тянутся деньги, Сваха Чжан тут же выхватила купюры и заявила:

— Пока возьму это, но такой суммы все равно мало. Пошли, к твоему деду и матери!

Было как раз время ужина. Из-за внезапного прибавления в доме стряпня затянулась: Чжоу Жомэй хлопотала на кухне, а Дуань Шань во дворе перекапывал землю, готовясь посадить осенние овощи — например, капусту. Услышав шум у ворот, проснулись даже Ли Гуй и Лай Ювэй. Все вышли наружу посмотреть, что случилось, и в этот момент толпа односельчан как раз притащила Сваху Чжан к воротам усадьбы Дуаней.

Сюй Саньцин, судя по всему, подготовился заранее и куда-то запропастился, чувствуя за собой вину. Раньше Сваха Чжан не устраивала скандалов, полагая, что с такого полуживого старика все равно ничего не стрясешь, но теперь, когда вернулся будущий хозяин семьи Дуань, она решила взыскать долги за всех прежних кур оптом. Усевшись на пороге Дуаней, она залилась горькими слезами и завыла так жалостно, что у любого сердце бы кровью облилось.

Старик Дуань Шань ужасно дорожил своей репутацией. Под тычки и насмешки односельчан, обвинявших его внука и приживалу в воровстве кур, Дуань Шань не выдержал, топнул ногой и ушел в дом, не желая никого видеть. Вообще-то он собирался расспросить Чжоу Сяочяна, что к чему, и наверняка задал бы ему хорошую трепку, но стоило всплыть имени Сюй Саньцина, как Дуань Шань потерял всякое желание даже спрашивать о случившемся.

У Чжоу Жомэй тоже при себе не было больших денег, к тому же она от природы не умела красиво говорить. Услышав пересуды односельчан, она вспыхнула от стыда и гнева, рывком притянула к себе Чжоу Сяочяна и отвесила ему увесистый шлепок ниже спины:

— Ах ты ж непутевый мальчишка!..

Лай Ювэй заступился за Чжоу Жомэй:

— Сестрица, не спеши бить ребенка. Подумаешь, пара кур, из-за них калечить парня не стоит.

Чжоу Жомэй опустила руку и заплакала:

— Сяочян, ну почему ты такой непутевый?

Сваха Чжан тоже запричитала:

— Только ваш ребенок и важен! А наши куры никому не нужны? Ох, мои бедные куры...

Ли Гуй свирепо рявкнул:

— Слышь, бабка, дуй домой ужинать, не то я тебя в три счета пинком выгоню!

Сваха Чжан вцепилась в ногу Ли Гую:

— Пинкуй! Ну давай, пинкуй! Я, старуха, на этом свете столько прожила, а еще никто не смел меня пнуть! А ну попробуй! Нет справедливости на белом свете! До чего же темный стал мир!

Односельчане воспылали праведным гневом и уже засучивали рукава: стоило этому чужаку Ли Гую хоть пальцем тронуть Сваху Чжан, как толпа тут же бросилась бы на него.

Ли Гуй не из пугливых — он собирался вышвырнуть всех этих деревенских разом, для него это не составляло труда. Но Чжоу Сяочян удержал его:

— Брат Гуй, тебе мало здесь бардака?

Лай Ювэй скривился:

— Жаль, я выскочил спешно и денег с собой не взял, а то отвалил бы этой бабке несколько десятков тысяч.

Зеваки тут же зашушукались:

— Десятки тысяч? Трепать языком — не мешки ворочать!

Услышав шум на улице, Чэнь Юйлянь и Ли Сянцинь выглянули в окно:

— Сяочян, что там стряслось?

Пока Чэнь Юйлянь и Ли Сянцинь ехали сюда, сельчане их еще не видели, но стоило раздаться двум женским голосам, как все невольно подняли головы. При виде них уличный гвалт затих в ту же секунду.

— Откуда здесь такие красивые женщины? — кто-то наконец нарушил тишину.

До чего же глухой и отсталой была деревня Сяошань! Если здесь и водилась своя золотая фея, то разве что Хань Сяося, но та оставалась простой деревенской девчонкой — куда ей тянуться до Чэнь Юйлянь и Ли Сянцинь, познавших лоск больших городов и грандиозных сцен? В глазах деревенских эти две женщины, даже без макияжа и причесок, выглядели точь-в-точь как спустившиеся с небес небожительницы. Увидев же Чэнь Юйлянь в ее соблазнительном образе во время нисхождения с небес, они бы, пожалуй, и рассудка лишились.

Хань Шаньпан разъяренно гаркнул на Ли Сянцинь:

— Живо выдай нам представительские расходы! Сам видишь, мы уже даже на курицу заработать не можем, кредиторы домой приходят долги выбивать, а Сяочян еще собирался подлечить вам здоровье!

Чэнь Юйлянь обворожительно улыбнулась — сельчанам на мгновение показалось, что солнце вернулось на запад. Она протянула наружу изящную белоснежную руку, в которой зажата была толстая пачка народных банкнот:

— Хватит? У Сяцинь фонды представительских расходов ограничены, так что выдам вам авансом из своих.

Чжоу Сяочян безумно обрадовался и уже было потянулся за деньгами, но вовремя вспомнил, как Великое Оружие Убийства норовит списать его очки опыта, и знаком велел Хань Шаньпану забрать деньги. Хань Шаньпан принял из окна толстую пачку сотенных купюр, вытащил три штуки и протянул Свахе Чжан:

— Бабушка Чжан, хватит? А теперь марш домой за оставшимся петухом. Если из-за тебя остынет наш ужин, пеняй на себя — вычту из этих денег!

Три красные купюры заставили Сваху Чжан расплыться в улыбке:

— Ладно, ладно! Только одного петуха хватит? У меня еще вяленое мясо есть, по двадцать юаней за цзинь, брать будете?

Деньги все равно были не его собственные, так что Хань Шаньпан тратил их без малейшего сожаления. Он вытащил еще одну купюру:

— Давай пять цзиней, только смотри мне, без обвеса!Деревенские жители сначала остолбенели от вида двух прекрасных женщин, а затем их души зацепила пачка сторублевых купюр. Они со смехом окружили Чжоу Сяоцяна:

— Сяоцян, глянь-ка на себя, невеста приехала, а нам и не сказал! Если тебе нужны куры, так и сказал бы прямо, неужели тетя (дядя) пожалеет для тебя одной курицы? Что за дела тут устроил? Которая из этих двух девиц твоя жена, а у второй есть кто на примете? Моему сыну она точно подойдет по возрасту...

Чжоу Сяоцян кашлянул. Ох уж это чувство, когда водятся деньги — просто кайф! А ведь минуту назад его чуть до прыжка с крыши не довели:

— Дорогие земляки, эти двое — мои друзья, с будущей женой они никак не связаны, так что прекратите всякие домыслы. Пару дней мои друзья поживут здесь, скорее всего, вам придется в чем-то помочь. А сейчас каждый может взять по сто юаней и принести из дома чего-нибудь вкусненького. Позже, если понадобится, мы продолжим покупать у вас продукты.

— Сяоцян и впрямь добрый человек... Я ведь с самого начала говорил, когда они с матушкой заявились в нашу деревню, что их стоит приютить... Хороший парень... Ступайте скорее домой, берите снедь!

Жители, зажав в кулаках по банкноте, радостно поплелись по домам. Чжоу Жомэй лишилась дара речи — такие крутые горки эмоций было трудно вынести, но, к счастью, вскоре кто-то принес еду, и Чжоу Жомэй засуетилась, принимая угощения, так что на Сяоцян у нее уже не оставалось времени.

Неизвестно, в какой момент Сюй Саньцин снова прибежал обратно. Его исхудавшее, осунувшееся лицо слегка покраснело от смущения, и при виде Чжоу Сяоцяна он не знал, что и сказать. Чжоу Сяоцян хлопнул Сюй Саньцина по плечу:

— Старик, не стесняйся. Сам видишь: я понюхал запах той травки и не удержался, пошел курей воровать, что уж говорить о тебе, в твоем-то почтенном возрасте?

Сюй Саньцин усмехнулся:

— Вообще-то я тайком оставил деньги во дворе свахи Чжан. Эта женщина, схватив купюры, даже не подумала о курице, наверно, решила, что они с неба свалились. Не знаю, близится ли мой смертный час, но все говорят, что в такие моменты людей отворачивает от жирного, однако стоило мне учуять запах этой странной травы, как аппетит разыгрался не на шутку.

Чжоу Сяоцян радостно воскликнул:

— Так это же отлично! Раз можешь есть и пить, значит, со здоровьем всё в порядке. Пойдемте, резать курицу! Сегодня вечером устроим еще один подпитывающий ужин, глядишь, к завтрашнему дню твоя болезнь и вовсе пройдет.

Сюй Саньцин отбросил тревоги и с улыбкой произвел:

— То-то же! Эту работу я знаю вдоль и поперек, давай я займусь, а ты иди кипяти воду и готовься к варке. Первые два раза, когда мы ели курицу, мы с Лин Линьци делили обязанности именно так...

На кухне Чжоу Жомэй, разделывая овощи, спросила разжигающего огонь Чжоу Сяоцяна:

— Сяоцян, мама очень за тебя переживает. Те люди...

Чжоу Сяоцян ответил:

— Мам, не переживай ты так. Мужчины — все мои коллеги, а тех двух женщин я встретил совершенно случайно.

Чжоу Жомэй покачала головой:

— Сяоцян, та худющая женщина — случайно не та самая, с которой мы в прошлый раз столкнулись, с пистолетом? Она же ужасна! Какое тебе может быть благо от связи с ней? К тому же они обе ранены, тут слишком много странностей. Лучше бы ты их поскорее выпроводил.

Чжоу Сяоцян возразил:

— Мам, люди и так больны, неужели у тебя хватит духу вытолкать их за дверь и бросить на произвол судьбы?

Чжоу Жомэй вздохнула — на такое она действительно была не способна, поэтому промолчала и сказала:

— Тогда пусть они немного поправятся, а уж потом ты их проводишь.

Чжоу Сяоцяну оставалось лишь пообещать матери:

— Хорошо, я понял. Кстати, мам, замолви за меня словечко деду, а то мне точно не миновать взбучки.

Чжоу Жомэй вздохнула:

— Знала ведь, что не стоило оставлять тебя в деревне. Смотри-ка, едва вернувшись, сразу влип в неприятности. А как же твоя работа в уездном городе? Неужели не справляешься? Сяоцян, может, вернемся работать в поселок? Не дело так постоянно торчать у твоего деда, жизнь требует денег.

Мысль о сегодняшней компенсации курам свахи Чжан до сих пор заставляла сердце Чжоу Жомэй трепетать.

Чжоу Сяоцян успокоил ее:

— Мам, не бойся, в будущем я, Чжоу Сяоцян, обязательно стану человеком с большими перспективами, вы с дедом еще будете наслаждаться жизнью!

Раздался скрип — дверь комнаты старика Дуань Шаня, которая всегда была заперта, отворилась. Дуань Шань вышел наружу, и на его лице не было заметно гнева, отчего Чжоу Сяоцян немного успокоился. Старик подошел к нему, заставив парня снова изрядно понервничать, но Дуань Шань, к его удивлению, не стал его отчитывать: он лишь вздохнул, потрепал внука по волосам, а затем отправился в огород приводить в порядок грядки. Было заметно, что с появлением Сюй Саньцина Дуань Шань стал намного молчаливее. У каждого ведь есть прошлое, о котором больно вспоминать, не так ли?

Хань Шаньпан, неся выпотрошенного петуха, зашел на кухню:

— Сяоцян, а бадьян, корица, сычуаньский перец у нас есть?

Чжоу Жомэй выдвинула ящик кухонного шкафа, поискала и ответила:

— Нет. В следующий раз, как поедешь в поселок, не забудь захватить.

Хань Шаньпан передал курицу Чжоу Сяоцяну для нарезки:

— Сяоцян, мы что, будем варить ее просто так? Может, сбегать к кому-нибудь из соседей пошукать?

Чжоу Сяоцян через кухонную дверь бросил взгляд на горшок с аппетитной травой, стоявший на подоконнике западной флигельной комнаты. Слабый мясной аромат, казалось, доносился даже сюда. Вспомнив, сколько хлопот доставило ему это растение, Чжоу Сяоцян ухмыльнулся:

— Не нужно. Хватит и одной приправы.

С этими словами он поднялся, вышел во двор, вырвал из горшка несколько побегов аппетитной травы. На вид они ничем не отличались от обычной сорняки, разве что на изломе выступал удивительный белый сок. Ополоснув зелень водой, он почувствовал, что манящий мясной аромат остался прежним. Чжоу Сяоцян бросил всю траву целиком в котел, накрыл крышкой и принялся на сильном огне тушить куриные куски.

Буквально через три-пять минут аромат на кухне стал настолько соблазнительным, что Ли Гуй и Лай Ювэй присели на корточках у порога и наотрез отказались уходить. Чэнь Юйлянь тоже, опираясь на палку как на трость, медленно вхромала на кухню и произнесла:

— Какой потрясающий запах... Мне кажется, сегодня я осилю пять пиал риса!

Хань Шаньпан сглотнул слюну:

— А я осилю десять! Сяоцян, что это за специя? Я уже едва сдерживаюсь. Как доедим эту курицу, давай-ка пройдемся и украдем еще одну.

Невероятно манящий аромат заставил всех включиться в кухонные хлопоты. Спустя полчаса стол ломился от угощений: большая миска тушеной курицы, четыре жареных блюда и две холодные закуски. Все ингредиенты были куплены у местных жителей; условия здесь отсталые, удобрения почти не применяются, так что еда получилась абсолютно экологически чистой. Другие еще ладно — в конце концов, они не были большими гурманами и питались нормально, но Лай Ювэй просто захлебывался от восторга.

— Очень вкусно! — Лай Ювэй уже уплел пятую пиалу риса, его живот округлился до состояния барабана. — Сяоцян, открой-ка ты здесь загородный клуб, гарантирую, месячный доход зашкалит за десятку тысяч.

Чжоу Сяоцян с сожалением выпустил из рук куриную косточку — на всех целой курицы было маловато, особенно учитывая наличие в доме больных и раненых:

— Старик Лай, ты думаешь, сюда кто-то поедет? Один только подъем по круче Гуйцзяньчоу чего стоит — обычный человек с трудом осилит дорогу, не говоря уже о переправе по канату. Хватит шутить.

Дорога и правда была скверной, но Лай Ювэй тут же подкинул новую идею:

— Тогда открой ресторан в уездном центре. Даю голову на отсечение: за сегодняшний ужин в том виде, в каком он есть, люди будут готовы перегрызть друг другу глотки.

Выражение лица Чжоу Сяоцяна омрачилось:

— Лай, давай сначала разберемся со всеми делами, а потом поговорим.

Тут Лай Ювэй внезапно вспомнил, зачем они вообще сюда приперлись: сейчас было не до ресторанного бизнеса — как бы собственную шкуру сохранить, а остальное подождет.

Хань Шаньпан вылизал дочиста даже миску из-под куриного бульона. На этом ужин подошел к концу. Алкоголя не было, но удовольствие они получили колоссальное. Даже Сюй Саньцин никак не ожидал, что добавление аппетитной травы в качестве приправы даст такой эффект. Раньше они с Лин Линьци просто вдыхали аромат этой травы во время еды, но никогда не испытывали такого блаженства до самых костей — казалось, расслабилась каждая клеточка тела, вознося их к небесам!

После ужина Чжоу Сяоцян и Сюй Саньцин вдвоем занесли горшок с чудо-травой в комнату — отныне ее требовалось строго охранять, иначе где потом раздобыть такую вкусную курицу? Чэнь Юйлянь и Ли Сянцинь, несмотря на тяжелые ранения, умяли по три пиалы риса, что ярко свидетельствовало о масштабах разрушительного действия мясного аромата.

Запрятав волшебную траву в надежное место, Чжоу Сяоцян с самым серьезным видом обратился к Сюй Саньцину:

— Старик Сюй, шанс я тебе предоставил. Если ты сегодня ночью даже в одной постели с ним не сможешь уломать моего деда, то можешь больше не возвращаться сюда — ступай на все четыре стороны.

Исхудавшее лицо Сюй Саньцина слегка порозовело, то ли от волнения, то ли от стыда. Хотя фраза легчь в одну постель легко могла навести на двусмысленные мысли, но когда речь шла о двух восьмидесятилетних стариках-мужчинах, даже у самого испорченного человека вряд ли возникли бы пошлые фантазии.

Сюй Саньцин затеребил руки:

— Больше всего боюсь, что твой дед выставит меня за дверь.

Чжоу Сяоцян успокоил его:

— Это проще простого. Если дед и правда не пустит тебя внутрь, стой под его окном. Из-за своего мягкого характера разве он сможет смотреть, как ты мерзнешь на улице всю ночь? В конце концов он растает, и вы, старые друзья, помиритесь.

Сюй Саньцин кивнул:

— Ладно, так и сделаю! Если твой дед простит меня, с этого дня ты мне родной внук!

Чжоу Сяоцян тут же замахал руками:

— Ой, нет-нет-нет, я не собираюсь приобретать еще одного дедушку, в таком случае я слишком много потеряю. Раз уж мы ели курицу из одного котла и спали на одной постели, давай останемся друзьями без оглядки на возраст.

Сюй Саньцин не стал спорить из-за разницы в поколениях: для человека на пороге смерти это сущие пустяки, лишь бы Дуань Шань простил грехи его молодости.

— Ладно, я пошел.

Проводив Сюй Саньцина взглядом в дедову комнату и не услышав криков о выдворении, Сяоцян немного успокоился: судя по всему, старикам предстоял серьезный разговор по душам. Впрочем, если Сюй Саньцин все же не сумеет добиться прощения Дуань Шаня, Сяоцян ничем не сможет помочь. Сначала он планировал помочь старику уговорить деда, но после вечерней суматохи с кражей кур он и сам боялся попадаться деду на глаза.

Лай Ювэй и Ли Гуй вернулись в западное крыло Чжоу Сяоцяна и принялись вполголоса обсуждать свои любовные похождения. Сытое брюхо к учениям глухо — наевшись досыта, они снова вспомнили об этом деле. Трудно было поверить, что Лай Ювэй, чье имя наводило ужас на весь уезд Цюньшань, являлся таким любителем подобных развлечений. У всех отвисли бы челюсти.

Хань Шаньпан стоял во дворе, поджидая Чжоу Сяоцяна. Они оба уселись на краешке огорода, любуясь лунным светом, слушая стрекотание цикад и наслаждаясь ночным ветерком. Хань Шаньпан вытащил оставшиеся деньги и пересчитал их:

— Еще две с лишним тысячи осталось, на какое-то время нам хватит. И надо же, за какую-то курицу отвалить несколько тысяч — этот Ли Гуй куда щедрее Ли Сянцинь.

http://bllate.org/book/24355/2837219

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода