Готовый перевод The Inner Court Minister / Запретный покой: Тайны императорского двора: Глава 10

Тан Юнь подошла к дверям Дворца Вэньгэ и остановилась, лицом к стене. Перед глазами не было ничего, кроме этой створки, но казалось, будто она воочию видит все свои грядущие дни.

— Хэ Лин, — пробормотала она себе под нос, повернувшись к Шэнь Аню спиной, и изо всех сил крикнула: — Отвори мне ворота!

Створки Дворца Вэньгэ распахнулись, и перед ней предстала та самая, чье имя она только что произнесла.

Хэ Лин вошла во дворец и тут же поддержала ее:

— Ваше Высочество!

Однако цвет лица Тан Юнь был ужасен: она побледнела так, будто вновь дал о себе знать недуг сердца, и этот мертвенный оттенок не мог скрыть никакой макияж. Когда Хэ Лин перевела взгляд на Шэнь Аня, все ее эмоции отразились в глазах.

Она от природы была свирепа, как тигр или волк, и сколько ни притворяйся, оставалась хищником. Впервые она смотрела на Шэнь Аня открыто, не тая накопившегося недовольства и ненависти.

Тан Юнь знала, что та задумала сделать сейчас. Тяжело вздохнув, Тан Юнь прижала ее за руку, полностью перенося всю тяжесть своего тела на спутницу:

— Малышка Лин, пойдём домой.

Хэ Лин все еще смотрела на стоявшего вдалеке Шэнь Аня, обуреваемая горькой обидой — ей совсем не хотелось уходить. Если уйти вот так, то как же быть со всеми унижениями, что перенесла Ее Высочество?

— Хэ Лин, я хочу вернуться, мне нездоровится, забери меня отсюда... — продолжала тянуть ее Тан Юнь, говоря тихо и мягко.

Видя, как та слаба, Хэ Лин больше не могла упорствовать. В конце концов она отвела полный неприязни взгляд, подхватила легкое, словно пушинка, тело Тан Юнь и, не обращая внимания ни на какие сплетни и толки, решительно зашагала прочь.

Сегодня во дворце как назло было полно народу — все толпились в главном зале в ожидании возвращения нового императора. По заведенному порядку подданным запрещалось самовольно покидать дворец до появления правителя.

Но сегодня было положено исключение: новый император лишь разослал людей с приказом распустить пиршество, оставив у всех тягостное ощущение незадавшегося вечера. Сановники перешептывались между собой: уж не из-за ли недавней лихой выходки Хэ Лин в главном зале разгневался новый государь? Но поразмыслив, они понимали: даже если и разгневался, что он мог ей сделать? В худшем случае — лишить жалованья или подвергнуть какому-нибудь пустячному наказанию.

Как чиновники, они были совершенно бессильны против Хэ Лин. Те, кому она была противна, просто держались подальше, зато желающих польстить и подольститься нашлось с избытком.

Многие придворные увидели Хэ Лин и Тан Юнь сразу же, как только вышли из Дворца Хуалин.

На следующий день вспыхнули новые слухи, и разнообразные домыслы посыпались наперебой, словно грамотеи, спорящие о том, кто красивее сложит стихи. Впрочем, у главных участников событий не было лишнего времени обращать внимание на то, что болтают на улице.

Стоило Тан Юнь вернуться из дворца, как в ту же ночь у нее поднялся сильный жар. Покинув дворец, Хэ Лин сразу же доставила ее в Резиденцию принцессы, и лекарь Лю прибыл туда среди ночи.

— Это от душевной тоски и сильного потрясения. Застой скорби засел в сердце, и вмиг от этого не избавиться... — проверив пульс, вскоре вынес свой вердикт лекарь Лю.

Он слишком хорошо знал состояние здоровья Ее Высочества. Хэ Лин не ведала, о чем говорили новый император и Тан Юнь во Дворце Вэньгэ, но не сомневалась, что лекарь говорит правду.

— Утруждаю лекаря Лю ночным отдыхом в резиденции, — произнесла всё ту же фразу Хэ Лин, оставив лекаря ночевать под крышей особняка на случай внезапного ухудшения здоровья хозяйки.

Соблюдая правила, лекарь Лю удалился готовить отвары, и в комнате возле больной осталась лишь Хэ Лин.

Она сидела у постели Тан Юнь, и взгляд ее был мрачен и бездончен. Схватив Тан Юнь за руку, она ощутила леденящий холод — так было у большинства страдающих сердечным недугом. Их руки и ноги вечно мерзли, и требовалось постоянное лечение лекарствами, испив немало чаш горечи, чтобы они могли жить как обычные люди.

— Что же такого сказал вам новый император, Ваше Высочество, что вы дошли до такого отчаяния... — Хэ Лин было горше, чем самой лежавшей в постели Тан Юнь; ее сердце сжималось от боли. Она с ненавистью отвела взгляд и заметила древесину, добытую ценой тяжелых трудов и ранений.

Драгоценный нефрит, который она лелеяла и оберегала всеми силами души, разве мог кто-то позволить себе обижать?

Эту злобу она стерпеть никак не могла.

Дождавшись, пока Тан Юнь очнется и прояснит все обстоятельства, она непременно отправится взыскать долг: — Ваше Высочество — особа благородная, даже чертоги Ямы не смогут забрать вас просто так. Вы должны беречь себя и не убиваться из-за всяких негодяев...

Следующие несколько дней Тан Юнь провела в полусне, в беспамятстве и тумане, влача дни в каком-то хаосе. Когда же наконец наступил день ясности, А-Чжань помогла ей подняться с ложа, набросила на плечи тяжелую шубу-дачжан и распахнула створки окон.

Метель и вправду стихла.

Казалось, приближается весна.

— Скоро ведь Новый год, верно? — равнодушно спросила Тан Юнь.

А-Чжань тут же ответила:

— Да, Ваше Высочество, совсем скоро наступят праздники.

— В детстве я всегда встречала его во дворце, сопровождая отца и матушку, а теперь провожу дни в резиденции, словно уже выдана замуж.

Видя, как хозяйка предается меланхолии, А-Чжань забеспокоилась, не зная, как ее утешить:

— В нашей резиденции тоже полно людей: и служанки, и госпожа Хэ — все мы рядом с Вашим Высочеством.

При упоминании Хэ Лин Тан Юнь обернулась, будто что-то вспомнив, и, нахмурившись, спросила А-Чжань:

— За последние дни ничего особенного не происходило? Я говорю о том, что творится снаружи.

Снаружи? А-Чжань задумалась:

— Ах да, кажется, позавчера ходили какие-то слухи насчет дворца. Говорили, будто императорский супруг пропал без вести и его уже несколько дней никто не видел. Слухи ходили самые странные.

Тан Юнь глубоко вздохнула и снова тяжело выдохнула.

Уж у этого человека поистине неукротимый нрав — взять вот так запросто похитить человека и творить всё, что вздумается.

— Передай Фу Ча. Я хочу ее видеть. Даю ей две чашки времени, чтобы вернулась.

— Слушаюсь.

Хэ Лин мчалась сломя голову и прибыла в Резиденцию принцессы тютелька в тютельку через две чашки времени. Тан Юнь рассчитывала всё с абсолютной точностью.

Она отвела Фу Ча одну чашку времени на передачу вести и еще одну — на обратную дорогу; вышло секунда в секунду.

Хэ Лин достала платок, чтобы утереть испарину со лба, и критически оглядела свое одеяние. От запаха, принесенного из Нэйвентан, было трудно избавиться. Кровь вперемешку с тюремным смрадом — Ее Высочество не станет такое терпеть.

Она замерла у дверей покоев Тан Юнь и, прикинув, что хозяйка все еще ждет ее внутри, набралась храбрости и произнесла:

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но я сначала омоюсь и переоденусь, а уж потом предстану перед вами.

С этими словами она вихрем умчалась прочь.

А-Чжань открыла дверь, увидела бегущую прочь госпожу Хэ и лишь на мгновение замерла в изумлении.

Тц. Впрочем, такое случалось не впервые.

Спустя еще две чашки времени Хэ Лин вернулась в скромных чистых одеждах, сменив чиновничий наряд, и вновь встала у дверей. Она была хороша собой, и это голубое платье придавало ей утонченную прелесть уроженки Цзяннани.

Увидев ее, Тан Юнь растаяла от нежности, словно вода.

Изначально она звала ее лишь для того, чтобы отчитать, но делами Хэ Лин она решила не докучать. А потому, завидев свежую и чистую Хэ Лин, она почувствовала на душе такую благодать, будто в ней заструился ручеек.

— А-Чжань, ступайте. У меня есть разговор с госпожой Хэ, оставьте нас вдвоем.

— Слушаюсь. Идите за мной, захватите все вещицы, — повинуясь приказу, А-Чжань удалилась.

Служанки унесли пустую пиалу из-под лекарства Тан Юнь. Дождавшись, пока все уйдут, Хэ Лин не удержалась и шагнула ближе к Тан Юнь.

— Я только что мылась, от меня дурно пахло, я боялась потревожить Ваше Высочество... Вот и опоздала ровно на две чашки времени.

Тан Юнь презрительно скривилась:

— Разве ты не каждый раз поступаешь точно так же? К чему теперь извиняться?

Каждый раз она бросала фразу издалека и улепётывала со всех ног, так что даже если послать А-Чжань перехватить ее на улице, догнать беглянку не было никакой возможности.

— Кхе... От меня и правда пахло скверно... — Хэ Лин понимала свою вину, но дельных оправданий не находила, а потому лишь жалко лепетала.

Разве могла Тан Юнь всерьез сердиться на нее из-за таких пустяков? Любая девушка хочет выглядеть чистой, и нельзя же обращаться с ней как с мужчиной только потому, что Хэ Лин столько лет притворялась евнухом.

К тому же этот человек защищал ее, и в этом не было ничего дурного.

— Я собираюсь отдохнуть. Раз уж ты помылась, ложись со мной, — Тан Юнь поднялась, дернула за тонкий шнурок, сбросила тяжелую шубу, и Хэ Лин тут же поспешно подхватила ее...

Мягкое и теплое ложе вместило двоих — в самый раз.

Вот так прижаться друг к другу в зимний день, укутавшись в объятия, — до чего же это было мирно и сладостно.

Первой заговорила Тан Юнь:

— Разве тебе нечего мне сказать?

Хэ Лин уже поняла, что та в курсе исчезновения императорского супруга Шэнь Зэ, и ответила глухим, явно недовольным голосом:

— Пока вы спали в те дни, я не удержалась и схватила его.

Поразмыслив, она тут же поспешила добавить:

— Но я ничего с ним не сделала, просто заперла, пусть испил немного горечи.

Она хотела дождаться, пока Ее Высочество очнется, расспросить обо всем, что произошло во Дворце Вэньгэ, и уже потом решать, какой смертью тому умереть.

Тан Юнь спросила:

— Испил немного горечи — это называется ничего не сделала? Шэнь Зэ — супруг моей старшей сестры, и ты посмела его тронуть?

Хэ Лин упрямо буркнула:

— Мм. Ну тронула, и что с того? Они обидели вас, разве его нельзя было тронуть? Вся разница лишь в том, как именно он подохнет.

— Глупышка, я же уже в порядке, хватит дуться, — Тан Юнь поцеловала ее, и этот поцелуй, мягкий и неторопливый, словно весенние воды Цзяннани, прозвучал с легкой хрипотцой в голосе: — Ты сегодня очень красива, а за эти дни отдыха я почти полностью оправилась. Понимаешь ли ты, к чему я веду?

Хэ Лин уткнулась лицом в одеяло, ее щеки пылали — накатила внезапная застенчивость.

— У тебя же есть ко мне вопросы, верно? — дыхание Тан Юнь было горячим, но пальцы, ласкавшие тело Хэ Лин, оставались ледяными.

Хэ Лин невольно съежилась и вздрогнула.

Заметив это, Тан Юнь тут же отдернула руку:

— Прости... мои руки немного холодные.

— Ничего. Мое тело горячее, — Хэ Лин перехватила ее ладонь и повела туда, куда следовало, не пропуская ни единого дюйма.

После всего Тан Юнь заснула крепким, безмятежным сном, устроившись на груди у Хэ Лин.

Хэ Лин склонила голову, разглядывая ее: длинные ресницы напоминали изящные мягкие кисточки, а сама она походила на куколку из белого нефрита.

Впрочем, спала та недолго — отдохнув чуть больше часа, Тан Юнь проснулась. Она не совсем понимала эту неиссякаемость сил: казалось, та самая мягкая и капризная девчушка только что притворялась кем-то другим.

Тан Юнь слегка закусила губу, оставшись недовольна. Ее собственное слабое тело не позволяло заставить Хэ Лин пролежать на ложе целый день, не поднимаясь.

Пожалуй, это можно было назвать величайшим упущением.

Хэ Лин тихо рассмеялась:

— Чему же вздыхает Ваше Высочество?

— А как ты думаешь? — Тан Юнь бросила на нее косой взгляд и, обиженно перевернувшись на другой бок, пробормотала: — Я тобой недовольна.

Она легко могла представить, какое озадаченное выражение лица было сейчас у Хэ Лин за ее спиной, но утешать ту Тан Юнь вовсе не собиралась. Ни к чему Хэ Лин знать, что на самом деле она была недовольна собой.

Хэ Лин, как и всегда, во всем уступала ей на этом ложе, но она сама вымоталась так, что проспала больше часа — гордиться тут было определенно нечем.

http://bllate.org/book/24366/2839796