Готовый перевод The Mage in the City / Маг в городе: Глава 7

Покинув чайный дом, Ло Ци и Ду Чжэнъи хранили молчание. Находясь в школе, он думал, что расследование окажется очень простым: возможно, какой-то неосторожный или безответственный маг использовал способности на глазах у людей. Им требовалось лишь планомерно разобраться в ситуации, составить подробный отчет, а затем передать его выше — на этом всё и закончилось бы.

Но теперь всё обстояло иначе. Судя по словам Гуань Синьюэ, кто-то перешел черту.

Иногда среди магов появлялись подонки, которые ради развлечения дразнили людей или даже истязали их. Ло Ци не знал, как их охарактеризовать: одни, пожалуй, напоминали человеческих извращенцев, у других же были иные цели. И среди всех способов издевательств над людьми не было ничего хуже вмешательства в человеческое мышление. У людей начисто отсутствовала способность к активному ментальному слиянию: они видели этот мир, но в то же время оставались слепы, словно слепцы. Погруженные в уныние и страх, они мучились до крайности, но даже не могли разглядеть, где кроется первопричина.

Основная часть магического общества презирала подобное поведение, существовали и меры контроля. Меры надзора за магами, обладающими способностями к ментальному контролю, были даже особенно суровыми. Однако эти проблемы, подобно преступности среди людей, искоренить не удавалось никогда.

Позже они подробно расспросили Гуань Синьюэ обрывочных деталях. Когда они выходили из чайного дома, было уже около девяти часов вечера. Ло Ци очень хотел немедленно отправиться в деревенский старый дом, о котором говорила Гуань Синьюэ, но время было слишком поздним. Ду Чжэнъи, казалось, тоже немного устал, его жизненные силы явно иссякали, и он, будучи членом группы поддержки, не смел проявлять излишнюю самоуверенность перед главным бойцом. К тому же он страшно проголодался.

Они перекусили на скорую руку в Бургер Кинге. Ло Ци показалось, что Ду Чжэнъи либо никогда в жизни не пробовал фастфуд, либо не привык к нему — он ел очень медленно. Ло Ци давно уже расправился с едой, зажав в зубах соломинку и глядя, как ест Ду Чжэнъи, как вдруг сообразил, что тот ест так медленно из-за сильнейшего истощения.

Немного подумав, он с сомнением спросил: — Ты что, разрядился?

Ду Чжэнъи лишь поднял на него глаза, пропустив мимо ушей его внезапный перл, и вскоре снова погрузился в режим ожидания.

Ло Ци осторожно разглядывал его. Если отбросить все те ореолы, что окружали Ду Чжэнъи, приходило понимание, что три года назад этот человек чудом избежал смерти. Ло Ци прекрасно помнил тот день: ночная смена его отца затянулась и плавно перетекла в дневную, и домой он вернулся лишь к вечеру следующего дня, совершенно изнуренный. Многие травмы, которым подвергались маги, были необратимы. Если маг находился на волосок от смерти, и врачам потребовалось столько сил, чтобы едва его вытянуть, остаться без тяжелых последствий было практически невозможно. Ло Ци не знал, какие именно проблемы со здоровьем были у Ду Чжэнъи. Было бы здорово, если бы Ду Чжэнъи заговорил об этом сам — тогда он хотя бы смог проявлять осторожность. В конце концов, судя по текущему положению дел, им, судя по всему, предстояло быть связанными одной цепью еще очень долго.

Заметив его взгляд, Ду Чжэнъи снова поднял голову и вопросительно посмотрел на него.

Ло Ци неловко кашлянул: ему было стыдно напрямую расспрашивать о его здоровье. Во-первых, это все-таки личное дело, да и отцу в свое время строго-настрого приказали хранить молчание — хотя отец был еще тем болтуном и выложил всё дома за ужином. Во-вторых, ему не хотелось упоминать, что его отец — лечащий врач, иначе это выглядело бы так, будто он пытается извлечь из этого какую-то выгоду.

Поразмыслив, он вернул внимание к текущему делу: — Гуань Синьюэ говорила, что у ее тетки был любовник. По-моему, в этом кроется ключевой момент: убийства обычно совершают либо из ревности, либо из мести. Раз мотив действительно существовал, то смерть тетки от внезапной болезни вовсе не гарантирована. И если вспомнить ту историю Гуань Синьюэ, когда она собственными глазами видела то, чего существовать не могло... на такое способен только маг. Связав воедино события «до» и «после», как ни крути, получается, что к ее тетке привязался любовник-маг.

Выражение лица Ду Чжэнъи было таким, будто у него разболелся зуб: — Звучит не слишком-то похоже на трогательную историю любви.

— Чего ты так пресно рассуждаешь, совсем у тебя нет сочувствия, шеф, — возмутился Ло Ци.

Ду Чжэнъи хмыкнул: — Я лишь надеюсь, что всё обстоит не так сложно. Ты хочешь связываться со свихнувшейся бабой-магом?

Ло Ци вздрогнул и поспешно покачал головой.

Ду Чжэнъи отложил в сторону картофель фри и, поморщившись, вытер руки: — К тому же тут есть неувязочка. Если действительно существовала такая безумная баба, расправиться с сердечником ей не составляло никакого труда — пожалуй, хватило бы и малейшего навыка ментального контроля. Зачем же после убийства соперницы, когда можно было бы жить долго и счастливо со своим любовником, спустя год позволить любовнику сгореть в пожаре? В чем тут загвоздка, что за перемены произошли?

Ло Ци уже думал об этом и выпалил готовый анализ: — Дедушка Гуань Синьюэ твердо верил, что зять довел дочь до смерти, он определенно хотел отомстить за нее. Если поразмыслить над словами Гуань Синьюэ, нетрудно догадаться, что у этого старика были весьма веские подозрения в убийстве бывшего мужа жены. Раз уж он обладал способностью убивать, то провернуть это еще раз не составило бы для него труда. Убив бывшего мужа своей жены и прожив после этого десятки лет в мире с ее семьей, он определенно обладал незаурядным умом и высоким эмоциональным интеллектом. Так что на этот раз он потратил год на подготовку и наконец нашел возможность убить зятя. Отомстив за всё, он оглянулся на прожитую жизнь: в молодости польстился на красоту и отнял чужую жизнь, в старости остался у разбитого корыта, когда весь его мир обратился в пустоту, после чего впал в глубокую депрессию и спился до смерти.

На этих словах глаза его заблестели, мысли глубоко погрузились в созданную картину, пропитавшись легкой меланхолией. Он искренне поверил в собственную версию. — Любовница его зятя, та самая безумная ведьма, в конце концов догадалась, что это старик расправился с ее возлюбленным, но старик уже умер. Ее жгучая ненависть не находила выхода, мстить было некому, и ей оставалось только истязать внучку старика.

— Но ведь эта внучка ей вовсе не родная, — заметил Ду Чжэнъи. — Ты же уловил скрытый смысл в словах девчонки? Она упорно звала его дедом с приставкой «неродной», и в голосе сквозила такая язвительность — сразу видно, что никаких родственных чувств между ними не было. Если та безумная ведьма и жаждала мести, ей следовало отомстить законной жене старика.

— Любовница — человек посторонний, откуда ей знать такие тонкости? Наверное, рассуждала по шаблону: раз есть внуки, значит, для старика это самое дорогое на свете, — тут же нашелся Ло Ци.

Ду Чжэнъи лишь усмехнулся в ответ, лениво оглядывая его: — С твоим талантом только сказки в жанре уся рассказывать, зря пропадает. Если бы ты был уездным судьей, в твоем округе не осталось бы ни одного нераскрытого дела: из ста двадцати дел в год ты бы, полагаясь на свою фантазию, распутал все сто двадцать девять. Задам тебе один вопрос: неужели магу, чтобы навредить человеку, обязательно нужно дожидаться, пока тот отправится в какое-то определенное место? Если бы Гуань Синьюэ десять лет не возвращалась в старый дом, та ведьма десять лет не могла бы ей мстить?

Ло Ци опешил. Поразмыслив с минуту, он так и не смог придумать удовлетворительного ответа. — А ты что думаешь?

— Возможно, тетка Гуань Синьюэ просто умерла от болезни, ее муж погиб в результате несчастного случая, а приемный дед ничего не делал — просто напился до смерти, — ответил Ду Чжэнъи, но выражение его лица было столь загадочным, что Ло Ци никак не мог уловить его истинный смысл.

— Тогда как ты объяснишь то, что Гуань Синьюэ увидела в старом доме?

Ду Чжэнъи пожал плечами: — Как ты сам и сказал, возможно, всё было точно так же, как у твоей сестры — столкнулись с призраком.

— Черт! — произнес Ло Ци и только тут сообразил, что высказался вслух. Он медленно моргнул и с напускным спокойствием уставился на Ду Чжэнъи. — Только что какой-то призрак, похоже, попытался выразить свое мнение через мой рот.

— Ха-ха, — сухо рассмеялся Ду Чжэнъи. — Хочешь, старший брат призовет молнию и выжжет его из тебя?

Ло Ци усмехнулся, в его голове мелькнула неожиданная мысль: — А преподаватель Лю Ли случайно не мастерски управляет погодой?

— Да. — Ду Чжэнъи хоть и удивился причудливой изворотливости его фантазии, но, кажется, уже привык и терпеливо отвечал на его совершенно безумные вопросы.

Ло Ци задумчиво кивнул и рассеянно зевнул: — Пойдемте, я спать хочу.

Ду Чжэнъи вздохнул: — Понятия не имею, то ли ты просто дурак, то ли мастерски умеешь уходить от темы.

Ло Ци прикинулся глухим и немым. Поднявшись на ноги и направляясь к выходу, он поинтересовался: — Если на самом деле девушку мучает маг, завтра ты сможешь обнаружить следы?

— Оценивать уровень энергии в неконтролируемой среде довольно сложно, особенно когда прошло столько времени, — ответил Ду Чжэнъи. — Посмотрим, как повезет. Стоп, разве ты не мой талисманчик? С тобой завтра мы наверняка засекём остаточную энергетику.

Ло Ци пропустил его шпильку мимо ушей: — Если мы действительно обнаружим, что маг преступил закон, это нужно докладывать в Высший совет? А потом мы просто будем ждать, пока они пришлют кого-нибудь другого для разбирательства?

Ду Чжэнъи многозначительно посмотрел на него: — А как же иначе? Не докладывать? Сидеть и ждать, пока ты покажешь себя во всей красе перед молоденькой красоткой?

Щеки Ло Ци слегка покраснели.

— А история твоей маленькой сестрицы прозвучала неплохо. Ты от природы мастак сочинять сказки или просто расцветаешь, стоит увидеть симпатичную мордашку? — продолжал подкалывать его Ду Чжэнъи.

Раздраженный Ло Ци бросил: — В следующий раз иди сам.

— Только не это, — улыбнулся Ду Чжэнъи. — Чем дальше, тем сильнее я ценю твои достоинства: Лю Ли засунула мне в руки настоящий универсальный ключ.

Ло Ци всё же побаивался его, поэтому какое-то время не знал, чем парировать. На самом деле он редко подходил к делу со всей серьезностью, да и сегодня выступил отлично — он был вполне доволен собой. Но, поразмыслив, он вспомнил, что Ду Чжэнъи вообще человек несерьезный, и раз уж тот говорит подобное, значит, по сути, хвалит его, отчего у Ло Ци невольно проснулось легкое тщеславие.

Они сняли в гостинице стандартный двухместный номер. Вернувшись в комнату, Ду Чжэнъи умылся, привел себя в порядок, прикрыл глаза в попытке сосредоточиться и вскоре уже залез под одеяло и уснул. Ло Ци никак не мог уснуть, но шуметь было неудобно, включать телевизор — тоже. Он достал телефон и принялся бессистемно гуглить сегодняшние ключевые слова, но натыкался лишь на одни страшные истории. В конце концов, напуганный и растревоженный, он полночи таращился в темноту во все глаза, терзаемый дурными предчувствиями.

Ровно в шесть утра Ло Ци поднялся и заглянул к Ду Чжэнъи — тот не подавал признаков жизни. В семь часов Ло Ци решил сходить позавтракать, в восемь вернулся в номер, но Ду Чжэнъи по-прежнему неподвижно сворачивался калачиком под одеялом. Только тут Ло Ци заподозрил неладное.

Первая мысль была о том, что Ду Чжэнъи — всеобщее сокровище двух Архимагов, Лю Ли и Пэй Шу. И пусть от него самого толку в помощи этому сокровищу было мало, но если бы с ценным подопечным что-то случилось, а он вовремя не забил тревогу, те двое Архимагов наверняка стерли бы его в порошок. Едва эта мысль промелькнула в голове, как он сообразил, что нужно немедленно проверить ульс и дыхание Ду Чжэнъи.

Лихорадочно перебирая в памяти все медицинские познания, которым его учил отец, Ло Ци со страхом откинул одеяло Ду Чжэнъи, протянул руку к сонной артерии на его шее и не только ощутил подушечками пальцев тепло кожи и ровный пульс, но и подвергся мощнейшему звуковому удару по барабанным перепонкам.

Ду Чжэнъи выдал тогда этакое «твою мать». Всякий раз, вспоминая невыразимую смесь бессилия и исчерпанного терпения в голосе Ду Чжэнъи, Ло Ци испытывал неловкость, хотя тех слов было всего три: — Ло Ци, ты...

В тот момент он даже успел отвлечься на мысль, что только что одолел самого выдающегося мага своего поколения — Ду Чжэнъи явно был бессилен с ним справиться.

Конечно, пришедший в себя и разъяренный Ду Чжэнъи потом отчитывал его на все корки, щедро сдобрив тираду фразами вроде: «Пока не пробьет одиннадцать, я с места не двинусь, проваливай вон!» и тому подобным потоком красноречия.

Ло Ци отступил на свою кровать и окончательно сник. Вся та бойкость и сообразительность, что просыпались в нем последние пару дней, испарились бесследно. Кто бы мог подумать, что Ду Чжэнъи и правда просто хотел спать? Глядя на то, с каким серьезным и сосредоточенным видом тот рассуждал накануне, он воображал, что они чуть ли не спозаранку — ну край в шесть утра — ворвутся в деревенскую халупу. Кто черт побери мог предположить, что этот распиаренный великий мастер ничем не отличается от тупого малолетки, который будет валяться в постели, даже если ему припечет пятки? Накопленный с таким трудом боевой дух Ло Ци схлынул приливной волной, он больше не мог держаться бодрячком и махнул на всё рукой. Спать и так хотелось, а вид соседа по комнате, упорно не желающего вставать, быстро заразил его дремотой. Когда он наконец проснулся, на часах было уже около полудня.

Он проспал столько времени, что от этого раскалывалась голова. Отупело поднявшись, он покосился на Ду Чжэнъи: тот с таким же выражением отвращения на лице от избытка сна сидел на краю собственной кровати, пытаясь прийти в себя.

У Ло Ци больше не осталось никакого энтузиазма спешить по делам. В книгах писали: в первый раз дух бьет ключом, во второй — слабеет, в третий — иссякает; всё так и было. Героический настрой, пробужденный в нем несчастной девушкой, после того как он бездарно проспал полдня, рассыпался в прах окончательно. Соображая с трудом, он поплелся за Ду Чжэнъи. Сперва они отыскали приличную забегаловку и пообедали, но пока доели, минуло уже два часа дня. Ду Чжэнъи каким-то непостижимым образом умудрился заглянуть еще и в книжный магазин, где накупил ворох книг, заявив, что ему необходимо подтянуть познания в человеческой культуре.

К тому моменту Ло Ци уже было всё равно, как тот планирует их расписание. Побродив по книжному ряду, он вдруг вспомнил про наказание, оставленное преподавателем Лю Ли, и когда Ду Чжэнъи подошел, чтобы позвать его, уныло прихватил парочку томов с изложением Лунь Юя и поплелся следом.

На этот раз они наконец выехали на машине за город и, следуя оставленному Гуань Синьюэ адресу, без труда отыскали нужную деревню. Местечко хоть и считалось глубинкой, располагалось не так уж далеко от города: стоило выехать за черту и объехать водохранилище, как они почти прибыли на место. Стало быть, даже если приемный дед Гуань Синьюэ и ностальгировал по тихому деревенскому укладу, оторваться от благ современной городской цивилизации он всё же не мог.

Указатель гласил, что они въезжают в деревню маслобойни семьи Ци, и на часах было ровно четыре пятнадцать пополудни. Они свернули на проселочную дорогу, по обочинам которой тянулись ряды ив — сезон еще не пришел, и голые ветви деревьев чернели без единого листочка.

День выдался солнечным, однако небо затягивало сероватой, белесой дымкой, в которой не угадывалось ни намека на синеву. Холодная мгла окутывала голые стволы старых деревьев, отражаясь в сердитом налете угольной пыли на остатках залежавшегося снега. На полях за лесопосадкой не зеленели посевы — повсюду виднелась лишь желтая земля вперемешку с грязными сугробами.

От этого пасторального пейзажа веяло невыразимой мрачностью и одиночеством.

Ло Ци смотрел на открывшуюся картину, и у него почти пропало желание разговаривать. Ему было невдомек, с чего бы дедуле из семьи Гуань пришло в голову наслаждаться жизнью в подобном селении. На деревенской улочке не было ни души. Ду Чжэнъи прибавил газ, и в мгновение ока они доехали до конца дороги; после крутого поворота перед ними предстала сама деревня. Несколько десятков однотипных одноэтажных домов с внутренними дворами выстроились правильными рядами на ровной равнине перед горным лесом. Все постройки были примерно одной высоты, сплошь с плоскими крышами, которые крестьяне привыкли использовать для сушки урожая. Бросив взгляд вдаль, Ло Ци заметил, что среди десятков плоских крыш лишь одна резко выделялась на фоне неба — над ней торчал ярко-красный крест.

Только что выбравшийся из машины Ло Ци от удивления разинул рот. Он недоверчиво уставился на открывшееся зрелище: — О боже, неужели это... христианская церковь? В деревне? В китайской глуши?

— Ты у меня спрашиваешь? — Ду Чжэнъи, сунув руки в карманы брюк, задрал голову, глядя туда же. — Лучше спроси об этом у собственных коленей.

Ло Ци захлопнул рот, вспомнив, что в вопросах понимания человеческого быта от Ду Чжэнъи толку не больше, чем ни от чего. Он снова покосился на ярко-красный крест, который на фоне мрачных зимних деревенских пейзажей выглядел чересчур вызывающе.

Ду Чжэнъи первым зашагал в деревню, и Ло Ци поспешил следом. Прошлым вечером Гуань Синьюэ говорила им, что старый дом ее семьи отыскать проще простого: ворота у местных жителей повсеместно были зелеными, четырехстворчатыми, такими, что при полном распахивании внутрь свободно проходила грузовая телега, тогда как у них стояли черные кованые ворота из двух створок, так что их можно было узнать с первого взгляда. Дворов в деревне насчитывалось немного, так что обойти их все не составляло труда. На деревенской улице царила абсолютная тишина, случайных прохожих они не встретили, что избавило их от лишних расспросов.

Правда, Ло Ци обратил внимание, что, едва войдя в деревню, Ду Чжэнъи направился на север, словно заранее знал, где находится старый дом Гуань Синьюэ. Изъедаемый любопытством, он осведомился об этом у спутника, на что тот бросил на него косой взгляд: — Гуань Синьюэ четко сказала: их дом стоит на северной окраине, ближе к лесу. Ты что, слушаешь людей только ради красного словца?

Ло Ци показал язык и перевел взгляд вперед: сельская церковь как раз возвышалась с северной стороны.

Церковью это строение можно было назвать лишь с натяжкой — при ближайшем рассмотрении выяснилось, что перед ними обычный жилой дом. Судя по всему, в нем до сих пор жили люди: через распахнутые настежь ворота были видны аккуратно сложенные поленницы дров и привязанная во дворе сторожевая собака. Красный крест, венчавший крышу, при ближайшем рассмотрении оказался дешевой пластиковой поделкой, судя по всему, изготовленной на заказ. Прямо над входной дверью, под самым карнизом, красной краской был выведен крупный иероглиф — Любовь.

Постояв и поглазев на это чудо архитектуры с минуту, Ло Ци счел зрелище забавным и, достав телефон, даже сделал пару снимков: — Забавная вещица. Смесь восточного с западным дает потрясающий терапевтический эффект.

Ду Чжэнъи покачал головой: — Даже мне очевидно, что это полная безвкусица. — Сказав это, он вдруг замер, толкнул Ло Ци в плечо и произнес: — Слушай, а впереди часом не храм?

Ло Ци обернулся и действительно заметил неподалеку странную форму крыши — это была вовсе не перестроенная сельская халупа, а самое настоящее миниатюрное святилище, под карнизом которого свисала гирлянда разноцветных полосок ткани, подозрительно напоминающая молитвенные флажки.

— А религиозные столкновения в этой деревне проходят довольно шумно, — подметил Ло Ци.

Ду Чжэнъи эта находка тоже пришлась по душе. Ускорив шаг, они направились прямо к маленькому храму. К тому моменту дневной свет уже заметно поблек; двери храма были плотно закрыты, а над ними висела скромная дощечка с тремя иероглифами: Монастырь Цзинту.

— Монастырь Цзинту, — вслух прочитал Ду Чжэнъи.

— Наверное, школа Цзинту, для сельской обители в самый раз, — заметил Ло Ци. Заметив интерес спутника, он решил немного блеснуть эрудицией и продолжил пояснять: — Школа Цзинту — одно из направлений буддизма в Китае. Чтобы достичь просветления и переплыть море страданий ради обретения Западной чистой земли, последователям этой школы вовсе не обязательно вникать в суть сутр — достаточно как можно чаще повторять шесть священных слов: «Намо Амитофо» и совершать больше благих дел, выпуская живые существа на волю.

— Порог вхождения прямо-таки минимальный, — вынес вердикт Ду Чжэнъи.

— И то верно, — кивнул Ло Ци. — Оттого и сторонников полным-полно.

Ду Чжэнъи легонько подтолкнул его в бок.

— Чего? — удивился Ло Ци. — Думаешь, я сочиняю на ходу? Я очень люблю человеческую культуру.

— Да нет же, взгляни-ка сюда.

Ло Ци развернулся и тут же остолбенел: дом, зажатый аккурат между церковью и храмом, был оснащен именно теми самыми черными двустворчатыми воротами. Шагая сюда, они были целиком сосредоточены на церкви с храмом, так что в упор не заметили ворота соседнего двора и просто прошли мимо.

— Охренеть, слева храм, справа церковь — это ж какого черта фэншуй такой? Разве ж тут не обойдется без призраков, когда бодхисаттвы с христианами начнут грызться прямо у них над головами?

Они переглянулись и с унылым видом поплелись обратно.

На воротах висел старинный амбарный замок. Достав из кармана ключ, выданный им Гуань Синьюэ, Ду Чжэнъи попробовал провернуть его — замок и впрямь легко поддался.

— И всё же это странно, — пробормотал Ло Ци, недоверчиво озираясь по сторонам. — В деревне всего одна церковь и один храм, такие приметные ориентиры. Почему девчонка сразу не сказала, что их дом стоит прямо между ними?

Ду Чжэнъи ничего не ответил, сохраняя на лице то же озадаченное выражение. Неопределенно покачав головой, он протянул руку и осторожно толкнул черные ворота.

http://bllate.org/book/24367/2839838