Готовый перевод Konoha Uchiha: Starting by Challenging Konoha / Учиха из Конохи: Бунт против деревни!: Глава 13

— Кто сказал, что договариваться нельзя? — Утиха Идзин говорил совершенно спокойным тоном. — Я более чем готов к переговорам!

— Пока деревня не выступает против Утиха, Утиха никогда не станет устраивать смуту первым. Но можешь ли ты сделать так, чтобы Данзо сначала прекратил охоту на Утиха?

— Почему все сородичи перебежали к моей радикальной фракции? Да потому, что вы ни на что не способны! Вы только и твердите о том, как нужно влиться в деревню, а некий господин Хокаге решит все проблемы...

— Но что на деле?

— Погибшие на поле боя сородичи не получают никаких пособий, их имена даже не могут внести на мемориальную доску.

— Родовые земли отняты, сородичи находятся под наблюдением и подвергаются охоте...

— С самого начала требование Утиха получить пост Хокаге было условием, о котором договорились еще до основания деревни. Позже они нарушили слово и запретили Утиха становиться Хокаге.

— Утиха стерпели!

— Позже Утиха потребовали власти, но деревня снова не захотела ее давать. И в конце концов Утиха опять стерпели.

— Теперь Утиха хотят лишь одного — выжить, но деревня по-прежнему этого не позволяет! Куда же ты еще предлагаешь Утиха отступать?

— Деревня будет довольна только тогда, когда весь наш клан полностью вырежут?

— Но, прошу прощения!

— Я так не могу!

— Даже если Утиха суждено погибнуть, мы утащим деревню за собой в могилу!

Сисуй молчал, не находя слов в ответ.

Хотя он искренне верил, что Хокаге изменит всё к лучшему, слова Утиха Идзина тоже отражали суровую реальность — по крайней мере, сам он был не в силах остановить охоту Данзо на Утиха.

Раньше он считал Утиха слишком радикальными, но теперь, после слов Утиха Идзина, он подумал, что Утиха и так уже уступили на очень многое.

Куда же еще отступать?

У него невыносимо заболела голова, и в конце концов он не удержался:

— Но противостояние тоже не имеет смысла, оно лишь истощит живые силы деревни! Если мы оба понесём тяжелые потери, как мы будем противостоять другим селениям?

— Почему ты заставляешь выбирать меня? — выражение лица Утиха Идзина оставалось привычным. — На этот раз я заставлю выбирать деревню!

— Ради стабильности Конохи неужели деревня не может сделать шаг назад?

Сисуй на мгновение остолбенел. Заставить деревню сделать выбор?

В его мыслях мелькало лишь то, что должны отступить Утиха, но он никогда даже не думал о том, чтобы заставить деревню добровольно пойти на уступки.

Однако, если подумать, в этом был смысл!

Утиха и так уступили так сильно, что плохого в том, если деревня сделает шаг назад?

У него и самого уже не оставалось никакого выхода!

Идзин объединил Утиха, даже Фугаку пал духом, и помешать этому было уже невозможно — в конце концов, он всего лишь один человек.

Он — не Итачи, в его сердце тоже жил свой клан.

Поэтому он решил сначала посмотреть, что именно задумал Утиха Идзин, а уже потом решать, как поступать дальше.

По крайней мере.

Сперва нужно обеспечить стабильность деревни и клана Утиха, пусть даже эта стабильность будет хрупкой!

Долго раздумывая, он с серьезным выражением произвел:

— Я хочу узнать твой план на ближайшее будущее. Я хочу знать, чего именно ты добиваешься?

— Твоей смерти! — ответил Утиха Идзин.

Сисуй опешил:

— Что? Моей смерти?

Выражение лица Утиха Идзина не изменилось, а взгляд стал предельно глубоким:

— Да, твоей смерти!

— Если я не ошибаюсь, ты уже рассказал об этом высшему руководству Конохи, верно?

— Способность Котоацукакими слишком ужасна, от нее у любого кровь стынет в жилах. Если ты хорошенько подумаешь, то поймешь: Сарутоби Хирудзен сейчас даже не осмеливается встречаться с тобой один на один, а когда видится, даже не смеет смотреть тебе в глаза.

— Сарутоби Хирудзен не станет нападать на тебя сам, ведь ему нужно поддерживать образ праведника и мудреца, но проблема в том, у него есть такой подручный, как Данзо.

— В тело Данзо имплантированы клетки Хаширамы, и он отчаянно нуждается в ин-дзюцу Шарингана, чтобы подавлять их. Не говоря уже о том, что он сам боится Котоацукакими и жаждет получить такую силу.

— Данзо во сне видит себя на посту Хокаге, и если он заполучит Котоацукакими, то сможет заставить Сарутоби Хирудзен уступить ему место.

— Он непременно на тебя нападет, а поскольку ты слишком сильно доверяешь высшему руководству деревни, быть убитым без малейшей подготовки — разве это что-то удивительное?

— Сарутоби Хирудзен прекрасно это понимает, поэтому он держит Данзо в своих руках!

— Если Данзо преуспеет, он сможет использовать это, чтобы держать того на крючке, а если Данзо потерпит неудачу, это никак с ним не связано — будучи Хокаге, ему не составит труда раздавить какого-то скрытого в тени паразита.

— И наконец, не думай, что я предупреждаю тебя из добрых побуждений!

— Потому что я прекрасно знаю о максимализме и упрямстве клана Утиха. Даже если я говорю тебе это, ты все равно мне не поверишь. Мой способ ведения дел всегда строится на том, чтобы сокрушать тупики с помощью открытых и честных ходов!

— Твоя смерть имеет для меня огромное значение: она не только избавит меня от части опасений, но и даст идеальный предлог для нападения на деревню!

— Кровавые границы кланов ниндзя — это табу, стоит кому-то коснуться их, как он обречен на гибель. Пока я использую твою смерть как повод, остальные кланы ниндзя предпочтут отсидеться в стороне и наблюдать за происходящим.

— Мое следующее действие — ждать, пока ты, Сисуй, умрешь!

— Достаточно ли это ясно? Достаточно ли понятно?

Утиха Идзин не скрывал насмешки, ему было совершенно плевать на то, чтобы скрывать свои намерения от собеседника.

Как он и сказал, он был мастерски силен в решении проблем с помощью явных, непреодолимых стратегий, и даже если он прямо скажет Сисую всю правду, тот с огромной вероятностью всё равно пойдет по проторенной дорожке.

Потому что горбатого могила исправит, а саму природу человека изменить крайне сложно.

Конечно же.

Если Сисуй действительно сможет всё осознать и во всем разобраться, для него это тоже будет благом. В любом случае, в накладе он не останется!

— Невозможно!

— Господин Хокаге — всего лишь добрый старик, он абсолютно не способен на такое.

— Утиха Идзин, тебе не одержать победу!

Сисуй покачал головой, его взгляд был тверд.

Он вовсе не собирался поддаваться на манипуляции Утиха Идзина, и хотя в его памяти одна за другой всплывали картины прежних встреч с Хокаге, он предпочел оста непреклонным в своем сердце, веря, что лишь Хокаге способен помочь Утиха слиться с Конохой.

Остальные сородичи тяжело вздохнули.

Пусть их головы тоже были полны упрямства, отличить хорошее от плохого они все же могли.

Раньше, пока Утиха Идзин не обладал достаточной силой, никто из них не желал слушать его речи. Теперь же, когда его сила стала неоспоримой, они, конечно же, с готовностью успокоились и стали внимать каждому слову.

Но, к сожалению.

Сисуй, сумевший пробудить Мангэкё Шаринган, доказывал лишь то, что он был еще более радикален, чем остальные. Таких людей невозможно переубедить с легкостью.

Иначе.

Он просто не смог бы дойти до той черты фанатизма, при которой пробуждается Мангэкё!

Именно понимая это, они не стали отговаривать его, лишь горько и бесконечно вздыхая, а их взгляды, устремленные на Сисуя, были полны глубокой боли и сожаления.

А с другой стороны.

Утиха Идзин смотрел на яростные возражения Сисуя со спокойным выражением лица.

— Сисуй, ты знаешь, что такое открытая и неизбежная стратегия?

— Это значит, что какой бы выбор ты ни сделал, он никак не повлияет на мои конкретные планы.

— Если ты усомнишься в Сарутоби Хирудзене, это станет благом для меня и для всех Утиха, ведь у клана появится еще один сильный мастер.

— Но даже если ты по-прежнему будешь готов верить Сарутоби Хирудзену, это ничуть не помешает моим замыслам.

— Стратегия открытого хода отличается от коварных интриг тем, что ее невозможно разрушить!

Сисуй остолбенел.

Остальные смотрели на Утиха Идзина так, будто перед ними возвышалась величественная гора, а в их сердцах невольно рождалось бесконечное восхищение — способность Утиха Идзина просчитывать ходы и строить планы просто поражала воображение.

Даже когда тебе открыто раскрывают все карты, ты абсолютно не способен ничего изменить и вынужден двигаться строго по его расчетам!

В конце концов.

Сисуй издал бессильный вздох, развернулся и решительно вышел из маленького двора.

Утиха Идзин не стал его останавливать. Он лишь холодно и отрешенно проводил Сисуя взглядом, после чего обратился ко всем присутствующим:

— То, что Фугаку решил сложить с себя полномочия — к лучшему. Давайте дальше действовать строго по плану.

Услышав это, люди растерялись.

Их головы не сразу смогли осознать сказанное, и в конце концов подал голос Утиха Сэцуна:

— Будем выполнять изначально утвержденный план? Или тот, о котором ты говорил с Сисуем?

— Идзин, то, что ты сказал Сисую — это ведь была просто ложь, чтобы одурачить его? — Утиха Ясиро тоже смотрел на него полным недоумения взглядом.

Утиха Идзин слегка опешил.

Он невольно окинул взглядом собравшихся и, заметив всеобщую растерянность, не удержался от тяжелого вздоха.

Вот ведь!

Мозги у представителей клана Утиха действительно устроены донельзя просто.

Он устало помассировал переносицу, но все же принялся объяснять:

— Выполнять нужно оба плана!

— Я вовсе не собирался обманывать Сисуя. Хотя всё это было вычислено мной умозрительно и на руках нет никаких прямых улик, я искренне считаю, что высшее руководство Конохи намерено сжить его со свету.

— И я действительно намерен использовать смерть Сисуя как инструмент, чтобы переиграть и просчитать верхушку деревни.

— Это никак не противоречит нашему ранее утвержденному плану. В конце концов, я прямо сказал, что не стану дурачить Сисуй, но я ведь и не обещал выкладывать ему абсолютно все детали нашего плана.

Э-э-э.

Услышав объяснение Утиха Идзина, все присутствующие покрылись испариной.

Хоть он и выразился так, разве это не было чистейшей воды введением Сисуя в заблуждение?

Но...

Если поразмыслить как следует, слова Утиха Идзина и впрямь звучали безупречно. В конце концов, они все равно не были своими людьми друг для друга, да и озвученный план действительно существовал — просто им раскрыли далеко не всё.

Так что... эх!

Теперь взгляды, которыми они провожали Утиха Идзина, стали невероятно сложными, но в то же время на душе у них стало необычайно спокойно.

Иметь такого лидера — поистине великое благо для клана Утиха.

По крайней мере.

Попытаться подставить Утиха Идзина для Конохи окажется задачей далеко не из легких!

...

А тем временем.

Покинув скромный двор Идзина, Сисуй шел вперед со взором, полным глубокой растерянности.

В этот момент его сердце и правда было охвачено смутой.

Он понимал, что не должен поддаваться на уговоры и манипуляции Утиха Идзина, но в то же время... хоть Сисуй и страдал слепой преданностью, глупцом он не был. Порой ранят вовсе не ложь, а голая правда, бьщая острее любого клинка!

Будучи шиноби, заслужившим на полях сражений грозное прозвище «Телесный Мерцающий Сисуй», он, пусть и уступал другим в искусстве интриг и стратегического планирования, обладал хотя бы базовым умением читать чужие лица и подмечать детали.

Именно поэтому.

Стоило ему вспомнить, как после того, как он поведал Хокаге о возможностях своего Мангэкё, Сарутоби Хирудзен, в полном соответствии со словами Утиха Идзина, больше ни разу не встретился с ним с глазу на глаз, а во время каждой последующей встречи рядом с ним неотступно находилось как минимум двое бойцов АНБУ.

А особенно — взгляд Сарутоби Хирудзена. С того самого момента тот больше ни разу не осмелился встретиться с ним взглядом.

Раньше он не придавал этому особого значения, но теперь, когда Утиха Идзин сорвал с этих событий покровы, сказать, что в его душе не осталось осадка, было бы ложью.

Даже понимая и отчасти оправдывая поступки Сарутоби Хирудзена, само ощущение предательства было невыносимо тяжелым — особенно учитывая, как сильно и искренне его сердце верило в этого человека.

— Вы слышали? Речь старейшины Идзина!

— Об этом уже весь клан гудит! Только вот никак не верится, что Сарутоби Хирудзен способен на такую жестокость.

— Хокаге на вид такой добродушный старик, кто бы мог подумать, что он способен творить подобные вещи?

— Как думаешь, старейшина Идзин не накручивает себя?

— Хоть старейшина Идзин и не представил никаких улик, но когда совпадений становится слишком много, они перестают быть просто совпадениями.

— И то верно, давайте-ка впредь будем осторожнее.

— ...

Прислушиваясь к густому шепотку толпы вокруг, Сисуй почувствовал, как в груди поднимается недоброе предчувствие.

Что происходит?

О чем это все толкуют?

Кажется... это как-то связано с Хокаге?

Взгляд Сисуя мгновенно стал суровым. Несмотря на зародившуюся тень сомнения в отношении Сарутоби Хирудзена, в глубине души он все еще больше верил деревне и самому Хокаге.

Он не стал напрямую подходить к людям с расспросами, а вместо этого скрылся в тихом переулке, использовал технику превращения и лишь после этого вновь вышел на улицу.

Затем.

Он беспрепятственно затесался в толпу болтавших сородичей и узнал обо всем, что ранее поведал Утиха Идзин.

От услышанного у него затылок покрылся леденящим потом!

Начиная со странной и внезапной гибели Сэндзю Новаки и Като Дана, продолжая полным истреблением кланов Узумаки и Сэндзю, чередой уходов и бегств легендарных Саннинов, принуждением к самоубийству Хатаке Сакумо и заканчивая недавней гибелью Намикадзэ Минато...

Одно дело. Другое дело.

От всего этого у него на душе скребли кошки, ведь многие из этих событий и впрямь не поддавались никакому разумному объяснению. Взять хотя бы утечку секретнейшего задания Хатаке Сакумо — как ни крути, объяснить это логически было невозможно.

Утечка секретнейшего задания S-ранга, которое к тому же разошлось по всей Конохе всего за один день, причем АНБУ даже не удосужилось провести расследование?

Это же абсолютная бессмыслица!

Пусть в деталях остальных инцидентов он разбирался плохо, но прекрасно понимал: одно или два совпадения еще можно списать на случайность, но когда таких совпадений набирается целый ряд, разве можно продолжать называть это случайностью?

Господин Хокаге...

Должен ли я по-прежнему доверять вам?

Лицо Сисуя было мрачным и бледным, а в глазах клубились сложные, неразрешимые чувства.

Эх!

После легкого вздоха он покинул пределы территории радикальной фракции.

Что касается дел деревни и клана Утиха, Сисуй решил, что ему нужно как следует все обдумать. К тому же, раз Утиха Идзин пока не предпринимал никаких активных действий, он как раз мог воспользоваться этой возможностью для собственного расследования.

За пределами лагеря радикалов царила полная заброшенность.

Хотя эти места все еще формально принадлежали Утиха, все окрестные дома давно опустели и разрушились, навевая жуткую, мертвенную тишину.

В конце концов, практически все члены клана Утиха перебрались на территорию радикальной фракции.

Но, к сожалению.

Едва он собрался вернуться домой, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями, как прямо перед ним из воздуха материализовался боец АНБУ и преградил дорогу:

— Сисуй, тебя вызывает господин Хокаге!

— Хорошо, я понял!

Сисуй нахмурился, но всё же кивнул.

Честно говоря, сейчас ему меньше всего на свете хотелось видеться с Сарутоби Хирудзеном, но многолетняя привычка беспрекословного подчинения заставила его отреагировать автоматически.

Вскоре после этого.

Глубоко вздохнув, он переступил порог Кабинета Хокаге.

— Господин Хокаге!

Сисуй опустился на одно колено, излучая всем видом преданность.

Однако его взгляд теперь неуловимо отличался от прежнего: краем глаза он украдкой заприметил фигуру в темном углу, где затаился АНБУ.

А затем перевел взгляд на самого Сарутоби Хирудзена — и заметил множество мелких деталей, на которые раньше никогда не обращал внимания.

Например, то, как Сарутоби Хирудзен машинально понизил поля своей шляпы Хокаге; то, как он, затягиваясь трубкой и заметив его появление, инстинктивно опустил глаза, даже не пытаясь посмотреть на него...

Даже без активированного Шарингана он был способен острее прежнего уловить малейшие нотки скрытого напряжения во всем теле Сарутоби Хирудзена.

Пусть движения старика были едва уловимы, от его опытного взгляда это не ускользнуло.

В конце концов, он прошел через горнило войны, и если бы он не владел этими базовыми навыками бдительности и чтения людей, то давно бы сгинул на поле боя.

Поэтому.

Раньше он просто слишком сильно доверял Сарутоби Хирудзену и потому подсознательно отключал всякую подозрительность.

Но сейчас всё изменилось!

Пусть он всё еще продолжал верить Сарутоби Хирудзену, слова Утиха Идзина всё же оставили свой след, заставив его невольно вглядываться в эти мелочи — быть может, втайне он просто надеялся доказать, что Утиха Идзин ошибается.

Однако, к сожалению.

Все эти сделанные им открытия, казалось, лишь с еще большей силой доказывали правоту Утиха Идзина.

От этой мысли на душе у него стало тяжело и смутно.

— А, Сисуй!

— Хоть у тебя сегодня официальный выходной, дело с Утиха слишком серьезно, и я вынужденно потревожил тебя.

— Сегодня вы с Фугаку отправлялись в лагерь радикалов, не мог бы ты рассказать мне, что там произошло?

Сарутоби Хирудзен улыбался в усы.

На его лице по-прежнему застыло доброжелательное выражение, а голос лучился мягкостью.

В ответ на это.

Услышав вопрос, Сисуй внутренне вздрогнул, но тут же подавил все посторонние мысли, глубоко спрятав их на дне души, и в мельчайших подробностях пересказал всё от начала до конца.

Без малейшего утайки!

Включая угрозы Утиха Идзина в адрес Фугаку, отчаянное решение последнего самоустраниться от дел, а также прямые предупреждения и угрозы Утиха Идзина в его собственный адрес.

Слово в слово, он выложил всё!

Разумеется.

Он утаил новость о том, что Фугаку пробудил Мангэкё Шаринган, а также те разговоры, что подслушал в глубине родовых земель.

Отчасти он опасался, что деревня начнет относиться к клану еще подозрительнее и отношения между ними вновь накалятся до предела, но главным было то, что он просто не знал, как об этом рассказать — ведь эти предположения звучали слишком оскорбительно для Сарутоби Хирудзена.

В глубине души его даже охватывал слабый страх.

Поскольку эти слухи уже начали распространяться среди сородичей, но из-за того, что члены клана крайне редко выходили на связь с остальной деревней, наружу они пока не просочились.

Но что, если...

Что, если эти слухи все же вырвутся за пределы их территории?

Он даже боялся представить к чему это приведет!

От одной этой мысли у него снова заболела голова, и он чувствовал лишь одно — легкое облегчение от того, что их клан ведет столь замкнутый образ жизни.

— Чушь собачья!

— С чего бы мне намеренно желать смерти Сисую?

— Данзо? Тем более не может быть!

— Он старейшина деревни, как он посмеет поднять руку на мирных жителей?

— Домыслы Утиха Идзина направлены исключительно на разрушение деревни, Сисуй, ты ни в коем случае не должен в это верить!

Сарутоби Хирудзен ударил кулаком по столу.

Лихорадочно пытаясь подавить охватившую его панику, он тут же принялся с гневом опровергать услышанное.

Но вместе с тем.

Внутри него бушевал первобытный ужас, потому что логика рассуждений Утиха Идзина казалась ему пугающе точной.

Данзо несомненно попытается покончить с Сисуем, вопрос был лишь во времени, а он сам, вне всяких сомнений, предпочел бы закрыть на это глаза, чтобы потом привлечь Данзо к ответственности постфактум.

Этот ублюдок Утиха Идзин видел его насквозь!

От этой мысли ему стало не по себе.

Если кланом Утиха будет руководить такой человек, для деревни это не сулит ничего хорошего — совладать с ним было в тысячу раз сложнее, чем с Фугаку.

— Прошу господина Хокаге успокоиться, я по-прежнему готов верить деревне, — поспешно произнес Сисуй.

Увидев искренность на лице Сисуя, Сарутоби Хирудзен почувствовал, как с души свалился камень, и тут же выдавил из себя улыбку:

— Вот и славно, я так и знал. Сисуй, даже не думай забивать себе голову ерундой.

— Я понимаю, господин Хокаге, — кивнул Сисуй.

Сарутоби Хирудзен ненадолго задумался, пытаясь взять эмоции под контроль:

— Откуда Утиха Идзин вообще узнал о способностях твоего Мангэкё?

— Точно не знаю, я сам в полном замешательстве, — Сисуй окончательно запутался и лишь спустя долгое время неуверенно произнес: — Быть может, это какое-то пророческое свойство его собственного Мангэкё?

Да!

Он и сам не мог найти другого объяснения!

Ведь о силе своего Шарингана он рассказывал лишь одному Сарутоби Хирудзену.

Поэтому, столкнувшись с намеками на пророческий дар Мангэкё, он пока не видел иных возможных вариантов.

Лицо Сарутоби Хирудзена стало еще мрачнее. Способности пророческого типа наполняли его сердце глухой тревогой: неужели это значило, что как бы он ни планировал свои действия, Утиха Идзин всегда сможет заранее узнать обо всем, сорвать его планы и даже нанести ответный удар?

Это — задачка со звездочкой!

В конце концов.

Узнав обо всем, что произошло сегодня внутри клана Утиха, он еще немного успокоил Сисуя и отпустил его домой отдыхать.

Как только Сисуй скрылся за дверью, Сарутоби Хирудзен в ярости грохнул кулаком по столешнице.

— Ублюдок, проклятый мерзавец!

— Как этот Утиха Идзин может быть настолько невыносимым?

— АНБУ!

Выругавшись последними словами, Сарутоби Хирудзен постучал по столу, и перед ним тут же бесшумно материализовался боец АНБУ, опустившись на одно колено.

Немного поразмыслив, Сарутоби Хирудзен отдал приказ холодным, бесстрастным тоном:

— Оформи слова Сисуй в виде официального отчета, передай всё до единого слова старейшине Данзо и передай ему мое строгое предупреждение: в ближайшее время он смеет даже пальцем тронуть Сисуя.

— Слушаюсь, господин Хокаге! — боец АНБУ низко поклонился и исчез.

Проводив его взглядом, Сарутоби Хирудзен испустил тяжелый вздох.

Как же трудно быть им!

http://bllate.org/book/24452/2866591