Бесчисленные призраки хлынули потоком, словно неиссякаемый родник. Цан Ти, полагаясь на свой статус слабого книжника, тут же проворно спрятался под длинной галереей и принялся наблюдать.
Все вокруг тут же пустили в ход оружие, завязав ожесточенную схватку с мертвецами.
Особенно выделялись среди них Вэнь Сянь и Даос Цинъю.
Цинъю не стал обнажать меч, используя вместо него метелку-фучэнь. Белые нити этого оружия источали духовную силу, разгоняя и уничтожая злых духов во тьме ночной.
— А он и впрямь оказался человеком, сведущим в практике, — пробормотал Цан Ти себе под нос.
С этими словами он перевел взгляд на Вэнь Сяня.
По сравнению с Цинъю, движения того были куда более плавными и естественными.
Клинок в его руках являл всю остроту и лихую удаль; он сражался дерзко и броско, но без малейшей потери изящества, а его фигура напоминала парящего в поднебесье орла — стремительного и мощного.
Как бы там ни было в остальном, а в одном лишь искусстве владения мечом этот молодой герой Вэнь и впрямь оказался настоящим героевом.
Однако мертвецы валили сплошным потоком, и для одной лишь боевой мощи молодого героя Вэня это было чересчур — нагрузка оказалась непосильной.
К тому же, будучи божеством в Мире Людей, он не мог полностью раскрыть собственную истинную силу, так что битва предстояла не из легких.
Подумав об этом, Цан Ти беспомощно покачал головой. Отыскав взглядом в толпе Цинъю, он недовольно нахмурился:
— Я вовсе не хотел, чтобы имя Линьюаня досталось такому старому мошеннику, как ты, но сейчас другого выхода нет.
Закончив говорить, он опустил руку и сосредоточил духовную силу на кончике иглы. Легким щелчком пальца он отправил ее в полет: игла со свистом пронеслась сквозь толпу и безошибочно вонзилась в затылок даосу Цинъю.
Брови Цан Ти тут же сошлись на переносице. В тот же миг Цинъю резко замер и так и застыл посреди нечисти.
В следующую секунду его манера движений неузнаваемо изменилась: шаги стали легкими, а скорость возросла настолько, что он заскользил среди призраков с невероятной гибкостью.
Хотя в руке у него по-прежнему была метелка-фучэнь, в этот момент оружие словно сменилось: движения стали невесомыми и неуловимыми, стирая грань между явью и иллюзией, но каждый удар по мертвецам отзывался мощнейшей, величественной волной ци.
Не прошло и мгновения, как все бесчисленные мертвецы, запрыгнувшие во двор, были полностью уничтожены.
Убедившись, что вокруг воцарилась тишина, Цан Ти разгладил брови, и на его губы вновь вернулась прежняя беспечная улыбка.
Он раскрыл ладонь, и та самая игла неслышно прилетела обратно. Легким движением пальцев он растер ее в пыль, и игла растаяла в ночной темноте бледной дымкой.
Затем Цан Ти, хлопая в ладоши, двинулся навстречу остальным:
— Ох, доблестные герои, вы просто невероятно храбры! Этот Цан восхищен до глубины души.
— Что вы, что вы, — шагнул вперед тот самый парень в белых одеждах по имени Вэнь Мо и скромно произнес: — Мы были лишь массовкой, по-настоящему сильны этот молодой герой и уважаемый даос.
С этими словами он посмотрел на Вэнь Сяня и Цинъю взглядом, полным благоговения.
— Именно так! Особенно этот даос: его движения были так легки, а приемы обладали такой мощью, что казалось, будто сам небожитель сошел с небес! — поддакнул другой боец, продолжая аплодировать.
— Если бы не даос, то сегодня ночью мне, с моими жалкими крохами знаний техники изгнания нечисти, точно пришел бы конец! Огромное спасибо даосу! — вторил им мясник, похлопывая себя по двум тесакам.
Остальные тоже наперебой зашумели, благодаря спасителя.
Услышав эти похвалы, Цинъю, всё еще не до конца оправившийся от недоумения по поводу того, что же произошло, пришел в себя. Он с некоторым сомнением посмотрел на собственные руки.
— Учитель, вы так устали? — встревоженно спросила его ученица Жо Вэй.
Цинъю тут же вскинул голову, отрицая всё подряд, на его лице вновь заиграла улыбка, и он принялся гладить бороду:
— Защита простых людей — мой долг, благодарить меня не за что.
Стоило ему проявить такую скромность, как окружающие принялись захваливать его еще усерднее.
Уголки рта даоса Цинъю, казалось, вот-вот взлетят до самых небес.
Наблюдая за этой сценой, Цан Ти с обреченным видом покачал головой, словно предвкушая забавное зрелище:
— Дальновидности им явно не занимать.
Сейчас Цан Ти искренне заинтересовался тем, что будет дальше. Этот человек купается в похвалах, опираясь на чужую, одолженную силу — интересно, как он запоет, если эту силу забрать?
Размышляя об этом, Цан Ти невольно тихонько рассмеялся.
В этот момент он повернулся к стоявшему рядом Вэнь Сяню, который все это время хранил молчание с озадаченным выражением лица:
— Чего это вы так опечалены, молодой герой Вэнь?
— С чего это он вдруг сменил стиль? — Вэнь Сянь скрестил руки на груди с мечом и приложил палец к губам, погрузившись в раздумья. — Ещё мгновение назад он был заурядным шарлатаном с небольшими навыками, а потом — бац, и стал сражаться с такой яростью, будто ему сами боги помогали. Как ни посмотри, дело нечисто.
— Вдруг он и есть перерождение какого-нибудь... ну, того самого Императора, о котором он сам и болтал? — небрежно бросил Цан Ти, опустя голову и поправляя рукава.
— Да с чего бы! Линьюань хоть и злодей, но все же владыка всех богов! Даже после перерождения он ни за что не стал бы вселяться в какого-то жулика! — возбужденно повысил голос Вэнь Сянь.
Этот возглас привлек к ним всеобщее внимание.
Толпа, которая только что наперебой расхваливала даоса Цинъю, мгновенно утихла. Люди переглядывались между собой с недоумением.
Взгляд мясника тут же помрачнел от злости на этих двоих, смевших обсуждать главного героя в их глазах.
Не выдержав, он рявкнул с раздражением:
— Эй, малец, нельзя же так неуважительно относиться к тому, кто спас тебе жизнь!
— Он? Спас меня? — Вэнь Сяню это показалось верхом нелепости. — Да если бы он не путался под ногами, я был бы ему тысячекратно благодарен! Еще неизвестно, где он украл эту силу, а уже возомнил ее своей.
Услышав это, то ли от чувства вины, то ли по какой другой причине, Цинъю немедленно поспешил сменить тему:
— Хотя злые духи и уничтожены, боюсь, испытания еще не закончились. Всем нам стоит проявить бдительность, я предлагаю организовать ночное дежурство по очереди.
Авторитет даоса был высок, и это предложение тут же нашло всеобщую поддержку.
Люди принялись стихийно составлять график дежурств.
Расписав первые смены, все обернулись к молчавшим до сих пор Цан Ти и Вэнь Сяню.
— Вы двое — который из вас седьмой, а который восьмой? — нетерпеливо бросил мясник.
Цан Ти бросил взгляд на Вэнь Сяня и, видя, что тот молчит, вежливо произнес:
— Даос Цинъю, простите за прямоту, но никто из нас не знает, с чем еще придется столкнуться. Стоять на посту в одиночку слишком рискованно, лучше разбиться по двое или трое.
— Ты что удумал! Считаешь, что наши способности под вопросом?! Хоть мы и уступаем даосу Цинъю, но тоже кое на что способны! — разъярился мясник, и без того недовольный тем, что эти двое критиковали Цинъю. — Этот книжник во время боя прятался хуже последнего труса! А теперь еще смеет указывать нам тут!
Увидев грубый и вспыльчивый нрав мясника, Цан Ти приподнял бровь, сделал пару шагов назад и изобразил на лице брезгливое выражение.
Тут Вэнь Сянь заслонил его собой:
— А я? Я ведь тоже обладаю выдающейся боевой мощью, мое мнение кто-нибудь собирается учитывать?
— Эх, юноша, больно ты горяч! — выступил вперед тот самый боец, принимаясь поучать Вэнь Сяня с высоты старшего опыта. — Хоть ты и порубил много нечисти, до даоса Цинъю тебе далеко. К старшим надо относиться с уважением!
С этими словами он подобострастно взглянул на Цинъю.
— Именно так! К тому же ты продолжал оскорблять моего учителя! По-моему, ты просто завидуешь! — присоединилась к перепалке юная ученица даоса Жо Вэй.
От этих слов Вэнь Сяня едва не распирло от смеха. Уперев руки в боки, он насмешливо оглядел собравшихся:
— Завидую? Чему мне завидовать этому старому мошеннику?
— Да кем ты себя возомнил, раз смеешь называть моего учителя старым мошенником! По мне так таким наглым глупцам суждено помереть раньше времени! И смотри потом, не приползай со слезами умолять моего учителя о защите! — гневно завопила Жо Вэй.
Чем сильнее они скандалили, тем увлекательнее казалось зрелище Цан Ти.
Доста флягу с виноградным вином, он лениво прихлебывал из нее, будто происходящее вовсе его не касалось, и он был самым обычным зевакой, пришедшим посмотреть представление.
В этот момент Вэнь Сянь резко обернулся и с крайне недовольным видом подошел к Цан Ти:
— Хватит нам околачиваться с этой шайкой. Не бойся, я тебя в обиду не дам, целым и невредимым сохраню.
— Да я всего лишь слуга молодого героя Вэня, где скажете — там и останусь, — небрежно отозвался Цан Ти.
В итоге они решили разбить лагерь прямо здесь, во дворе.
Правда, сторонники Цинъю заняли главное жилое помещение, оставив им лишь одну боковую комнату.
По сравнению с главным залом, эта каморка оказалась ветхой и заброшенной, в ней даже не нашлось кровати — совсем не похоже на особняк какого-то господина Лю.
Вэнь Сянь натаскал соломы, ткнул в нее концом меча и бросил Цан Ти:
— Спишь здесь. Знаю, условия паршивые, но не переживай, я тебя защищу.
Цан Ти без всяких церемоний улегся на солому и лениво зелотнул:
— Мне не нужно вставать на дежурство?
— Нет, просто отдыхай как следует.
Едва стихли его слова, как дыхание Цан Ти выровнялось — он мгновенно уснул.
Вэнь Сянь изумленно моргнул, помахал рукой перед лицом спутника и, не дождавшись никакой реакции, поджал губы и проворчал себе под нос:
— Вот ведь неблагодарный, вырубился в мгновение ока.
После этого он нашел место прямо напротив двери, осел спиной к стене и прикрыл глаза, собираясь передохнуть.
Глубокой ночью во дворе царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь храпом жильцов из главного дома.
Около часа спустя, в этот тихий час, мирно спавший Цан Ти внезапно распахнул глаза.
Он словно преобразился: его взгляд сделался ледяным и пронзительным, а в глазах читалась предельная настороженность.
http://bllate.org/book/24471/2869073
Готово:
