Готовый перевод When the Wind Rises and Clouds Return / Где ветер стихает, там облака находят покой: Глава 17

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

В величественном и роскошном главном зале зазвучала плавная, раскатистая мелодия. Чиновники один за другим прибывали в аккуратных парадных одеяниях; на каждом столе стояло отборное вино, а в изящных серебряных блюдах горками лежал алый плоды.

Шэнь И сидел у подножия возвышения, рядом с ним примостился Гао Шоу. Хотя на душе у обоих было неспортивно, они изо всех сил старались не портить всеобщее веселье и выдавили из себя улыбки.

— Генерал Шэнь изрядно натерпелся тягот, прошу вас, насладитесь пиршеством в полной мере, — произнес один из чиновник, проходя в главный зал и направляясь прямиком к Шэнь И. Сложив руки в приветственном жестя, он принялся льстиво улыбаться.

Шэнь И лишь слегка кивнул и коротко ответил:

— Разделим эту радость.

Мелодия флейт и цитры лилась не переставая, гости вовсю обменивались кубками с вином. Однако любой проницательный человек видел, что все эти разговоры с Шэнь И были лишь пустой вежливостью. Слухи о том, что император отобрал у него Тигриную бирку императорской стражи, разнеслись повсюду. Многие шушукались за спиной, а кое-кто и вовсе полагал, что Шэнь И наверняка впал в немилость у Вашего Величества, раз уж по прибытии в главный зал он сразу занял свое место, а прочие предпочли делать вид, будто его вовсе не существует.

— Слыхали? — кто-то за соседним столом слегка подался вперед, поднес руку ко рту и понизил голос, обращаясь к соседу. — Стоило Шэнь И вернуться с границы, как Ваше Величество тут же отобрал у него Тигриную бирку императорской стражи.

Сидящий рядом закивал как цыпленку и в тон ему прошептал:

— То-то же! Боюсь, в будущем этому Шэнь И придется…

— Прибыл канцлер Чу Сяохэ! — раздался резкий голос евнуха-распорядителя, стоявшего у входа в зал. Он легко взмахнул метелкой из конского хвоста.

Пиршество мгновенно стихло — остались лишь глухие удары бронзовых колоколов да чистый звон цитры, а те, кто склонив головы шептался о своем, торопливо выпрямились.

Чу Сяохэ шел широкой, уверенной поступью. На его черно-красном парадном одеянии золотом были вышиты узоры, ворот и полы окаймляла золотая нить, а волосы стягивал высокий венец. Под густыми соболиными бровями блестел проницательный взгляд, полный глубокого смысла.

— Канцлер! — наперебой заговорили сидевшие за столами чиновники, складывая руки в знак приветствия.

Чу Сяохэ сдержанно усмехнулся:

— Прошу вас, господа, к чему эти излишние церемонии.

Он повернулся и тихо спросил евнуха:

— Когда пожалует Ваше Величество?

Евнух слегка поклонился и почтительно ответил:

— С минуты на минуту.

Чу Сяохэ кивнул и направился к столу, стоявшему напротив места Шэнь И. Наполнив доверху собственный винный кубок, он развернулся, обеими руками держа бронзовую чашу, окинул взглядом собравшихся, склонил голову перед Шэнь И и зычным голосом произнес:

— Давайте же, господа, поднимем бокалы за тяжкие труды генерала Шэнь на страже границ и поприветствуем его по возвращении!

Увидев такое поведение канцлера, министры не смели оставаться в стороне. Они тут же дружно поднялись на ноги и, последовав примеру Чу Сяохэ, со стаканами в руках отдали должное генералу, дружно прокричав:

— Тяжела была ваша служба на рубеже, генерал! Мы приветствуем ваше возвращение!

Пусть голоса и звучали немного разнобой, но этот крик прокатился по всему главному залу, едва ли не заглушая плавные переливы праздничной музыки.

Шэнь И торопливо поднялся со своего места, но не успел он и рта открыть, чтобы выразить благодарность, как его прервал пронзительный голос евнуха-распорядителя:

— Ваше Величество, Императрица жалуют!

Мужун Цзянь был облачен в парадные императорские одежды; на черном шелке угадывались едва заметные золотые узоры, переливающиеся в полумраке. Прямо на груди красовался вышитый золотой дракон — казалось, он вот-вот сорвется с ткани, пробьет стены и взмоет в небеса. Высокую корону на его голове венчали девять нитей из жемчуга, которые при каждом шаге государя покачивались и тихонько позванивали.

Императрица Чу Сяоянь тоже шла в парадном облачении феникса. На ее одеянии были вышиты летящие навстречу друг другу золотые птицы, словно возрождающиеся из пламени. На голове красовалась золотая корона феникса, с обеих сторон которой свисали перламутровые капли жемчуга, излучавшие мягкий свет. Чуть сжав алые губы, она являла собой истинное воплощение матери поднебесной.

Мужун Цзянь, ступив на помост, как раз застал момент, когда все чиновники дружно встали, чтобы выпить за здоровье Шэнь И, и услышал эти громкие возгласы, отчего помрачнел.

— Ваши Величества, мы приветствуем вас! Да здравствует император, десять тысяч лет жизни! Да здравствует Императрица, тысячу лет жизни! — чиновники не успели испить приветственную чашу за Шэнь И, как в испуге опустили кубки и рухнули на колени, встречая Сына Неба.

Мужун Цзянь сначала помог Императрице Чу Сяоянь устроиться на соседнем сиденье, а затем сам взмахнул драконьим халатом и опустился на драконий трон. Окинув стоящих на коленях сановников свысока, он громко произнес:

— Поднимайтесь, верные слуги.

— Благодарим Ваше Величество и Императрицу.

Чиновники поднялись на ноги и вернулись за свои столы.

Усевшись на свое место, Шэнь И слегка приподнял голову и встретился взглядом с Мужун Цзянем. Шэнь И замер: в тех глазах отчетливо читалось недовольство.

Вскоре подоспели Муронг Цяньхань и Муронг Цяньфэн. Муронг Цяньхань обвел глазами зал, но, не обнаружив Шэнь Цин, слегка удивился, однако расспрашивать не стал и предпочел промолчать.

А вот уголки губ Муронг Цяньфэна изогнулись в едва заметной усмешке.

— Генерал Шэнь, — Мужун Цзянь пристально глянул на Шэнь И, и в его взгляде затаился неведомый смысл. Голос правителя прозвучал глухо: — Вы охраняли границы уже более трех месяцев, и сегодня прибыли домой поистине уставшим с дороги.

Шэнь И поспешно опустил голову. Сейчас ему требовалось выказывать крайнее смирение, лишь так можно было переждать бурю. Сложив руки в почтительном жесте, он ответил:

— Для вашего слуги это лишь исполнение долга, здесь не о чем говорить.

Шэнь И сухо, без всяких эмоций усмехнулся пару раз и больше ничего не добавил. Подоспевшая служанка наполнила его чашу вином.

В зале воцарилась тишина. Даже веселая и жизнерадостная музыка казалась теперь какой-то тоскливой.

Заметив, что атмосфера за столами стала чересчур напряженной, Чу Сяоянь легко улыбнулась и неторопливо произнесла:

— Генералу Шэнь все же не стоит скромничать. Нынешний мир на Сюаньбэй целиком и полностью заслуга генерала.

Шэнь И поспешно снова отвесил поклон:

— Благодарю Императрицу за похвалу.

Чу Сяоянь лучезарно улыбнулась и умолкла.

Муронг Цяньфэн тоже поднял свой бокал и обратился к Шэнь И:

— Не будь генерала Шэнь, разве обрели бы мы столь мирные и спокойные земли Сюаньбэй? Это как раз под стать «Картине тысячи ли гор и рек», что так полюбилась отцу-императору в последнее время.

Муронг Цяньфэн намеренно замедлил темп на словах «Картина тысячи ли гор и рек» и слегка повернул голову, бросив взгляд на Мужун Цзяня.

Стоило Шэнь И услышать про эту самую Картину тысячи ли гор и рек, как на душе у него скребли кошки. Когда он докладывал о делах на службе, император с Муронг Цяньфэном только и делали, что обсуждали этот свиток, оставив его самого сидеть в стороне. Теперь же, когда Муронг Цяньфэн заговорил об этом полотне, он явно преследовал цель исподтишка уколоть его.

Однако Шэнь И был вынужден выказать почтительность и ответить на тост. Не успел он раскрыть рта, как Мужун Цзянь, глядя прямо на него, бросил:

— Кстати говоря, — император поднял кубок, заметив, что все вокруг пьют за здоровье Шэнь И, и помрачнел еще сильнее. — Раз уж речь зашла о той Картине тысячи ли гор и рек... Утром, когда генерал Шэнь явился с докладом, Мы целиком погрузились в изучение этого творения и, похоже, пропустили мимо ушей суть твоего отчета. Почему бы тебе не пересказать его Нам прямо сейчас? Заодно и все министры послушают и зарубят себе на носу.

Шэнь И остолбенел. Пиршество изначально затевалось в его честь, к тому же нынешнее застолье шло ни в какое сравнение с бывшими приемеми по пышности, но он никак не ожидал, что Мужун Цзянь заставит его отчитываться прямо за столом. Генерал понял: Мужун Цзянь действительно задумал воспользоваться этим банкетом, чтобы сбить с него спесь и урезать его влияние.

Муронг Цяньфэн, с интересом разглядывая Шэнь И, пригубил вина.

Муронг Цяньхань же был озадачен происходящим. Однако сидящие вокруг сановники лишь приглушенно шептались, никто не осмеливался подняться и сказать слово, а матушка тем временем небрежно вертела в пальцах виноградину, делая вид, что ей нет до этого дела, поэтому он тоже решил промолчать.

— Ваше Величество, — Чу Сяохэ поднялся со своего места, сложил руки в поклоне и почтительно обратился к Мужун Цзяню: — Генерал Шэнь изнурен дальней дорогой. По мнению вашего слуги, лучше позволить ему вначале насладиться пиром и перевести дух.

Мужун Цзянь бросил косой взгляд на Чу Сяохэ, затем перевел глаза на Шэнь И и промолчал.

Заметив, что атмосфера снова накалилась, Императрица легко рассмеялась и произнесла:

— То, о чем говорит старший брат, не лишено смысла. Ваше Величество, — она подлила вина в кубок Мужун Цзяня, — давайте все же дадим генералу Шэнь отдохнуть.

Мужун Цзянь по-прежнему игнорировал ее слова. Глядя на Шэнь И свысока, он понизил голос, и в его тоне прорезалось недовольство:

— Шэнь И.

Стоило прозвучать этому имени, как Шэнь И резко вздрогнул. Он поспешно вышел из-за стола и опустился на колени на красный ковер главного зала. Он не хотел лишних скандалов в столь поздний час, а потому решил подчиниться воле Мужун Цзяня и приготовился докладывать о положении дел в войсках Сюаньбэй.

— Ваше Величество, — не успел Шэнь И заговорить, как Чу Сяохэ вновь почтительно поклонился императору. — Прошу Ваше Величество проявить милосердие к тяжелому труду генерала на границе и долгой утомительной дороге.

Сказав это, он чуть повернул голову и незаметно подал знак чиновникам за столами.

— Просим Ваше Величество проявить милосердие к тяжелому труду генерала на границе и долгой утомительной дороге! — поняв намек Чу Сяохэ и не смея ослушаться, все сановники разом поднялись со своих мест, склонили головы и дружно обратились к Мужун Цзяню с просьбой. Их голоса слились в один гул, перекрывая звон колоколов и флейт.

Увидев такую картину, Муронг Цяньхань тоже счел слова Чу Сяохэ справедливыми. Генерал Шэнь и впрямь заслужил отдых, а банкет устраивался именно для того, чтобы поприветствовать его по возвращении. Он поднялся вслед за министрами, вышел из-за стола и поклонился Мужун Цзяню:

— Отец-император, пусть генерал Шэнь лучше отдохнет.

Окинув взглядом вереницы чиновников, покинувших свои места и выстроившихся посреди зала, а затем бросив сердитый взгляд на Шэнь И, Мужун Цзянь помрачнел еще сильнее. Но пир был в самом разгаре, и ему не хотелось портить всем настроение и открыто идти против воли всех сановников. С недовольным вздохом он глухо бросил:

— Ладно. Поговорим в другой раз.

Шэнь И медленно поднял голову и случайно встретился взглядом с бездонными, как пропасть, глазами Мужун Цзяня. Он отчетливо увидел в них затаенную злобу и тут же поспешно опустил глаза:

— Благодарю Ваше Величество.

— Благодарим Ваше Величество, — вразнобой отозвались чиновники.

Мужун Цзянь махнул рукой, но брови его по-прежнему были сдвинуты — он думал о том, что власть этого Шэнь И и вправду стала слишком велика.

Муронг Цяньфэн все это время спокойно сидел за столом, потягивая вино и не проронив ни слова, однако уголки его губ сами собой изогнулись в едва заметной, зловещей улыбке.

— Ну же, давайте вновь поднимем бокалы за генерала Шэнь и за мирные, спокойные земли нашего Сюаньбэй! — увидев, что Мужун Цзянь больше не упорствует, Чу Сяохэ плеснул себе еще вина, поднял кубок в сторону Шэнь И и звонко произнес.

Шэнь И поспешно поднял свой бокал в ответ, но искоса бросил взгляд на Мужун Цзяня: тот сидел с темным лицом, даже не прикоснувшись к вину. Генерал замялся, однако, видя, что все министры стоят на ногах в ожидании, он не мог потерять их лицо.

Зажатый между молотом и наковальней, не зная, сделать шаг вперед или отступить, Шэнь И почувствовал себя крайне неловко. И все же он натянул на лицо улыбку и, пересилив себя, ответил сановникам:

— Благодарю всех, благодарю...

Вслед за министрами он осушил вино до дна, чувствуя на себе тяжелый взгляд Мужун Цзяня. Поднимать глаза он не смел, опасаясь наткнуться на леденящий душу, полный гнева взгляд.

Осушив чашу, Шэнь И медленно вернулся на свое место, но чувствовал себя совершенно не в своей тарелке.

— Генерал Шэнь, — наконец подал голос Муронг Цяньфэн. Глядя на Шэнь И, он одной рукой лениво поглаживал бронзовую чашу, а другой подпирал щеку. Слегка подавшись вперед, он с неподдельным интересом произнес: — Я слышал, что прославленная красавица из клана Шэнь, Шэнь Няньцю, приготовила для нас танец.

Шэнь И поднял глаза и встретился с блуждающим взглядом Муронг Цяньфэна. Их взгляды скрестились, но намерения принца остались скрыты.

Спустя мгновение, под звуки голоса евнуха, возвещающего о начале выступления, Шэнь Няньцю неторопливо вышла на середину главного зала.

http://bllate.org/book/24542/2878616

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода