Готовый перевод Stars and You, Far Apart / Звёзды и ты далеко: Глава 3

По дороге домой Синь Син снова и снова обдумывала слова Цзюнь Чжу. Она понятия не имела, что того парня зовут Цзюнь Чжу, но то, что он сказал, было и вправду очень странно. Что значит «не принимать близко к сердцу то, что важно»? За столько лет она отказалась всего лишь от одной-единственной вещи.

От раздумий у Синь Син разболелась голова, но она никак не могла понять в чём дело. Вспомнив, что завтра ей еще предстоит ужин с Синь Юем, она почувствовала себя еще тоскливее.

На следующий день Тянь Юань сначала собирался пойти с Синь Син, но та знала, как сильно он будет тяготиться этой поездкой. Даже будучи ее сводным братом, она не хотела доставлять ему лишних хлопот, поэтому отказалась. Когда она выходила из дома, солнце припекало довольно сильно, так что пришлось захватить зонт от солнца — о защите от ультрафиолета забывать было нельзя. Добираться на метро до места, где жил Синь Юй, было очень удобно, всего пара станций.

Всё шло гладко, но Синь Син никак не ожидала, что застрянет у турникета. Карточка-ключ не реагировала на считыватель сколько её ни прикладывай, и в какой-то момент динамик даже выдал фразу: «Срок действия истёк».

— Синь Син? — раздался неподалёку знакомый голос. К ней направлялась Сюй Лин.

Синь Син обернулась и слегка удивилась:

— Тётя Сюй?

Сюй Лин выглядела озадаченной:

— Ты как здесь оказалась?

— А, мой папа здесь живёт, пришла к нему пообедать. — Синь Син чуть подала зонт вперёд, чтобы прикрыть от солнца и её тоже.

Сюй Лин всегда говорила то, что думает, а раз в её голове возник вопрос, раздумывать она не стала:

— Папа здесь? А мама?

Цзюнь Чжу смутно почувствовал неладное, но остановить мать не успел.

Синь Син на мгновение замерла:

— Ах, моей мамы уже нет в живых.

Сюй Лин сообразила, что сболтнула лишнего, и испуганно ахнула:

— Прости, Синь Син, тётя не со зла.

Синь Син слабо улыбнулась:

— Всё в порядке, тётя.

Сюй Лин сунула все пакеты с покупками в руки Цзюнь Чжу, достала из сумочки свою карту доступа и открыла дверь:

— На днях управляющая компания обновила систему карт, так что твоя, скорее всего, не срабатывает. Сходишь потом в администрацию, они всё оформят.

— Спасибо, тётя, меня папа ждет, я тогда пойду. — Поблагодарив её, Синь Син быстрым шагом направилась дальше.

Лицо Сюй Лин слегка омрачилось. Она задела за живое бедную девочку, и на душе у неё скребли кошки — давно уже пора было избавиться от этой дурной привычки говорить не подумав.

Цзюнь Чжу понял, что мать снова занимается самобичеванием, и поспешил её утешить:

— Ничего страшного, может, она и не придала этому значения. — На самом деле он отлично заметил мелькнувшее на лице Синь Син мимолётное выражение тоски.

У Сюй Лин безо всякой видимой причины защипало глаза. Ей безумно захотелось посмотреть на ту женщину, что сумела воспитать такую нежную и приятную девочку, как Синь Син.

— Цзюнь-цзюнь, сходи со мной ещё раз в торговый центр.

Цзюнь Чжу не стал отказываться и послушно последовал за Сюй Лин прямо в ювелирный отдел.

Сюй Лин разглядывала украшения на витрине и обратилась к продавцу-консультанту:

— У вас есть какие-нибудь необычные серебряные браслеты?

Продавец достала несколько моделей и выложила их на стеклянный прилавок:

— Все эти изделия — новинки этого сезона. — Заметив стоявшего рядом молодого парня, она добавила: — Это для юноши или для девушки?

Сюй Лин изначально планировала купить подарок только для Синь Син, но после вопроса продавца ей захотелось приобрести браслет и для сына:

— И для парня, и для девушки.

Перебрав несколько вариантов, Сюй Лин совершенно случайно нашла пару, которая пришлась ей по душе: обе модели были выполнены в редком матовом исполнении, но у одной в качестве подвески шла крошечная звёздочка, а у другой — небольшой стебелёк бамбука, что идеально подходило под имена обоих детей.

— Заворачивайте эти два.

Цзюнь Чжу не особо горел желанием носить подобные вещи, но мысль о том, что они будут носить парные браслеты с Синь Син, казалась не такой уж неприемлемой. Откуда взялось это чувство, он и сам не мог толком объяснить, поэтому просто позволил продавцу надеть браслет себе на запястье.

— Вы измеряли размер запястья девушки? — поинтересовался продавец, поскольку эти браслеты не регулировались по размеру.

Сюй Лин попыталась припомнить:

— Ручка у неё маленькая и изящная, давай внутренний диаметр поменьше.

— У нас есть размеры 6 см, 5.8 см и 5.6 см. Рекомендуем взять 5.8 см, подойдёт?

Сюй Лин взяла браслет диаметром 5.8 см, с сомнением разглядывая его. Цзюнь Чжу бросил на него взгляд и произнёс:

— Давай 5.6.

Словно получив долгожданную поддержку, Сюй Лин тут же согласилась:

— Точно! Я и сама думаю, что 5.8 великоват. Берём 5.6.

Продавец улыбнулась:

— Хорошо, я сейчас же упакую. Если вдруг окажется мал, в течение трёх дней вы сможете его обменять.

Сюй Лин радостно отправилась на кассу. Выйдя из торгового центра, она немного приуныла: она забыла взять у Синь Син контакты. Как же теперь с ней связаться? А если свяжется, примет ли она подарок?

Цзюнь Чжу легко угадал её мысли:

— Скорее всего, не примет. Вчера она перевела мне пятьдесят юаней.

Сюй Лин удивилась:

— За что это?

— Она сказала, что это деньги за её кофе, а остальное — в знак благодарности за то, что ты её угостила. Она очень к тебе привязалась.

Сюй Лин подумала, что, должно быть, и вправду постарела, раз стала такой сентиментальной по любому поводу. В её голосе послышались слёзы:

— Ох уж эта девочка...

— Мама, если суждено, мы ещё встретимся. Не переживай, что подарок останется у нас, — успокоил мать Цзюнь Чжу.

У Сюй Лин на душе было неспокойно:

— Мне просто совестно, что я сегодня сболтнула лишнего и могла её ранить. Мне теперь и показаться ей на глаза неудобно. Сынок, придумай что-нибудь, передай от меня подарок. Сделай так, чтобы она обязательно его взяла — просто как проявление материнской любви к дочери.

Хотя Цзюнь Чжу обычно позволял себе вести себя с матерью бесцеремонно, в такой момент ему совсем не хотелось расстраивать её. К тому же задача была не из невыполнимых, и он согласился.

Цзюнь Чжу отправился в тот самый маникюрный салон, куда вчера заходила Сюй Лин, без труда раздобыл номер телефона Синь Син и отправил ей заявку в мессенджере, но ответа пришлось ждать долго.

Синь Син сидела как на иголках. Этот ужин давался ей с невероятным трудом: новая пассия Синь Юя оказалась совсем молодой и очень красивой.

Ли Сыцзинь положила куриное крылышко в пиалу Синь Син и с улыбкой произнесла:

— Ешь побольше, ты совсем худенькая.

Синь Син изо всех сил старалась сохранять вежливость:

— Спасибо, сестрица.

Синь Юй пригубил вино:

— Через некоторое время мы заберём Синь-чэня к себе, будете жить вместе. Больше не езди на выходные к бабушке с дедушкой, перебирайся сюда.

Синь Син всегда считала, что с ней самой может происходить всё что угодно, но стоило затронуть младшего брата, как она теряла всякую способность мыслить здраво:

— Зачем забирать младшего брата? И как ты собираешься объяснять ему свои отношения с этой девицей? Предложишь ему называть мамой девушку, которая старше меня всего на несколько лет? — Синь Чэню был всего год от роду, и Синь Син оберегала его как зеницу ока, даже смерть матери они преподнесли ему в мягкой форме, сказав, что та уехала работать за границу.

Синь Юй стер с лица улыбку:

— Это ты в каком тоне со мной разговариваешь?

Синь Син казалось, что она осталась совсем одна против всего мира:

— А в каком еще тоне с тобой разговаривать? Я еще давным-давно сказала: со мной делайте что хотите, но не трогайте Синь-чэня!

Синь Юй с грохотом швырнул палочки на стол:

— Синь Чэнь — мой сын! Что значит не трогайте?! Я что, враг вам обоим?!

Синь Син вздрогнула от неожиданности, но уступать в споре не собиралась:

— Если он твой сын, то зачем ты всеми правдами и неправдами добивался опеки, наплевав на запреты бабушки и дедушки, и отправил его в первый же класс в закрытый интернат?! Если он твой сын, почему тебе плевать на его учебу и жизнь?! Если он твой сын, то зачем нужно было заводить интрижку на стороне и рушить семью?!!

Ли Сыцзинь сидела в стороне, не смея вставить ни слова. Разъяренный Синь Юй отвесил дочери звонкую пощёчину:

— Не стоило вообще затевать этот ужин!

Синь Син почувствовала полное бессилие. Это был её первый открытый конфликт с Синь Юем, и первый раз в жизни отец поднял на неё руку. Она поднялась из-за стола, утирая слёзы:

— И правда не стоило, я изначально сюда не рвалась. — Подхватив сумочку, она вылетела за дверь.

Дни стали короткими, ночи длинными — на улице уже царила кромешная тьма. Вокруг было темно, и ей казалось, что она сама провалилась в темный водоворот, а слёзы всё катились и катились по щекам, не подчиняясь воле. Ноги внезапно ослабли, идти дальше не было сил. Захотелось хоть немного тепла и света, и Синь Син присела на корточки прямо под фонарным столбом.

У Цзюнь Чжу была привычка гулять по вечерам. Выходя из дома, внутреннее чутье подсказало ему захватить тот браслет, и как выяснилось, судьба — штука поистине удивительная. Заметив вдали сгорбленную фигурку, Цзюнь Чжу впервые в жизни осознал, что некоторые люди действительно способны плакать с совершенно бесстрастным выражением лица. Мягкий желтоватый свет фонаря пал на её волосы, словно покрыв их позолотой, её профиль в лучах света казался мягким, а слёзы меж тем лились непрекращающимся потоком.

Цзюнь Чжу подошёл ближе и присел перед ней на корточки:

— Синь Син.

Синь Син подняла голову и увидела нежное, полное тревоги лицо. Она даже не попыталась вытереть слёзы, позволяя им стекать по щекам и подбородку прямо на землю.

Цзюнь Чжу положил подарочную коробочку на асфальт. У него с собой были салфетки, но возиться с ними показалось слишком долго, и он аккуратно смахнул подушечками пальцев слёзы с её лица:

— Глаза опухнут. Красивые глаза не должны плакать.

У Синь Син снова защипало в носу:

— Кажется, у меня ничего не получается, я ни на что не годная.

Цзюнь Чжу покачал головой, ничего не отвечая. Он протянул руку, открыл коробочку, достал браслет и бережно взял её за запястье — как он и предполагал, размер 5.6 см подошел идеально.

Синь Син с изумлением посмотрела на серебряное украшение на своей левой руке — крошечная звёздочка на подвеске ярко сверкала.

— Тётя Сюй очень к тебе привязалась. Разве может ни на что не годная девушка понравиться человеку при первой же встрече? — мягко произнёс Цзюнь Чжу.

— Этот браслет...

Цзюнь Чжу слегка приподнял свою левую руку и легко стукнул своим браслетом о её браслет, извлекая чистый звонкий звук:

— Тётя Сюй ужасно расстроилась из-за сегодняшнего. Она сказала, что хочет, чтобы ты воспринимала этот браслет как материнскую любовь к дочери, поэтому такой же есть и у меня.

Синь Син разрыдалась с новой силой, горло перехватило так, что она не могла выговорить и слова:

— С-спасибо тёте С-Сюй.

Когда Цзюнь Чжу вытирал ей слезы, он заметил на её щеке отпечаток ладони, несмотря на тусклый свет уличного фонаря. Однако расспрашивать о чём-либо он не стал, желая сохранить её гордость: и без того было унизительно, когда кто-то застает тебя в столь жалком виде, и ему совсем не хотелось сыпать соль на её раны.

Синь Син уже без сил сидела прямо на земле. Цзюнь Чжу тоже не уходил — он молча присел рядом, разделяя ее одиночество. Прошло немало времени, прежде чем её дыхание немного выровнялось, и тогда Цзюнь Чжу тихо спросил:

— О чём ты думаешь?

— Вспоминаю всё, что я сделала. Правильное, ошибочное, то, о чём сожалею. — Синь Син отрешенно смотрела на раскачивающуюся звёздочку на браслете.

Цзюнь Чжу посмотрел на неё:

— Кстати, я ведь так и не представился толком. Я Цзюнь Чжу, помнишь меня?

Синь Син вдруг словно озарило — до неё наконец дошло, что именно он имел в виду под теми словами о важном. Так вот кто этот парень! Но она всё ещё не верила до конца:

— Тот самый Цзюнь Чжу?

Цзюнь Чжу ответил с серьезным видом:

— А ты? Ты та самая Синь Син?

С детства Синь Син занималась танцами, а со средней школы выступала под хореографические постановки Цзюнь Чжу, даже завоевывала престижные награды. Но позже в силу определенных обстоятельств она перестала танцевать и со скандалом разорвала отношения со своей тогдашней танцевальной студией. Синь Юй единолично, без её согласия, объявил, что отныне она больше не будет исполнять танцы Цзюнь Чжу, что наделало немало шума в профессиональной среде. Цзюнь Чжу прославился в юные годы, и демарш со стороны Синь Син был не чем иным, как пощёчиной по его репутации.

Синь Син молчала.

Цзюнь Чжу прервал молчание:

— Я добавил тебя в WeChat, но ты так и не ответила.

Синь Син достала из сумочки телефон. У неё стоял беззвучный режим, она открыла приложение, но никаких запросов в друзья не обнаружила:

— А какой номер ты добавлял?

Цзюнь Чжу повернул экран своего смартфона к ней:

— Тот номер, который дала мне сотрудница вчерашнего салона.

Синь Син невольно усмехнулась:

— Судя по аватарке, этот WeChat никак не похож на женский. В салоне оставили номер моего двоюродного брата.

Цзюнь Чжу на мгновение замер и рассмеялся:

— И правда.

Синь Син забрала у него телефон, вбила свой личный номер, успешно отправила запрос в друзья и обменялась с ним телефонными номерами. На душе у неё сразу стало легче, хотя щека всё ещё саднила.

Телефон Цзюнь Чжу внезапно завибрировал — звонила Сюй Лин:

— Алло, сынок.

Сюй Лин дома умирала от скуки:

— Ты чего на прогулке застрял? Купи маме по дороге стаканчик фруктового чая.

Цзюнь Чжу знал, что мать всё ещё корит себя за инцидент с Синь Син, иначе она бы никогда не позвонила ему в такой час:

— Мама, я тут на улице встретил Синь Син и отдал ей браслет.

Сюй Лин обрадовалась:

— Правда? Она взяла? А размер подошел?

— Правда, размер в самый раз, она передает тебе спасибо. — Цзюнь Чжу бросил взгляд на Синь Син, в глазах которой всё еще блестели слёзы.

Завершив вызов, Цзюнь Чжу поднялся на ноги — сидеть на земле дальше не имело смысла. Синь Син не двигалась:

— Раз тётя зовет, беги домой. Я тут еще немного посижу.

Но Цзюнь Чжу протянул руку, перехватил её за запястье и рывком поднял на ноги:

— На земле холодно и грязно.

Синь Син отряхнула пыль с одежды и уже собиралась поднять сумочку, как услышала голос Тянь Юаня:

— Синь Син!

Тянь Юань бежал издалека, переполненный злостью. Едва остановившись перед ними, он выпалил:

— Ты чем вообще занимаешься?! Сколько раз я тебе говорил не ставить телефон на беззвучный режим? Почему тебе вечно нужно повторять?! Сама посмотри, сколько раз я тебе звонил! Ты понимаешь, как мы с бабушкой и дедушкой переживали?! Что ты творишь?!

Цзюнь Чжу никак не ожидал, что тот с порога набросится на неё с упрёками. Видя, что Синь Син молчит, он не выдержал:

— Раз так переживали, чего же только сейчас явились? Вместо того чтобы отчитывать её, лучше бы отвел к врачу лицо проверить.

Тянь Юань кипел от гнева:

— Ты еще кто такой?!

Синь Син подняла с земли сумку:

— Мой друг. Пойдём, братец.

Только теперь, при тусклом свете фонаря, Тянь Юань разглядел опухшую половину её лица:

— Черт, это что у тебя с лицом?!

Синь Син не удостоила его ответа, повернулась к Цзюнь Чжу и слабо улыбнулась:

— Мы пойдем. Спасибо тебе за сегодня.

Цзюнь Чжу покачал головой:

— Не за что. До свидания.

Тянь Юань подхватил сумку Синь Син, крепко взял её за запястье и зашагал вперед, всю дорогу храня молчание. Усадив её в машину и дождавшись, пока она пристегнет ремень безопасности, он спросил:

— Это дядя тебя ударил?

Лицо Синь Син осталось бесстрастным:

— Думаешь, я сама себя отходила?

Тянь Юань не мог в это поверить — как Синь Юй мог поднять руку на ребёнка?

— Прости. Не стоило мне отпускать тебя туда одну.

— Когда ты говоришь мне «прости» вот так, мне начинает казаться, что я просто обуза.

Тянь Юань завёл мотор:

— Поедем в больницу, приложим что-нибудь.

Синь Син отказалась:

— Не надо. Пусть послужит мне уроком.

Тянь Юань примчался по звонку Синь Юя. Он знал лишь о самом конфликте, но понятия не имел, что Синь Син досталось физически, и сейчас совершенно не представлял, что сказать.

Из-за подавленного состояния Синь Син, вернувшись домой, лишь мельком поздоровалась с бабушкой и сразу ушла в свою комнату. Приняв горячий душ, она приложила к лицу лёд, и отёк немного спал.

Вернувшись домой, Цзюнь Чжу отдал Сюй Лин фруктовый чай, и они немного поболтали, затронув и тему Синь Син.

Сюй Лин даже расхотелось пить чай:

— Плакала? Из-за чего?

Цзюнь Чжу покачал головой:

— Я не спрашивал, наверное, какие-то семейные дела.

— Ты говоришь, у неё на щеке был след от удара... Неужели собственный отец поднял руку?

Цзюнь Чжу снова покачал головой:

— Мама, если бы она захотела об этом рассказать, сама бы сказала. Давай не будем гадать о том, чего не знаем.

Сюй Лин тяжело вздохнула. Цзюнь Чжу же одолевало любопытство:

— Мама, почему она тебе так понравилась?

Сюй Лин немного подумала, но так и не смогла найти логического объяснения:

— Понятия не имею. Просто почувствовала какую-то необъяснимую симпатию с первой встречи. К тому же, тебе её имя не кажется знакомым?

Цзюнь Чжу догадался, что у матери тоже могла сохраниться память о тех событиях:

— Помнишь, в год моего окончания средней школы какой-то танцор исполнил постановку моего авторства и взял главный приз? А благодаря ей я, как хореограф, тогда еще получил награду на Кубке Rain.

Эту премию вполне можно было назвать поворотным моментом в танцевальной карьере Цзюнь Чжу.

После такого напоминания Сюй Лин окончательно изумилась, память тут же вернулась к ней:

— Так это же та самая Синь Син! А я всё думала, где же я слышала это имя!

Цзюнь Чжу кивнул: похоже, это и вправду была судьба.

Сюй Лин тоже посчитала это удивительным:

— Нет, вечером обязательно расскажу твоему отцу, до чего же невероятное совпадение!

Отец Цзюнь Чжу всё ещё находился за границей, поскольку дела компании не были полностью перенесены на родину. Сам же Цзюнь Чжу собирался сдавать национальные экзамены в Китае, поэтому они с мамой вернулись на год раньше.

Цзюнь Чжу как раз собирался идти в комнату принимать душ, когда зазвонил телефон — это был Цзян Чжи.

— Алло, Цзян Чжи, — ответил он.

В голосе Цзян Чжи сквозило избыточное возбуждение:

— Ой, мой дорогой Цзюнь! Кроссовки, что ты мне привез, просто невероятные! Лимитированная серия! Как же здорово иметь такого друга, который может скупать вещи за бугром!

Цзюнь Чжу направился в спальню:

— Ты хочешь сказать, что я существую только ради того, чтобы ты мог по дешёвке покупать обувь?

Цзян Чжи рассмеялся:

— Да ладно тебе, не преувеличивай! Ты же мой лучший друг! Ты ведь теперь не уедешь обратно? Давай завтра словимся, пообедаем?

Цзюнь Чжу призадумался:

— Можно.

— Цзюнь-цзюнь, а ты в какую школу собираешься поступать? Может, подумаешь насчёт моей? — с приторно-сладкими нотками в голосе пропел тот.

Лицо Цзюнь Чжу слегка потемнело. Если обращение «Цзюнь-цзюнь» из уст матери звучало нормально, то от Цзян Чжи оно вызывало у него глухое раздражение и стойкое ощущение гадливости:

— Не беси меня. Завтра увидимся — тогда и поговорим.

http://bllate.org/book/24553/2880271