Глава 18. Городовой владыка, посмотрите, я очень полезен
Когда Гу Беэчэнь вышел из Поместья Янь, в сумерках как раз зажглись первые фонари.
Изначально они с Вэй Ша уже подошли к воротам, но тут он услышал, как Князь Анькан упомянул Оуян Хэ, и захотел послушать, что именно скажет Князь Анькан. Вэй Ша же, судя по всему, хотела узнать лишь о Человеке в черном, подумалось ему.
Однако, вслушиваясь дальше, он к своему удивлению узнал немало подробностей из прошлого Сяо Юя.
В тот момент он колебался, стоит ли толкать дверь и входить, но Вэй Ша развернулась и ушла. Самому ему, разумеется, тоже было неудобно просто так заходить внутрь — в конце концов, тот разговор, судя по всему, затрагивал не самые приятные страницы прошлого Сяо Юя.
Ковыряться в чужих душевных ранах он отроду не привык.
Мысленно подсчитав, Гу Беэчэнь пришел к выводу: когда Юэ Цин нашел Сяо Юя, это было три года назад. Родители Сяо Юя к тому моменту уже давно погибли, а сам он еле дышал, находясь одной ногой в могиле.
Тогда Сяо Юю было около тридцати лет... то есть тринадцати.
Выходит, какую жизнь вел Сяо Юй в свои тринадцать лет до этого, Юэ Цин, пожалуй, и вовсе не знал — да и узнать было неоткуда, ведь от родителей Сяо Юя, которые приходились Юэ Цину тетушкой и дядей, уже с десяток лет не было ни вестей, ни слухов. Перед ними Сяо Юй всегда представал таким же проказником и озорником, как и все подростки его возраста, и он сам никогда в этом не сомневался.
Но как бы то ни было, судя по сегодняшнему дню, Сяо Юй уж точно не мог быть простым пареньком пятнадцати-шестнадцати лет из обычной семьи.
Откуда у него такой кругозор, такая проницательность, и почему все это проявляется лишь в стенах этого крошечного садика?
По сравнению с этим то, что они расследовали последние несколько месяцев, сейчас казалось таким ничтожным и незначительным; Сяо Юй временами даже не понимал, в чем конкретно заключаются их поиски и что именно они расследуют.
Если бы он не родился в императорской семье, откуда у него мог взяться такой масштаб мышления, откуда такое глубокое понимание дворцовых интриг и борьбы за власть?
Каждое слово и фраза звучали так просто, будто он рассуждал о повседневных мелочах — с такой легкостью, словно все эти так называемые великие дела были не более чем фигурками на его мысленной шахматной доске, совершающими ходы по его воле.
Неудивительно, что Князь Анькан всегда казался столь необычайно близок с Сяо Юем, а Сяо Юй звал Князя Анькана не иначе как по титулу, а Сяо Баем — столь нежное прозвище могло возникнуть либо благодаря отношениям еще с младенческих лет, либо если они были кровными братьями!
В данный момент его омрачала, пожалуй, лишь одна мысль — по крайней мере, впредь можно будет меньше тревожиться о том, что Князь Анькан замышляет что-то недоброе против Сяо Юя. Можно сказать, хоть какое-то утешение.
По крайней мере, не все окутано тайной, и то хорошо, и то ладно...
Отворив окно, он легким прыжком запрыгнул внутрь.
Комната была обставлена изящно и со вкусом — с первого взгляда угадывались покои юной девы.
Гу Беэчэнь аккуратно закрыл окно и присел за стол. До его слуха донеслись тихие голоса девушек за дверью, а среди нежного, медового смеха различился ее чуть слышный мягкий голос.
В его памяти она смеялась крайне редко — чаще всего, как в тот день при их первой встрече в Сычжоуфу, была холодна и чуть надменна.
Подобно гордому цветку.
В последнее время забот было по горло, но сегодня ему сильнее всего хотелось увидеть именно ее.
Наступила ночь, спальня.
Раскрыв ту самую книжку Дяди Ань под названием «Топ-100 секретов, которые вы должны знать о жизни с городовым владыкой», Ло Сяоюй со смехом кувыркался по кровати — это «руководство по избежанию избиений» просто незаменимо в быту и путешествиях!
№ 1: Ни в коем случае не смейте больше говорить городовому владыке слово «почему»... (Примечание дяди Ань: Сяо Юй, когда тебя еще не было, мы и не замечали, что в имени городового владыки кроется такой... кхм... тайный смысл...)
№ 2: Что бы ни случилось, в первую очередь нужно признать свою вину... (Пункт для сохранения жизни)
№ 3: Независимо от того, прав ты или нет! Даже если считаешь, что прав, все равно признавай вину по предыдущему пункту... (Пункт для сохранения жизни)
№ 4: Не стоит вечно без всякой причины громко хохотать «ха-ха-ха»...
...
№ 32: После наступления темноты городовой владыка не пьет чай, а если пьет, то старается выбирать чай Минцянь...
№ 33: Городовой владыка не ест морковь...
№ 34: Городовой владыка...
...
Стоило Вэй Ша войти, как Ло Сяоюй тут же перестал смеяться. Он потер еще не отошедшее от улыбки лицо, угодливо соскочил с кровати, торопливо схватил изящный фарфоровый сосуд со стола, налил воды и подал чашку:
— Городовой владыка, должно быть, испили? Прошу воды!
Вэй Ша принял чашку и молча сделал глоток.
Заметив, что после купания черные волосы Вэй Ша наполовину высохли и рассыпались по спине, Ло Сяоюй тут же предложил:
— Городовой владыка собирается спать? Хотите, я помогу вам расчесать волосы?
За последнее время он уже довел этот навык до автоматизма: подавать Вэй Ша чай и воду, раскладывать еду, стелить постель, приводить в порядок одежду, расчесывать волосы, подстригать ногти... подробности см. в упомянутой книге дяди Ань «Топ-100 секретов, которые вы должны знать о жизни с городовым владыкой».
И это вовсе не пустые хвастовство: расчесывать шерстку — это то, в чем Ло Сяоюй был настоящим мастером. В салонах красоты для домашних животных всё ровно так же устроено, в конце концов. Разве Сяо Бай раньше не выглядел всегда великолепно и не пал приятно? А подстричь ногти — и вовсе проще простого. С таким капризным котом-демоном он справился, лапы ему все подстриг, неужто двуногого не осилит!
Вэй Ша ничего не ответил, позволяя Сяо Юю расчесывать его волосы.
Ло Сяоюй бережно расчесывал эти черные пряди, в душе млея от удовольствия и сам того не замечая расплываясь в счастливой улыбке. Быть рядом с Вэй Ша всегда приносило ему неизъяснимую радость, чем бы они ни занимались.
Вэй Ша внезапно произнес:
— Вы с Князем Аньканом очень близки.
Это было утверждение.
Ло Сяоюй мысленно прикинул так и эдак и, решив, что Вэй Ша не из тех, кто любит строить догадки, не стал ничего скрывать:
— Мы знакомы много лет, он спас мне жизнь.
Вэй Ша добавил:
— Ты тоже спас ему жизнь.
Ло Сяоюй сразу всё понял, опустил глаза и произнес:
— Сегодня... вы были в поместье.
Должно быть, так. Вэй Ша вернулся неизвестно когда, а они с Сяо Баем закрылись в кабинете за вином и совсем не следили за тем, что происходит снаружи... всякие там мастера боевых искусств... и прочее.
Тут можно было винить лишь его собственное неумение как следует приспособиться к этому миру, где «мастера тучами ходят»...
Вэй Ша ответил:
— Да.
Ло Сяоюй спросил:
— Городовой владыка хотел узнать, знает ли Князь Анькан, где находится «Человек в черном»?
Вэй Ша ответил:
— Да.
Ло Сяоюй сказал:
— Князь Анькан не знает.
Видя, что Вэй Ша молчит, Ло Сяоюй снова спросил:
— Городовой владыка, вы сможете победить этого «Человека в черном»?
Вэй Ша ответил:
— Сейчас — нет.
Ло Сяоюй поинтересовался:
— Тогда почему городовой владыка так рвется бросить вызов этому «Человеку в черном»?
Вэй Ша немного подумал и ответил:
— Мой меч претерпевает прорыв.
Следуя за ходом мысли Вэй Ша, Ло Сяоюй осторожно предположил:
— Городовой владыка считает, что бой с этим «Человеком в черном» позволит вам превзойти ваш нынешний меч?
Вэй Ша ответил:
— Мм.
Ло Сяоюй невольно подумал: а что, если проиграешь?..
Ты же только что сам сказал, что сейчас не можешь победить этого «Человека в черном»!
Не можешь победить, но все равно лезешь драться... Ну до чего же наивная душа! Ему нужно придумать способ помешать Вэй Ша сойтись в бою с этим Человеком в черном, иначе, если все его чистосердечные устремления, обращенные к «солнцу», этого самого «солнца» лишатся и оно рухнет...
Вэй Ша произнес:
— Его меч достоин того, чтобы бросить ему вызов.
Ло Сяоюй подумал про себя, что неплохо бы сначала соизмерить собственные силы... Покрутившись так и эдак, он зашел издалека:
— А каким, по мнению городового владыки, должен быть истинный путь меча?
Вэй Ша ответил:
— В сердце удерживать меч, а духом питать великую и непреклонную ци.
Ло Сяоюй замер, вникая в смысл этих восьми слов, сказанных Вэй Ша.
Чтобы понять Вэй Ша, было крайне важно понять его меч.
Вспомнив непоколебимый, прямой и кристально чистый характер Вэй Ша, в котором сочетались его фирменное «благородство», «прямота» и «честность», да вдобавок эти восемь слов, Ло Сяоюй вдруг отчетливо осознал: путь, по которому шел меч Вэй Ша, оказался куда глубже и шире простой передачи боевых искусств от учителя к ученику.
Гунсунь Чоу однажды спросил Мэн-цзы, что такое великая и непреклонная ци.
Мэн-цзы ответил ему: об этом трудно говорить; эта ци обладает величайшей силой и грандиозным масштабом, и если взращивать ее с помощью праведности, прямоты и долга, она заполнит все пространство между небом и землей. Но если совершать поступки, вызывающие стыд в сердце, эта ци ослабнет и не сможет пронизать небеса и землю. Поэтому нельзя ни останавливаться, ни забывать о ней, ни пытаться искусственно подстегнуть — то есть действовать непрерывно, помня о ней, но без опоры на внешнюю помощь.
Яркая и открытая натура Вэй Ша, его твердость и кристальная чистота делали клинок в его руках предельно острым и надежным — разве это не воплощение той самой великой и непреклонной ци, о которой с таким наставлением говорил Мэн-цзы?
Оружие для убийства, несущее в себе путь мудреца.
Учитель Вэй Ша поистине был достоин звания «Меченосца», его вполне можно было назвать «Святым» среди мастеров.
Раньше он думал, что боевые искусства — это лишь навык, требующий физических усилий, ведь в современном ему мире никаких мастеров боевых искусств уже не осталось. Но коль скоро во все времена находились те, кого удостаивали высокого титула «святого», разве мог кто-то смотреть на них свысока?
В сердце Ло Сяоюй сама собой зарождалась глубокая преданность и восхищение, и вдобавок к этому благоговейному трепету он тихо пробормотал:
— В сердце удерживать меч, действуя искренне, стойко и безмолвно; духом питать непреклонную ци, ни на миг не останавливаясь, не забывая и не форсируя события.
Вэй Ша скосил глаза на Ло Сяоюй, словно над чем-то раздумывая.
На самом деле Ло Сяоюй ничего не смыслил в мечах — по крайней мере, до этого момента. Всё, что он сказал, было лишь учением Конфуция и Мэн-цзы.
Заметив, что Вэй Ша повернулся к нему, Ло Сяоюй шагнул ближе и с самым серьезным видом произнес:
— По моему скромному мнению, городовому владыке сейчас следует бросить вызов вовсе не «Человеку в черном».
Вэй Ша спросил:
— И кому же, по твоему мнению?
Ло Сяоюй не посмел мешкать и тут же выпалил:
— Да самому городовому владыке! Главный враг «меча», что покоится в вашем сердце — вовсе не кто-то посторонний, а вы сами.
Хватит уже зацикливаться на этом «Человеке в черном», от этого ведь умирают...
Видя, что Вэй Ша молчит, Ло Сяоюй продолжил:
— К тому же, раз уж «великая ци питается непреклонно» и «не терпит остановки, забвения и помощи», разве не станет вызов «Человеку в черном» ради прорыва собственного меча попыткой опереться на внешнюю «поддержку» вместо того, чтобы преодолеть себя самостоятельно? Не противоречит ли это вашему собственному пути меча?
Вэй Ша по-прежнему хранил молчание.
Сердечко Ло Сяоюй тут же подпрыгнуло к самому горлу. Он во все глаза вглядывался в лицо Вэй Ша, пытаясь уловить хоть малейшее выражение, хотя на лице Вэй Ша обычно не отражалось ровным счетом ничего.
Вэй Ша очень серьезно подумал над его словами с минуту и изрек:
— В этом есть смысл.
Ло Сяоюй мысленно перевел дух: пронесло...
Он уж было подумал, что Вэй Ша сейчас выдаст что-то вроде того, что вызов «Человеку в черном» и есть вызов самому себе, и есть преодоление себя, и все в таком духе — от одной мысли об этом становилось как-то не по себе...
Вэй Ша поднялся со словами:
— Спать.
Ло Сяоюй тут же отрапортовал:
— Слушаюсь! Городовой владыка!
Они погасили свет и легли в постель, погрузившись в абсолютную темноту.
Ло Сяоюй осторожно прижался к самому уху Вэй Ша и зашептал мягким, ласковым голосом:
— Городовой владыка, посмотрите, я и волосы вам расчесываю отлично, и ногти подстригаю прекрасно. Давайте я и дальше всегда буду помогать вам с волосами и ногтями...
— Городовой владыка, посмотрите, я ведь знаю, когда вы любите чай, а когда воду, да к тому же в том, как различать чай до дождя и чай до Цинмин, я настоящий дока, а уж как заваривать — и подавно! Позвольте мне и впредь подавать вам чай и воду...
— Городовой владыка, посмотрите, я ведь знаю, что вы едите, а что нет... Давайте я и всю морковь за вас съедать буду...
— Городовой владыка, городовой владыка, городовой владыка...
http://bllate.org/book/24555/2880425
Сказали спасибо 0 читателей