Готовый перевод The Craving of Tongue and Mouth / Вкус новой жизни: Кулинарный реванш: Глава 13

Утро

Съев целое пирожное мусс, Лин Тяньхань выпил еще миску супа и лишь после этого с явным нежеланием начал собираться попрощаться с Е Цяньфанем. Е Син простоял у двери почти ровно три часа, и теперь его выражение лица, с которым он смотрел на кухню, было просто неописуемо сложным.

— На вкус отлично, — лениво зевая, бросил Лин Тяньхань Е Цяньфаню. Он двигался очень изящно и совсем не боялся обжечься. Под убийственным взглядом Е Цяньфаня он выхлебал весь суп практически подчистую, оставив на дне лишь свиные рёбрышки и помидоры.

К счастью, сейчас ему не очень хотелось мяса, так что он оставил Е Цяньфаню немного: — Я спать.

— ...Спокойной ночи? — Е Цяньфань не заметил сложного взгляда, которым наградил его Е Син, ведь всё его внимание было приковано к той самой опустошённой до капли кастрюле с супом.

— Завтра хочу рыбы. — Лин Тяньхань совершенно не считал Е Цяньфаня чужаком и отдал распоряжение без малейших колебаний: — Сделай поострее.

— ... — Е Цяньфань посмотрел на Лин Тяньханя, ничего не отвечая.

— А еще мой торт. — Наконец поднявшись со стула, Лин Тяньхань улыбнулся Е Цяньфаню. Он и сам по себе был красив, а когда улыбался, становился еще привлекательнее: — Побольше сахара.

— Хорошо, — тихо отозвался Е Цяньфань.

— Ну тогда спокойной ночи. — Лин Тяньхань прищурился и с улыбкой произнес: — Мой дорогой мистер повар.

Е Цяньфань смотрел, как Лин Тяньхань медленно удаляется, и вдруг ему показалось, что у того какая-то странная походка. Обычные люди при ходьбе делают едва заметные микропаузы, но Лин Тяньхань не столько шел, сколько плыл...

Е Син дождался, пока Лин Тяньхань выйдет из кухни, бросил взгляд на Е Цяньфаня и последовал за ним, оставив Е Цяньфаня одного посреди устроенного беспорядка.

Е Цяньфань вздохнул, взял миску, наложил оставшихся рёбрышек и, усевшись за стол в одиночестве, молча принялся их обгладывать.

Прошло совсем немного времени, и провожавший Линь Тяньханя Е Син вернулся. Увидев сидящего за столом Е Цяньфаня, который увлеченно грыз рёбрышки, он поймал себя на том, что во взгляде мелькнуло изумление.

— Будешь рёбрышки? — К Е Синю он относился куда проще и, подняв голову, задал вопрос.

— Не надо, — Е Син даже думать не мог о еде. Стоило ему вспомнить сцену их с Линь Тяньханем беседы в этой комнате, как по спине тут же бежал холодный пот.

— Что случилось? — с недоумением спросил Е Цяньфань. — Почему у тебя весь лоб в поту?

Помолчав немного, Е Син понизил голос: — Если можешь... постарайся... в будущем поменьше с ним общаться.

— А, ладно, — опешил Е Цяньфань, заметив, что Е Син вовсе не шутит.

— Он... — Е Син посмотрел на Е Цяньфаня, словно собираясь что-то сказать, но так и не решился. В конце концов он поднялся, кивнул Е Цяньфаню и молча удалился, на ходу бросив напутствие: — Ложись пораньше завтра.

— Угу, хорошо. — Странная атмосфера немного сбила Е Цяньфаня с толку, но, к счастью, шок и гнев от утреннего звонка Цзя Юйсина немного поутихли. Успокоившись, он неспешно прибрался на кухне, и когда наконец добрался до постели, было уже около трех часов ночи.

Устроившись на мягкой широкой кровати, Е Цяньфань постепенно погрузился в царство снов.

В семь часов утра следующего дня Е Син пунктуально постучал в дверь Е Цяньфаня. Разбуженный стуком Е Цяньфань потрёл затуманенные сна глаза, перекинулся с Е Синем парой слов и принялся за утренние умывания.

Рассвет в городе А в июле наступает очень рано. Закончив умываться, Е Цяньфань увидел, как сквозь оконное стекло струится яркий солнечный свет. Ясная погода всегда поднимает настроение, и Е Цяньфань чуть тронул губы улыбкой. Одевшись, он вместе с Е Синем отправился на кухню.

Помня вчерашний наказ Линь Тяньханя, Е Цяньфань решил приготовить для него побольше сладостей. По правде говоря, если бы не любовь Цзя Юйсина к западной выпечке, благодаря которой Е Цяньфань и сам немалому научился, ему, пожалуй, пришлось бы основательно порыться в кулинарных книгах, прежде чем придумать, чем потчевать Линь Тяньханя.

Яичные тарты были одним из любимых десертов Е Цяньфаня: в меру сладкие, их можно было напечь сразу штук пятнадцать, не боясь, что они пропадут, а главное — делались они довольно просто.

Вообще-то на приготовление теста для тартов уходит немало времени, но Е Цяньфань с огромным удивлением обнаружил в кухонном холодильнике готовые основы, а попробовав одну, понял, что они еще и свежайшие. Тогда Е Цяньфань решил немного схалтурить: достав основы прямо из холодильника, он приступил к работе.

Смешав в миске в определенном порядке молоко, белый сахар, яичные желтки и жидкие сливки, он всыпал тонкую пшеничную муку и тщательно вымешал жидкость до полного исчезновения комочков. Затем Е Цяньфань разложил заготовки на противне, заполнил их яичной смесью, захлопнул дверцу духового шкафа, выставил нужную температуру и время, после чего принялся за остальное.

Е Цяньфань помнил слова Линь Тяньханя о том, что тот любит сладкое, поэтому, поразмыслив немного, решил вдобавок испечь для него масляное печенье — рецепт этого десерта был еще проще и грубее: нужно было просто намазать толстый слой масла прямо на уже готовое печенье.

Закончив с завтраком для Линь Тяньханя, Е Цяньфань принялся за собственную еду. Он не любил по утрам слишком сладкое, поэтому просто сварил кастрюлю овощной каши, сделал салат из маринованной картофельной соломки и приготовил на пару порцию пампушек на закваске, подготовленной еще вчера.

Аромат еды наполнил всю кухню. Е Цяньфань сосредоточенно шинковал картофель, совершенно не замечая, что на кухне незаметно появился еще один человек.

— Что готовишь? — Голос Линь Тяньханя прозвучал прямо за спиной Е Цяньфаня так неожиданно, что тот чуть не срезал себе пальцы. Удивленно обернувшись, он спросил: — Ты как здесь оказался?

— С чего бы мне здесь не появляться? — Сменив пижаму на свободный повседневный костюм, Линь Тяньхань по-прежнему выглядел болезненно хрупким, а его губы отливали нездоровым серовато-белым оттенком, словно от большой потери крови. — Уже можно есть?

— Тарты только что испеклись. — Е Цяньфань окинул Линь Тяньханя долгим взглядом. — Ты неважно себя чувствуешь? Лицо совсем бледное.

— Нормально, — легкомысленно отозвался Линь Тяньхань, чье внимание уже полностью переключилось на свежеиспеченные тарты Е Цяньфаня. Выглядели они великолепно: золотистый цвет и украшавшие их красные бобы так и манили попробовать, а густой сливочный аромат пробуждал зверский аппетит. Стоило Линь Тяньханю бросить на них один взгляд, как он без колебаний схватил один тарт.

— Потихоньку ешь, горячие же, — предостерег Е Цяньфань, глядя, как Линь Тяньхань откусывает огромный кусок.

Однако в следующий момент произошло то, чего Е Цяньфань никак не мог ожидать: Линь Тяньхань без раздумий выплюнул откусанное обратно.

— Гадость. — От этого слова лицо Е Цяньфаня окаменело. Он приоткрыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука.

Лицо Линь Тяньханя тоже выглядело мрачным. Посмотрев на оставшуюся половинку тарта и помолчав пару мгновений, он осторожно высунул кончик языка и, стараясь не касаться теста, принялся медленно обгрызать мягкую серединку.

— Корж ужасен, — расправившись с серединкой и небрежно швырнув остатки теста в мусорное ведро, изрек Линь Тяньхань. — Отдает холодильником.

— ... — Лицо Е Цяньфаня стало еще более каменным: он-то отлично понял, к чему клонит Линь Тяньхань — ведь корзинки для тартов были извлечены аккурат из морозилки!

— Больше ничего нет? — Линь Тяньхань посмотрел на Е Цяньфаня, явно оставшись крайне недоволен тартами.

— Есть печенье, — голос Е Цяньфаня показался ему самому слабым. — Оно еще в печи, допечется — я намажу его кремом.

— Угу. — На этот раз Линь Тяньхань остался доволен.

— Хочешь молока?.. — Е Цяньфань изначально планировал предложить Линь Тяньханю овсянку в качестве основного блюда на завтрак, но теперь это казалось маловероятным, ведь овсяные хлопья тоже были извлечены из холодильника.

— Не хочу, — отрезал Линь Тяньхань. — Что ты делаешь?

— Картошку режу соломкой, — ответил Е Цяньфань. — Я еще кашу сварил... Будешь?

— Давай, — Линь Тяньхань подпер подбородок рукой и лениво зевнул. Несмотря на утро, вид у него по-прежнему был донельзя утомленный и сонный. — Сделай поострее.

— Есть слишком окрое с утра вредно для желудка. — Е Цяньфань не поддался на уговоры, опустил голову и вновь сосредоточился на нарезке картофеля.

Усевшись за спиной у Е Цяньфаня, Линь Тяньхань вовсе не скучал. С бесстрастным видом изучая всё вокруг на кухне, он в конце концов перевел взгляд на самого Е Цяньфаня.

Линь Тяньхань подумал, что, должно быть, страдает от одиночества, раз ему вдруг стало казаться, что сидеть вот так и наблюдать за стряпней Е Цяньфаня — вполне неплохое времяпрепровождение. Смотреть, как изящные пальцы Е Цяньфаня порхают над разделочной доской, было даже приятнее, чем слушать игру пианиста.

Покончив с картофелем, Е Цяньфань обнаружил, что печенье в духовке наконец подоспело. Бросив взгляд на маявшегося от безделья Линь Тяньханя, он решил заняться кремом.

— Мажь побольше, — с довольной улыбкой наблюдая за его манипуляциями, протянул Линь Тяньхань. — А можно... с обеих сторон намазать?

— Если намажешь с обеих, как ты его в руки возьмешь? — машинально откликнулся Е Цяньфань.

— Ничего страшного, — подумав, ответил Линь Тяньхань. — Я не против испачкать пальцы в креме. Впрочем, настаивать он больше не стал, а просто взял уже смазанное печенье и с удовольствием принялся хрустеть им.

Глядя на то, с каким аппетитом ест Линь Тяньхань, Е Цяньфань невольно с улыбкой тронул уголки губ.

— Ешь пока, — закончив покрывать кремом последнюю порцию, сказал Е Цяньфань Линь Тяньханю. — А я пойду картошкой займусь.

Линь Тяньхань ничего не возразил, сосредоточив все свои помыслы и силы на тарелке с ароматным печеньем под щедрым слоем крема — он уже очень давно не ел ничего настолько пришедшегося ему по вкусу.

http://bllate.org/book/24574/2884947