Они сдружились в игре, добавили друг друга в WeChat и следующие несколько дней вели крайне двусмысленные беседы. Юй Лянь намеренно заигрывала: полностью удалила из ленты недавние гневные и абстрактные посты, а время от времени выкладывала фотографии, доступные только для определённой группы людей.
Выглядело так, будто она публикует их невзначай.
Руки, на которых лямки рюкзака оставили массу соблазнительных красных следов.
Новое ожерелье, подчёркивающее чуть приоткрытые розоватые губы и изящные ключицы.
Жалобы на то, что в игре одна сплошная череда поражений: она крутит в пальцах телефон, демонстрируя игровую статистику, а сама рука лежит на бедре. Это была гифка, снятая сверху вниз: резкое движение — и подол юбки задирается у самого основания бедер, обнажая молочно-белую кожу на пухлых, прижатых друг к другу ножках.
Всё было продумано до мелочей.
Пэй Шаоюань, при всей своей мерзкой натуре, оставался нормальным мужиком, и у него едва ли мог не возникнуть отклик на подобные снимки от понравившейся девчонки.
Он даже не осознавал, что его банально подцепили на крючок.
Наивно полагая, что Юй Лянь не слишком разбирается в мужчинах и совсем не умеет себя защищать.
Человек, который прежде почти не заглядывал в ленту друзей, теперь по восемьсот раз на дню машинально открывал её по одному лишь условному рефлексу — всё ради того, чтобы проверить, не выложил ли чего-нибудь тот самый аккаунт с ником Бабушка. Не обнаружив ничего нового, он бесился и терял покой.
А стоило увидеть — и на душе становилось хорошо.
Каждую фотографию он рассматривал в увеличительном режиме, каждую сначала сохранял себе и только потом свирепо и злобно принимался угрожать Юй Лянь, требуя немедленно всё удалить, и нёс всякую чушь в духе того, что если кто-нибудь это увидит, ей конец.
Юй Лянь лишь молча закатывала глаза.
В дальнейшем все новые фотографии она публиковала уже с ограничениями, скрывая его от общей ленты и отправляя ему лично в чат.
Разумеется, личные сообщения не ограничивались одними лишь снимками: время от времени она присылала сладкие голосовые сообщения — якобы ей было неудобно печатать — и милые стикеры.
Юй Лянь вела сетевой роман и плела сети двусмысленности исключительно на интуиции, и её методы сложно было назвать особенно изощрёнными. Однако её внешность и голос с лихвой окупали эту неуклюжесть. Пэй Шаоюань, этот зеленый юнец с высоким рангом в игре и нулевым уровнем в сердечных делах, сопротивляться изо всех сил просто не мог.
Одурманенный и заглотивший наживку, он, как последний дурак, признался в любви.
Перевёл кругленькую сумму и с ходу назвал её женой. Он понятия не имел, что такое длинные сопливые признания, а просто строчил сплошным потоком девяносто с лишком непрочитанных сообщений, дрожащими пальцами набирая текст и поочередно срываясь то в угрозы, то в уговоры, словно у него было раздвоение личности.
Каким бы скверным характером ни обладал человек, перед лицом той, кто ему нравится, он проявляет чистейшую искренность.
Его глаза впились в экран, покраснев от напряжения, и лишь тогда оттуда неторопливо прилетел ответ.
Маленькая Лянь: Прости, я думала, мы друзья.
Маленькая Лянь: У меня есть парень, у нас парные аватарки, неужели ты не заметил?
И прислала две аватарки, одна из которых стояла у неё прямо сейчас, правда, мужскую половинку с волосами она предварительно обрезала.
Потрясающе, да она просто мастер фотомонтажа.
Пэй Шаоюань смотрел на экран покрасневшими глазами, готовый расплакаться — никогда в жизни он не чувствовал себя таким жалким.
Ему хотелось устроить допрос, сорваться на крик; он наспех пролистал историю переписки, сделав с десяток скриншотов её двусмысленных намеков и фраз на грани фола.
Маленькая Лянь: Что делаешь, так скучаю.
Маленькая Лянь: На улице гроза, мне страшно одной, позвонишь мне, побудешь со мной?
Маленькая Лянь: Кажется, я привыкла засыпать под твой голос.
Маленькая Лянь: Играть с тобой и играть с другими — совсем не одно и то же.
Маленькая Лянь: Мне вчера снился ты quq.
Ему хотелось отправить всё это ей в лицо с вопросом, неужели она со всеми друзьями так себя ведет, но он так ничего и не отослал — боялся, что она снова напишет какую-нибудь бесячую, неблагодарную чушь, от которой у него сердце сожмется от боли.
В конце концов, сжав зубы и не произнеся ни слова, он установил себе ту самую парную мужскую аватарку, которую она ему прислала.
Маленькая Лянь: ?
Больной бешенством: Я понял, давай тогда и дальше оставаться друзьями.
Больной бешенством: Как раз хотел сменить аватарку, нельзя что ли?
Вообще-то Юй Лянь планировала закончить месть на том моменте, когда увидит его страдания, этого было вполне достаточно.
Но беда заключалась в том, что Пэй Шаоюань тоже был далеко не ангел.
Заявив, что они друзья, он напрочь лишился всякого стыда. Стиснув зубы, он мертвой хваткой вцепился в Юй Лянь и не отступал ни на шаг; стоило ей хоть ненадолго пропасть из сети, как у него начиналась паранойя — он тут же подозревал, что она ушла развлекаться со своим никчемным парнем.
В его глазах тот парень был полным ничтожеством, неспособным удержать женщину. Сам же он, выступая в роли любовника, с огромным чувством собственного превосходства мысленно ругал этого дурака за то, что тот оставлял столько лазеек: раз уж этот муж толком не умеет исполнять свои обязанности, пусть его место займет он.
Он изначально планировал изображать из себя невинную жертву и стравливать их, но это оказалось совсем не его амплуа, поэтому ему оставалось лишь подлизываться до полной свободы и абсолютного величия — в роли коварного любовника жизнь продолжала бить ключом.
К тому же ему повезло: не прошло и нескольких дней, как он дождался новости о расставании Юй Лянь. Будучи главным кандидатом в резерве и обладая поистине невыносимой прилипчивостью, он триумфально занял законное место.
Статус, за который пришлось вести столь упорную борьбу, он не собирался уступать ни на йоту.
Юй Лянь на мгновение поперхнулась от такой беспардонности и только было открыла рот, чтобы ответить.
Как вдруг на экране одна за другой выскочили новые подсказки о входящих сообщениях.
Непобедимый ледяной мужик: Ты не дома, куда ушла?
Непобедимый ледяной мужик: К бате вернулась или шляешься где-то?
Непобедимый ледяной мужик: Я стою под окнами дома твоего отца. Где бы ты ни была, через полчаса чтобы была у меня на глазах.
Юй Лянь аж подпрыгнула от испуга, торопливо соскочила с кровати и бросилась к окну в гостиной, едва деревянная дверь спальни не скрипнула от резкого толчка.
Пэй Шаоюань в трубке как раз переспрашивал: «Что это за шум, что случилось, малыш?», но ей было совершенно не до него — она вцепилась в подоконник и всмотрелась вниз.
У подъезда и впрямь стоял черный Range Rover.В старом жилом комплексе нет парковки, поэтому машины бросают где попало, и узкие проезды обычно заставлены криво припаркованными автомобилями.
К счастью, несколько лет назад эту проблему решили.
Все газоны в квартале убрали, заасфальтировали и отвели под парковку. Теперь, когда нет никаких сложных зеленых насаждений, а всюду лишь серо-белый бетон, черные блестящие корпуса машин и их массивные габариты бросаются в глаза издалека.
Юй Лянь, словно за кем-то подглядывая, выглянула в окно, но едва взглянула на улицу, как на экране телефона всплыло новое сообщение.
Непобедимый ледяной красавец: Спускайся сейчас же.
Непобедимый ледяной красавец: Оденься прилично, не будь дикаркой.
Увидев сообщение, Юй Лянь широко распахнула глаза. Она присела на корточки прямо под окном, спрятавшись за стеной и бережно обхватив телефон.
После душа она не успела одеться, а потом поспешно вышла из спальни, и надо же было такому случиться, чтобы её заметили.
На неё внезапно нахлынули стыд и ярость.
Сяо Лянь os: ?
Сяо Лянь os: Я у себя дома, у отца, неужели мне нужно твоё разрешение?
Сяо Лянь os: Катись отсюда, я не поеду, я останусь здесь на ночь.
Лу Цзефэй смотрел на пришедшие сообщения.
Стекла машины были затонированы, внутри царил полумрак, и холодный белый свет экрана падал на его опущенные ресницы, отражаясь в непроглядно черных глазах.
— Разве ты не хотела игровую приставку?
Ему было лень печатать, и он нажал на кнопку записи голосового сообщения.
— Я купил её тебе, она дома.
Он отправил два сообщения, но ответа не последовало. Он снова нажал на них, чтобы прослушать: холодный тембр в сочетании с приторно-ласковыми интонациями вызвал у него самого приступ тошноты.
Его лицо, обычно лишенное всякого выражения, оставалось каменным, но указательный палец, лежавший на руле, продолжал ритмично постукивать по ободу.
Она будет послушной.
Она всегда была послушной: стоило ей получить то, что она хочет, как она переставала капризничать.
Услышав голосовое сообщение, Юй Лянь тут же бросилась одеваться. С кем угодно можно ссориться, но только не с Switch2, ведь это не просто игровая приставка.
Switch2 только что поступила в продажу, в стране её еще было не купить, да и в Японии действовали ограничения: чтобы получить её раньше других, требовалось специальное право на покупку.
В хвастовстве и пускании пыли в глаза Юй Лянь знала толк.
Ежедневные посты в соцсетях о роскошных чаепитиях, северном сиянии в Исландии или номерах в отелях Ритц-Карлтон выглядели слишком наигранно и создавали дистанцию, делая её жизнь похожей на дешевый спектакль.
Куда эффективнее было как бы невзначай выкладывать фото вещиц, которые не купишь просто так за деньги: скриншоты инвентаря со всеми скинами на оружие в Valorant или переписки из десятка закрытых элитных чатов по кастомизации. И всё это под простой подписью: «Ох, Сяо Лянь, купила немного радости для тебя, малышка, чтобы ты больше не плакала».
Те, кто это видел, думали лишь об одном:
«Какая транжира. Покупает всякий хлам ради минутной прихоти. Денег девать некуда».
Но, по крайней мере, факт её богатства был неоспорим.
— Ну всё, я не изменяла, я просто немного злюсь, что ты вообще посмел во мне сомневаться…
Боясь, что Пэй Шаоюань начнет надоедать с расспросами, Юй Лянь смягчила голос и привычно солгала:
— Мои домашние вернулись, мне нужно перекинуться с ними парой слов. Вечером я тебе напишу, хорошо?
Её голосок звучал так сладко, что казалось, из него вот-вот закапает мед, а само это «хорошо?» с ноткой кокетства создавало иллюзию, будто она всецело полагается на него и доверяет ему.
Что бы она ни говорила до этого, после таких слов хотелось немедленно на всё согласиться.
Пэй Шаоюань машинально погладил пальцем край телефона, и вся его злость, как бы он ни старался её удержать, бессильно испарилась.
— Тогда не забудь мне написать.
Он помолчал, сообразив, что не стоит выглядеть слишком уж податливым, и, отбросив чрезмерно влюбленный тон, добавил:
— Если захочешь поиграть — я всегда рядом, понял? Мне вообще не нужно ни есть, ни спать. Захочешь поиграть — зови, я тебя потяну.
Сказав это, он добавил с пренебрежением:
— Какой толк от таких, как он? Умудрился даже дать тебе проиграть партию.
Отделавшись от Пэй Шаоюаня, Юй Лянь закончила одеваться, схватила телефон и поспешно выбежала из подъезда. Толкнув тяжелую металлическую дверь, она направилась к внедорожнику.
Лу Цзефэй, сидя в салоне, молча наблюдал за ней сквозь стекло.
Сегодня на ней был абрикосово-белый топ на тонких бретельках с двухслойным шелковым бантом на груди в сочетании с мягким, полупрозрачным белым кардиганом. Её грудь выглядела такой нежной, словно две бретельки, перекинутые через ключицы, вот-вот не выдержат и порвутся.
Талия была настолько тонкой, что ткань казалась неестественно обтянутой.
Кардиган прикрывал лишь плечи и руки, но из-за своей тонкости лишь подчеркивал обнаженное тело под ним. На ней была короткая юбка в тон, едва прикрывающая верхнюю часть бедер.
Её ноги не были идеально худыми — там, где нужно, они были мягкими и округлыми, слегка подрагивая при каждом шаге. Колени казались хрупкими и отливали розоватым оттенком.
На первый взгляд, в её фигуре не было ни намека на мышцы — казалось, она соткана из нежности, и стоит дотронуться хоть чуть сильнее, как останутся следы от пальцев.
Глаза Лу Цзефэя потемнели. Он неотрывно смотрел, как она приближается, и сам не заметил, как его пальцы застучали по рулю быстрее. Он не понимал, почему Юй Лянь постоянно носит такие вещи — до неприличия короткие, будто она совсем не заботится о безопасности.
Он не знал, как её воспитывали родители, но будь она под его присмотром с самого детства, в её гардеробе точно не нашлось бы этих лоскутков ткани, едва прикрывающих наготу.Юй Лянь не переносите жару, а здоровье у нее было слабое, поэтому едва они вышли наружу, как ее щеки тут же порозовели. Она потянулась открыть дверцу машины, но раскаленная на солнце ручка обожгла ей ладонь.
Она тут же недовольно поджала губы, а дверью хлопнула с особой силой.
—?
Лу Цзефэй повернулся к ней, не понимая, из-за чего та снова разозлилась. Ее капризы всегда возникали внезапно и повторялись часто, так что ему порой было трудно догадаться о причине.
— Почему ты сам мне дверцу не открыл? Она очень горячая.
Юй Лянь жаловалась с абсолютно невозмутимым видом.
Услышав ее довод, Лу Цзефэй чуть скривил уголки губ, повернулся к рулю и завел мотор, ответив равнодушным тоном:
— Моя вина. В следующий раз обязательно прикажу вымести весь песок с твоей дороги.
Привыкшая к его бессмысленным язвительным шпилькам, Юй Лянь уткнулась в телефон и даже не подняла головы:
— Откуда ты знаешь, что я у папы?
— А у тебя разве есть еще места, куда можно пойти? — Лу Цзефэй включил музыку. Из динамиков полились звуки прелюдии — совсем не тот стиль, который он обычно слушал. — Твоя мама возвращается только через месяц, она попросила меня за тобой присмотром заняться.
— Опять моя мама… — Услышав песню из плейлиста, который она в прошлый раз сама включила в его машине, Юй Лянь цыкнула языком и посмотрела на него. — Ты сейчас и впрямь похож на маменькина сынка. Такой послушный, зови ее уже просто мамой, чего ты ее тетей величаешь?
В ее голосе сквозило легкое раздражение от того, что ее кто-то контролирует.
Закатный свет, еще не до конца угасший, скользил вместе с едущей машиной. Его профиль то освещался, то погружался в тень, но линия челюсти всегда оставалась четкой. На правой щеке, обращенной к ней, темнела светлая родинка под глазом, придававшая его обычно чересчур холодному и интеллигентному лицу капельку соблазнительности.
Она засмотрелась чуть дольше обычного. Словно заметив ее взгляд, его жевательные мышцы слегка напряглись.
Однако он не повернулся в ответ, а его голос едва заметно напрягся:
— Мм, у меня нет никакого желания становиться тебе настоящим братцем.
Юй Лянь поджала губы. Она и сама не особо жаждала становиться его сестрой, но из его уст это прозвучало так, будто она какая-то невыносимая зануда. Она принялась яростно тыкать пальцем в экран, выключая музыку в машине — такая мелочная, что даже не дала ему послушать.
В салоне снова воцарилась тишина. Юй Лянь привалилась к дверце, листая короткие видео, и нарочно выкрутила звук на максимум. Бестолковые мелодии заполнили уши Лу Цзефэя.
Машина остановилась на красный свет. Он повернул голову к ней — наконец-то выдалась свободная минута подыграть ее провокации, иначе трудно было представить, какие еще фокусы она выкинет.
На экране телефона крутилось видео с любимыми ею кубиками пресса: бледная плоть покачивалась в такт соблазнительной мелодии. Ее пальчик шевельнулся, поставив лайк.
И она принялась смотреть второй раз.
Какое несчастье в семье. Брови Лу Цзефэя слегка нахмурились, его искусно очерченная ладонь протянулась вперед, накрывая экран, нащупала кнопку питания и погасила его.
Он отчетливо почувствовал, как ее прижатые пальцы шевельнулись у него на ладони — с остренькими ноготками, совсем как кошачьи лапки.
— Опять ты что? Что такое, моя мама запретила мне и в телефон смотреть?Когда она теряла терпение, её лицо становилось таким выразительным, будто она изо всех сил старалась показать всем вокруг, что дуется. Её пушистые брови слегка хмурились, глаза наполовину прикрывались, а под глазами аппетитно надувались мягкие мешочки.
— Меньше пялься, — Лу Цзефэй на секунду задержал взгляд на её припухших губах, отпустил руку, щелкнул её по лбу и произнес холодно и едко: — Чтобы не набираться дурных привычек.
Он говорил о том, как она только что ходила без одежды.
Пальцы Юй Лянь крепче сжали телефон, её тут же охватила досада, щеки покрылись легким розовым румянцем. Ей было стыдно смотреть на него, и она уставилась в экран телефона так, будто хотела прожечь в нем дыру.
Ей уже девятнадцать, а детская пухлость на щеках всё никак не спадала. Если посмотреть в профиль, она походила на снежное пирожное, набитое пастой из сладких бобов.
— Лу Цзефэй!
— Забудь всё это!
В её голосе уже проскальзывало отчаяние.
Лу Цзефэй сглотнул, его кадык дернулся. Он отвел взгляд от её профиля и снова уставился на дорогу, не стараясь продолжать эту перешедшую все границы тему.
И объясняться с ней он тоже не стал.
На самом деле пятый этаж был слишком высоко, и тогда он не разглядел всё отчетливо — лишь заметил у окна мелькнувший участок белоснежной кожи. Из-за невероятной белизы и распущенных черных волос это зрелище сразу бросалось в глаза.
Юй Лянь некуда было выплеснуть свой гнев, и она яростно застучала пальцами по экрану.
[Мнение Сяо Лянь: Дрянь.]
[Бешеная собака: ?]
[Мнение Сяо Лянь: Это не тебе]
[Бешеная собака: [Перевод средств 5200.00]]— У тебя бешенство? Так обругай меня сейчас.
— У тебя бешенство? Отправь голосовое.
Юй Лянь посмотрела на всплывшее уведомление о кастомном автоматическом зачислении средств и с щелчком погасила экран телефона, сочтя, что не обязана потакать его дурным фетишам.
Подперев щеку рукой, она посмотрела в окно машины: небо немного потемнело, тени пролетавших мимо деревьев мелькали одна за другой. Дом отца Юй Лянь и особняк семьи Лу находились далеко друг от друга: один на юге города, другой на севере, ехать предстояло еще довольно долго.
Почувствовав скуку, она принялась тереть пальцами плюшевую подвеску на телефоне.
Лу Цзефэй вел машину так, будто его глаза были прикованы к ней — любое ее движение тут же им замечалось.
— Что хочешь съесть вечером?
Его голос, прозвучавший в замкнутом и тихом пространстве салона, стал чуть ниже.
Ресницы Юй Лянь были наполовину опущены, руки, сложенные на коленях, слабо сжимали телефон. На фоне темного экрана ее пальцы казались тонкими и белыми, а кончики — нежно-розовыми. Подушечки пальцев слегка примялись, выглядя мягкими и так и просящимися, чтобы их потискали.
Она всё еще стыдилась того, что он видел ее без одежды, и не смотрела на него прямо.
— Ты будешь готовить?
— Сделай два блюда и суп.
Командуя и повелевая, она в конце концов просто вымещала злость, намеренно изводя его.— Я сделаю.
Лу Цзефэй сохранял невозмутимое выражение лица; он давно привык к её характеру. К тому же, он только что отключил её видеосвязь и больше не заглядывал в экран, вел себя очень послушно. Настолько послушно, что даже его самоуверенные требования звучали как кокетство. А кокетство было таким милым, что отказать ей не представлялось возможным.
Лу Цзефэй впервые увидел Юй Лянь в собственном доме. В прихожей дома Лу было довольно просторно, и её тень вытянулась позади тонкой, узкой полоской.Юй Лянь всё время жалась за спиной у матери, семенила следом, словно маленький хвостик, и, уткнувшись в телефон, не поднимала головы, полностью отгородившись от окружающих.Лишь благодаря тому, что Лу Цзефэй был высокого роста, он мог без труда сверху вниз разглядеть её полуприкрытые ресницы и крошечную светлую родинку на боковой стороне переносицы.Свет экрана телефона освещал лишь небольшой участок её нежного лица. Лу Цзефэй несколько раз потёр кончики пальцев, прежде чем подавить в себе порыв сильно ущипнуть её за пухлые щеки.
— Тётя Юй, — поздоровался он и шагнул вперёд, отчего прихожая мгновенно показалась тесной. — Отец наверху, в кабинете, у него внезапная видеоконференция.
В этот момент Юй Лянь, словно из любопытства, снова подняла голову и случайно встретилась с ним взглядом.
Когда она не была начеку, её глаза всегда рефлексивно чуть расширялись, кончики ресниц были приподняты вверх, а зрачки казались круглее и больше, чем у обычных людей, излучая детскую, невинную ясность.
Выглядит просто глупо.
Подумал Лу Цзефэй.Машина остановилась. Лу Цзефэй повернул голову и посмотрел на нее, постукивая указательным пальцем по рулю:
— Сначала иди внутрь, а я пока припаркуюсь.
Не дожидаясь, пока он закончит, Юй Лянь уже открыла дверцу. Ее полные бедра подались вперед, прижавшись к сиденью и слегка распластавшись, а когда она начала нетерпеливо ерзать, кожаное кресло издало едва слышный скрип.
Лу Цзефэй поджал губы, промолчав. Он смотрел, как она легкой походкой скрылась в саду виллы. На ней было слишком короткое платье, и он успел заметить на задней части бедра свежий красный след, оставшийся от сиденья.
Слишком вызывающе.
Лу Цзефэй еще некоторое время смотрел на ворота, за которыми она исчезла, затем опустил взгляд. Кончиками пальцев он коснулся места, где она только что сидела, и почувствовал легкую влажность.
Кондиционер в машине не был включен на полную мощность, но сиденья были кожаными, и от соприкосновения тела с телом всегда становилось душно.
Он машинально поднес пальцы к носу. Гель для душа в доме ее отца был не цветочным, к которому она привыкла, а пах сладкими персиками, вымоченными в молоке — до приторности сладкий запах.
Лу Цзефэй потер пальцы, выражение его лица при этом не изменилось. Он завел мотор и направил машину в подземный гараж, ни на секунду не сомневаясь в нормальности своего поступка.
Он должен знать о ней всё: любимые игры, выражение лица во время капризов и даже запах геля для душа, которым она пользуется.
Его младшая сестра.Юй Лянь переступила порог прихожей, не замедляя шага, и прямиком направилась к внутреннему лифту. Её комната находилась на третьем этаже, и она не желала подниматься по лестнице — в полной мере наслаждаясь упадничеством буржуазного образа жизни.
Вся та напускная холодность, скрывающая комплекс неполноценности, и тайная неприязнь к богачам, которые она испытывала, впервые оказавшись в доме семьи Лу, давным-давно испарились. Теперь она чувствовала себя здесь так естественно, словно выросла в этом особняке с самого рождения.
Ну и что с того, что она в одночасье стала представительницей «золотой молодежи»? Взамен она ведь потеряла свою родную семью.
В конце семнадцатого года жизни, сразу после окончания выпускных экзаменов, мама сообщила Юй Лянь новость о том, что они с папой уже давно в разводе, и спросила, с кем из родителей она хочет жить дальше.
Юй Лянь не почувствовала ни капли грусти из-за их развода. На секунду её лицо стало совершенно бесстрастным, но тут же она ответила:
— Конечно, с мамой.
Причина была проста: отец Юй Лянь был человеком неамбициозным, зарабатывал гроши, к тому же придерживался строгих методов воспитания. Замок на двери её спальни был сломан именно им — когда Юй Лянь в детстве впервые осознала потребность в личном пространстве и заперлась изнутри, он просто вышиб дверь.
Вопрос о том, выбрать папу или маму — дилемма, над которой большинство детей ломают голову неделями, — для Юй Лянь решился практически мгновенно, без всяких раздумий.
Сделав выбор, Юй Лянь вместе с матерью съехала из старой квартиры. Денег на покупку нового жилья у матери не было, поэтому они арендовали просторную, хотя и такую же ветхую квартиру. На самом деле Юй Лянь очень полюбила это место: квартира площадью более ста квадратных метров была куда больше их прежнего дома.
Она любила большие дома.
Лето после выпускных выдалось долгим. Юй Лянь, изнывая от жары, лежала в чем мать родила на новом бамбуковом коврике, который постелила мама. Её тело — белое, мягкое и тонкое — прилипало к коврику от пота.
Она напоминала неразрезанную рисовую лепешку: стоило ей перевернуться, как на плечах, спине и бедрах оставались перекрестные красные следы от циновки.
Кондиционера не было, приходилось обнимать большой напольный вентилятор, подставив лицо под струю воздуха. Её игровой напарник по Королевской славе то и дело спрашивал, почему в микрофоне слышен шум ветра, а Юй Лянь лишь посмеивалась, отвечая, что это шумит кулер.
В то время Юй Лянь только начинала постигать мир, была пугливой, боялась заводить интернет-романы и тем более — выманивать деньги.
Она опасалась, что её образ избалованной богатой наследницы рухнет. Каждый день она выкладывала в соцсети селфи крупным планом, где нельзя было разглядеть убогую обстановку её комнаты, и сопровождала их пафосными подписями вроде: Мне не нужно много денег, мне нужно много любви. Сама она, прежде чем опубликовать такое, трижды сплевывала от отвращения, но так она «клевала» топовых игроков сервера.
То лето она провела безвылазно в той съемной комнате, потому что не было денег на развлечения: днем играла в Королевскую славу, а ночью — в славу королей.
http://bllate.org/book/24584/2886605
Готово:
