К вечеру солнце стало клониться к закату, небо постепенно темнело.
Цзи Чанцин лениво откинулся на диване и без выражения рассматривал собственную правую руку.
Можно ли его теперь вообще считать человеком?
Над ладонью висел прозрачный бледно-голубой шар воды.
По одной мысли Цзи Чанцина тот произвольно менял форму как угодно.
Через некоторое время водяной шар исчез.
Над ладонью вспыхнул пучок алого пламени.
Огонь плясал и горел, мерцающий свет освещал слегка тёмную гостиную, где не включали лампы.
В пределах своего домена он был всемогущ.
Он мог даже нелепым образом создавать из ничего пищу и воду.
Если точнее, не совсем из ничего. Создавая материю, он одновременно должен был расходовать другую материю, причём обмен был неравноценным.
Его способность позволяла лишь преобразовывать вещество, но не создавать его из абсолютной пустоты.
Во время одного из прошлых экспериментов, когда он снова и снова собирал водяные шары и выбрасывал их наружу, воздух внутри домена постепенно становился всё разреженнее, а затем полностью исчез — внутри образовался вакуум.
Но если вернуть те водяные шары обратно, либо взять какую-нибудь другую материю и обменять её на воздух, всё восстановится. Более того, Цзи Чанцин мог просто открыть границу домена наружу, впустить внешний воздух и восполнить потери.
После чего снова продолжить бессмысленно бросаться водяными шарами.
В будущем Голубую планету ожидали чрезвычайно суровые природные катастрофы. Воздух загрязнится, часть его будет потеряна, но недостаток атмосферы никогда не станет одной из главных причин человеческой смертности.
Поэтому Цзи Чанцин не беспокоился ни о серьёзных последствиях расходования воздуха, ни о том, что в будущем останется без такого источника для обмена.
К тому же менять можно было не только воздух. Подойдёт любая материя под рукой, и обмен не обязан быть равным.
Энергии маленького куска железа хватало на объём воды, многократно превышавший то, что можно было преобразовать из воздуха, несколько раз полностью заполнявшего домен.
Внутри домена Цзи Чанцин также не чувствовал голода.
За несколько дней после возвращения он почти ничего не ел.
Но тело всё время оставалось в лучшем состоянии.
Более того, ему даже не требовалось дышать.
В вакууме он мог очень долго не делать вдоха, при этом сердце продолжало нормально биться, мозг не испытывал кислородного голодания, и он жил здоровым, словно самый обычный человек.
Не боялся холода, не страдал от жары, а возможно, вообще не мог умереть.
И поддержание этого идеального состояния не требовало расходовать дополнительную материю.
Цзи Чанцин понимал: если эта невероятная способность останется с ним навсегда, жизнь словно перейдёт на лёгкий режим, и о будущем существовании после конца света больше не придётся тревожиться.
Поэтому он невольно начал плыть по течению.
Вернулся уже несколько дней назад — и все их потратил впустую.
Никак не готовился к приближающемуся концу света, хотя прекрасно понимал: из осторожности нельзя полностью доверять свою жизнь и безопасность этой странной, непонятно откуда взявшейся силе.
Если выживать лишь благодаря ей и привыкнуть к слишком лёгкой жизни, это будет похоже на медленное утопление в комфорте.
Если однажды домен исчезнет, Цзи Чанцин окажется ещё менее приспособлен к тому миру, чем обычные выжившие, и умрёт только быстрее.
Он сжал кулак и погасил пламя, ярко горевшее над ладонью.
Затем перевёл взгляд на человека напротив, который сидел на диване с распахнутыми от изумления глазами, и начал наблюдать за выражением его лица.
На дурацком лице не было страха — только шок.
Причём казалось, он не столько потрясён самой способностью, сколько тем, что Цзи Чанцин зачем-то показал её прямо перед ним.
В глазах Цзи Чанцина мелькнуло удивление. Он пригрозил:
— Не заставляй меня повторять вопрос. Иначе сожгу тебя в уголь.
Сам он не был кровожадным и просто запугивал словами; действительно убивать Хэ Жуя не собирался.
Тем более у этого идиота, похоже, было немало секретов. Возможно, как и сам Цзи Чанцин, он тоже был странным существом, вернувшимся из другой жизни.
А ещё Цзи Чанцину было любопытно, откуда берётся эта странная музыка вокруг него.
— Я всего лишь дорогу спросил! Ты меня послал, потом избил, а теперь ещё говоришь, что сожжёшь! У тебя вообще есть хоть какие-то понятия о справедливости?!
Хэ Жуй прокрутил в голове всё, что произошло.
И понял, насколько ему обидно.
Не надо было. Совершенно не надо было приходить к этому главному герою.
Тот уже совершенно не скрываясь показал перед ним домен. Кто знает, не решил ли уже после этого убить свидетеля...
— А с чего мне вообще быть с тобой справедливым? — мужчина слегка приподнял бровь, будто это было само собой разумеющимся.
Хэ Жуй в какой-то мере понимал такую логику.
Чтобы рассуждать о справедливости, сперва нужны сильные кулаки.
У него нет большой боевой силы — с какой стати другой человек должен спокойно и честно вести с ним переговоры?
Это изначально неравный разговор.
— Иди сюда, — главный герой похлопал по дивану рядом с собой и ни с того ни с сего велел сесть ближе.
Хэ Жуй с совершенно непонимающим лицом подозрительно посмотрел на этого человека, чьи слова и поступки всё больше казались ненормальными, и отказался:
— Ещё чего, не пойду.
BGM уже давно перестал быть похоронным, но всё равно звучал опасно.
Не успел он договорить, как мужчина напротив сам поднялся, шагнул длинной ногой и крайне невежливо переступил прямо через журнальный столик, направляясь к нему.
Хэ Жуй отодвигался вглубь дивана и мысленно ругался.
Он никак не мог понять, этот человек что, обожает барьеры перепрыгивать?
Что бы ни стояло на пути, всё хочет перешагнуть одним движением.
Хвастается, что ноги длинные? Ещё и не боится от такого размаха порвать штаны между ног...
Хэ Жуй прикрыл голову и свернулся на диване, приготовившись к побоям.
Сила была не на его стороне. Как бы ему ни хотелось избежать избиения, в нынешней ситуации оставалось только защитить голову и постараться прожить подольше.
Он униженно ждал, когда на тело посыплются кулаки, но ожидаемый железный удар так и не пришёл. Вместо этого его крепко схватили за запястье.
Ладонь, державшая его, была очень горячей, а рука Хэ Жуя, наоборот, холодной. На миг ему показалось, будто запястье обожгло.
Он сердито уставился на мужчину и дёрнул рукой, не понимая, что за трюк тот снова придумал.
http://bllate.org/book/24603/2979442
Готово:
