Готовый перевод Phoenix Dominates the World / Феникс: Владычица небес: Глава 9

Каким бы сильным ни было мое заблуждение, я бы всё равно не стал запускать важные дела, и до наступления часа сычи в одиночку прибыл на плац. Две тысячи солдат уже ждали на плацу, и, заметив мое появление, один из военачальников вышел из строя, подошел ко мне и отдал честь:

— Бай Яньбинь приветствует Регент, этот подчиненный по высочайшему повелению привел две тысячи императорских гвардейцев и ожидает здесь указаний.

— Кем тебе приходится Бай-бай? — невозмутимо спросил я.

Хотя я не давал особых распоряжений, надо полагать, Лю Е не стал бы разглашать подробности предстоящей операции, и этот человек перед моим лицом наверняка ничего не знал.

— Отвечая Вашему Ван: если под господином Баем Ван имеет в виду командира императорской гвардии Бай Яньлиня, то он — старший брат этого подчиненного, — почтительно ответил Бай Яньбинь.

— Хм. — Я слегка кивнул.

Похоже, он действительно племянник Бай-бая, только нравом обладает сдержанным и, судя по всему, весьма способным.

— Ты отвечаешь за этих людей?

— Отвечая Ван, этот подчиненный ими командует.

— Эти воины бывали на поле боя? — спросил я, направляясь к плацу и раздумывая над тем, как отобрать подходящих людей.

— Отвечая Ван, по большей части нет. Но императорская гвардия всегда отличалась лучшей выучкой среди всех войск, так что Ван может не беспокоиться.

С этими словами он невольно расправил грудь, выглядя чрезвычайно гордым.

Я неопределенно хмыкнул и уже поднялся на высокую трибуну плаца.

— Передайте приказ: те, кто бывал на поле боя и убивал людей, пусть встанут налево, остальные — направо.

Солдаты, не прошедшие через горнило войны и крещение кровью, едва ли заслуживают звания настоящих воинов. Моя задача и без того достаточно тяжела, а если заставлять меня возиться с толпой новичков, они меня просто затащат на дно и уморят.

Бай Яньбинь от неожиданности замер и странно на меня посмотрел. Но раз был отдан строгий приказ, ему оставалось лишь подчиняться моим распоряжениям. Поэтому, несмотря на все недоумение, ослушаться он не смел, и вскоре среди двух тысяч человек почти четыреста перешли на левую сторону.

Всего четыреста?

Я слегка нахмурился, повернулся к Бай Яньбиню и произнес:

— Из оставшихся людей те, кто когда-либо нарушал воинскую дисциплину, пусть тоже встанут налево.

Взгляд, которым Бай Яньбинь одарил меня, стал еще более странным, но мне было совершенно неинтересно, что он там себе думает. Я отбирал разбойников — тех, в ком даже в гражданской одежде угадываются кадровые военные, использовать было абсолютно нельзя! Впрочем, в любом подразделении неизбежно найдутся забулдыги да дебоширы. Хотя они и служат опухолью для армии, большинство из них отличается сметливым умом, а у некоторых даже неплохие навыки. Что еще важнее, мои тренировки принесут на них куда лучший эффект. Разумеется, найдутся среди них и такие, кто умеет лишь увиливать да хитрить, но если подобные люди не смогут выжить в ходе операции, винить им останется только самих себя, не так ли? — мысленно усмехнулся я.

После череды окриков к левой группе присоединилось еще около трехсот человек.

— Сколько набралось?

Мой вопрос прозвучал просто, и ответил он так же охотно:

— Семисот девятнадцать человек!

— Хорошо. А теперь из тех, кто остался, пусть выйдут из строя все, у кого есть особые навыки или кто считает себя в чем-то превосходящим остальных.

Подождав еще немного, из строя по одному вышли четырнадцать человек. Тщательно всё расспросив, Бай Яньбинь доложил мне: пятеро из них искусно стреляли из лука; двое отлично плавали; трое умели устанавливать ловушки и механизмы, а оставшиеся четверо отличались друг от друга. Один мастерски готовил изысканные блюда; второй умел возводить дома; третий искусно рисовал красавиц, а четвертый и вовсе заявил, что обладает непревзойденным, выдающимся голосом! Глядя на подергивающиеся щеки Бай Яньбиня во время доклада, я и сам невольно почувствовал себя одновременно смешно и грустно.

— Кроме того парня, что поет, остальные тринадцать — налево, — немного успокоившись, распорядился я. — Оставшуюся тысячу двести шестьдесят девять человек разделите на две группы для рукопашного боя. Двести шестьдесят человек, которые устоят на ногах последними, остаются, а с остальных удержать жалованье за два месяца в наказание за нехватку способностей.

Бай Яньбинь остолбенел и не удержался от вопроса:

— Разделить на две группы? Значит, в каждой группе будет по меньшей мере более шести сотен человек, это... это же сплошная свалка!

— Ну да, с арифметикой у тебя неплохо, — равнодушно ответил я.

— Но ведь так победителем может выйти вовсе не тот, кто силен в боевых искусствах?

Бай Яньбинь решительно не понимал, что творится в голове этого Регента: в высочайшем указе говорилось выделить две тысячи солдат на выбор Регента, но метод отбора у него и впрямь был из ряда вон выходящим. Если подобным образом удастся отобрать элитных воинов, он скорее согласится отрубить собственную голову!

— Люди, которые мне нужны, необязательно должны быть самыми сильными в боевых искусствах, но они обязаны уметь при любых обстоятельствах наносить эффективный удар по врагу и сохранять собственные жизни. А уж какими методами ради этой цели они будут пользоваться — не моя забота, — холодно пояснил я, начиная утомляться от его болтовни.

Заметив мое недовольство, Бай Яньбинь поспешно передал приказ дальше. Неожиданное для всех распоряжение вызвало среди солдат волну ропота, но под грозныекрики командиров они все же выстроились в боевые порядки.

И это уровень императорской гвардии? — я невольно покачал головой.

Шпана, которая даже не понимает, что воинский приказ — это нерушимая гора, на поле боя сможет лишь погубить своих товарищей. Похоже, гвардию Лю Е следует хорошенько переучить.

Сделав шаг к краю помоста, я негромко скомандовал:

— Начинайте!

Стоило прозвучать приказу, как на плацу мгновенно взметнулись клубы пыли и песка. Больше тысячи человек разбились на две кучи и сошлись врукопашную. Стоя наверху, я напряг зрение и принялся внимательно наблюдать. Впрочем, народу было слишком много, и к тому моменту, когда надзирающие командиры наконец скомандовали отбой, прошло уже больше двух часов. Большинство воинов уже плашмя лежали на земле, а те двести шестьдесят, что еще кое-как держались на ногах, выглядели жалко: с порванной одеждой и расквашенными носами.

— Все вы отлично справились! — повысив голос, произнес я, и мой чистый, звенящий голос плавно опустился в уши каждому. — Победители получают награду в пять лямов серебра, всем встать налево. Остальные тоже сражались достойно, несмотря на поражение. Вычет жалованья отменяется.

С этими словами я сошел с помоста и направился в самую середину плаца, усеянного ранеными. Известие об отмене вычета жалованья ожидаемо улучшило лица солдат, некоторые из них уже начали с трудом подниматься.

— Ты! Ты! И еще ты! — шел я по живому ковру из тел, то и дело указывая пальцем. — Вы тоже марш налево.

Большинство солдат никогда не видели меня вблизи, и теперь, разглядев мою внешность, кто-то замер в оцепенении; кто-то смотрел с презрением; а кто-то — с откровенным вожделением. Короче говоря, это довело меня до крайнего раздражения! Лицо мое помрачнело. Я уже собирался повернуться и уйти, как услышал чей-то громкий окрик:

— Прошу Ван погодить!

Обернувшись на голос, я увидел в поле зрения более-менее уцелевшее лицо.

— В чем дело?

В его глазах не было того странного выражения, и это помогло моим эмоциям успокоиться.

— Мы ведь уже проиграли, почему Ван все равно отобрал нас?

Не раболепный и не вызывающий тон пробудил во мне симпатию, и я сделал исключение, пояснив:

— Те трое за твоей спиной с началом боевого приказа мгновенно организовали людей вокруг себя для совместного отпора. У них не только выдающиеся организаторские способности, но и, надо полагать, немалый авторитет среди товарищей. Тот громила слева и вон тот долговязый парень получили знатных тумаков, но каждый завалил не меньше семидесяти человек. Любви в коллективе они, пожалуй, не сыскали, но потенциал для одиночного боя у них есть. Что же до того малого, — я невольно усмехнулся, — то с начала схватки он не задерживался на одном месте дольше удара сердца. Поразительная прыть позволила ему в мутной воде вырубить несколько человек, вот только разрушительная сила у него слишком слабая, иначе при столкновении с громилой он бы не потерпел сокрушительное поражение.

У каждого из этих людей были свои сильные стороны, так что во мне невольно проснулось желание сберечь таланты.

— Столько людей сбилось в одну кучу, а вы умудрились заметить всё это!

Чрезмерное удивление заставило его забыть о приличиях.

— Как тебя зовут? — я слегка нахмурился.

Как этот человек может быть настолько нетерпеливым?

Он замер, словно только что осознал собственную бестактность, и бурные эмоции мгновенно угасли в нем.

— Докладываю Ван, ничтожного зовут Вэй Пин.

Я мысленно кивнул, однако лицо оставило суровое выражение.

— Вот что, Вэй Пин, ты ведь наверняка догадываешься, почему я выбрал именно тебя? А тот бугай тебе кто?

Услышав это, Вэй Пин вздрогнул, тут же встал на колени ровно и чинно, опустив голову.

— Докладываю Ван, это мой младший брат Вэй Ци.

Я холодно хмыкнул:

— Больше я не позволю вам работать в паре. Пока он не научится полагаться на себя, всю жизнь останется желторотым птенцом!

— Слушаюсь, Ван.

Он радостно поднял голову, явно не ожидая от меня такой снисходительности.

Я развернулся, больше не обращая на него внимания, и направился обратно к высокой трибуне плаца. Бай Яньбинь, неотступно следовавший за мной, вытерпел какое-то время и наконец с любопытством спросил:

— Ван, неужели у этого Вэй Пина есть какие-то особые таланты?

Я бросил на него взгляд, в котором читалась полуулыбка. Лицо военачальника чуть порозовело, решив, что я не намерен отвечать, он поспешно исправился:

— Прошу Ван о снисхождении, это этот подчиненный болтлив.

— Да ничего особенного, — мой взгляд устремился вдаль. — Просто он рухнул на землю в ту же секунду, когда я скомандовал начать.

— Что? — Бай Яньбинь потрясенно вытаращился на меня. — Получается... получается...

— Именно, он с самого начала вовсе не собирался попадать ко мне в отряд.

Я подхватил то, что Бай Яньбинь не решался договорить вслух. Если бы дело было лишь в банальной трусости и страхе смерти, это еще куда ни шло, но я опасался, что он раскусил всю подоплеку этой операции и просто не хотел ввязываться. Стану ли я оставлять в императорской гвардии человека, столь ясно всё понимающего, чтобы он сеял слухи? Уж лучше пусть барахтается в этой мутной воде вместе со мной.

— Тогда почему Ван все равно...

Я тихо рассмеялся:

— Даже если у него нет каких-то выдающихся способностей, одного этого решительного ума с лихвой хватит, чтобы привлечь мое внимание. К тому же, хотя он и не хотел быть отобранным, его младший брат горел жаждой совершить подвиг. Чтобы защитить его, Вэй Пин несколько раз поднимался из грязи, каждый раз молниеносно зачищая врагов вокруг Вэй Ци и снова падая притворяться мертвым. Какими же боевыми навыками и дерзостью надо обладать, чтобы решиться на такое посреди многолюдной свалки!

— Ван мудр! — восхищенно склонив голову, отдал честь Бай Яньбинь, заодно скрывая хитроумный блеск в глазах. — Этот подчиненный умоляет Ван взять и его с собой! Я надеюсь остаться рядом с Ван и почерпнуть побольше полезного.

— О? Ты тоже хочешь пойти?

В сердце моем невольно промелькнул вздох. Всё-таки избежать этого не удалось. Я ведь с самого начала знал, что среди этой тысячи гвардейцев неизменно найдутся шпионы самых разных мастей, просто мой неожиданный способ отбора сбил их планы, и в безвыходном положении им оставалось лишь напрямую просить об этом. Вот только чьим человеком был этот Бай Яньбинь? Лю Е? Хань Ци? Или...

— Господин Бай ведь прекрасно понимает? Те, кого я отбираю, станут моими личными телохранителями. Вас не только исключат из списков императорской гвардии, но и лишат прежних официальных должностей и статуса. Разумеется, это милость императора ко мне, но как я могу вас так обременять, господин?

— Для этого подчиненного великая честь следовать за Ван, — искренне ответил Бай Яньбинь с преданным выражением лица.

Глядя на его ничуть не удивленный вид, я понял, что не ошибся в догадках. Человек, не посвященный в дела, ни за что не узнал бы о статусе личных телохранителей. Но что поделать? Опустив взгляд, я усмехнулся:

— Раз уж так, то не смею задерживать господина Бая.

Что ж, так даже лучше. Пристроив его к себе, я позволю людям Лю Е вздохнуть спокойнее, да и сам избавлю себя от лишней головной боли.

— Этот подчиненный повинуется! — почтительно поклонился Бай Яньбинь.

— Запишите всех отобранных людей в реестр и через три дня, в час кролика, собирайтесь в лагере у Охотничьих угодий Западных гор. Передайте им, что они проведут на полевых тренировках несколько месяцев и вернуться домой не смогут. Все домашние дела уладите за эти три дня, и никаких утечек информации! — строго предупредил я.

Кому он там собирается докладывать — меня не волнует, но если кто-то испортит мне дело, пусть пеняет на себя! Подумав, я добавил:

— Помимо упомянутой ранее награды, каждый отобранный воин получит еще по десять лямов серебра, выдать сразу после расформирования. За нужной суммой отправьте людей в мое поместье.

Если им не посчастливится погибнуть при исполнении, расходы на похороны всё равно придется выплатить.

— Слушаюсь, Ван.

— Тогда поручаю всё это вашим заботам, господин Бай, а у меня есть дела, так что я откланяюсь.

— Что вы, с этого момента Бай Яньбинь — всего лишь личный телохранитель Ван, прошу господина называть меня по имени.

Слегка улыбнувшись, я не стал отвечать и зашагал прочь. Бай Яньбинь за моей спиной так и застыл в почтительном поклоне, устремив тяжелый взгляд, полный сложного блеска, прямо в землю, пока моя фигура полностью не скрылась из виду.

Наверное, среди отобранных людей кое-кого все же подменят?

По дороге домой я сосредоточенно размышлял. Впрочем, чтобы избежать моих подозрений, количество замен точно будет небольшим! И уж точно они не станут трогать тех, с кем я успел увидеться лично, а с остальными — пусть делают что хотят. Пока это не шпионы чужих государств, для меня никакой разницы. Я, принц, который вечно жил на щедрое жалованье, вдруг властно вторгся в самый центр власти, и безмятежная столица под моим напором уже бурлит от скрытых течений. Было бы странно, если бы чиновники из разных лагерей не предприняли никаких шагов. Только вот мне пока не хочется разбираться во всей этой суете, так что остается лишь закрывать на многое глаза.

Пока я размышлял, я уже вернулся в поместье. Главный управляющий Цяо Шань с людьми встречал меня у ворот. Я не возвращался уже много дней, и этот особняк в лучах заходящего солнца неожиданно пробудил во мне какое-то теплое чувство. Неужели я наконец-то почувствовал себя здесь, в этом пространстве, как дома? Я покачал головой и бросил поводья привратнику. Мой взгляд, словно ручей, скользнул по присутствующим. Выражение лица Лянь Юня было каким-то изнуренным — что-то случилось? — невольно подумалось мне. Юань Си, стоявший далеко позади толпы, выглядел на удивление бодрым, и его сияющие глаза вспыхнули радостным светом, когда он встретился со мной взглядом.

Шагая к резиденции, я на ходу распорядился:

— Через три дня я на время уеду. Все дела в поместье оставляю на вас, дядя Цяо!

— Что вы, я не смею принимать такую хвалу, старый слуга сделает всё возможное, — ответил Цяо Шань. — Только вот сколько людей Ван собирается взять с собой в этот раз?

— Не нужно, — помедлив, ответил я. Это дело было слишком секретным, и лучше, чтобы о нем знало как можно меньше людей.

— По крайней мере, пусть Лянь Юнь сопровождает вас. В последнее время Ван часто действует в одиночку, как же старый слуга может не волноваться?

Цяо Шань был старым слугой в поместье, у него не было ни жены, ни детей, и он нянчил меня с самого детства, поэтому всегда относился ко мне с особым трепетом. Я утешительно похлопал по плечу этого проницательного, строгого, но беззаветно преданного мне пожилого человека и с улыбкой произвел:

— Дайте мне еще подумать.

Цяо Шань вздохнул, словно обращаясь к капризному ребенку:

— Велите слугам подготовить ванной для Вана и сменить одежду, ужин уже готов.

— Хорошо, — кивнул я, но тут же вспомнил кое-o чем: — Дядя Цяо, отныне пусть за моим бытом прислуживает Юань Си.

— Он всего лишь мальчик-фаворит, разве сможет он справиться со всем этим? — Вообще-то, помимо таких людей, специально предназначенных для удовлетворения плотских желаний, большинство слуг в доме тоже были в моем полном распоряжении, так что Цяо Шань вовсе не смотрел на Юань Си свысока. Он, скорее всего, просто считал, что в каждом деле должен быть свой специалист.

— За последнее время он заботился обо мне довольно усердно, да и я уже привык к нему, — бесстрастно ответил я. Юань Си в конце концов тоже был моим человеком, и если за мной будет ухаживать он, то и разговаривать в обычное время станет гораздо удобнее.

— Раз Ван не находит его неуклюжим, пусть переходит к вам. — Цяо Шань поманил рукой сиявшего от счастья Юань Си и подвел его ближе. — То, что Ван выделил тебя — это твоя удача, дорожи этим. Заботься о Ване с исключительным вниманием, если чего-то не понимаешь — приходи ко мне спрашивать. Но смотри мне: чтобы я не видел, что ты забросил дела и целыми днями увиваешься за Ваном. Если не будешь знать меры, берегись, я сурово тебя накажу!

— Слушаюсь, Юань Си понимает, — почтительно ответил Юань Си.

Хотя Цяо Шань и был строг, к слугам он относился весьма заботливо. К тому же Юань Си изначально не был заносчивым, в отличие от других фаворитов, поэтому Цяо Шань тоже надеялся, что тот заслужит благосклонность.

— Прошу дядю Цяо почаще наставлять его, чтобы он по недомыслию не возгордился от милости и не вызвал всеобщей ненависти. — То, что он оказался рядом со мной, укрепило его положение в поместье, но вместе с тем заставило столкнуться с различными интригами. Без подсказок дяди Цяо я боялся, что он даже не поймет, как погибнет.

— Юань Си не такой! — широко раскрыл глаза и честно ответил он.

Мне захотелось улыбнуться. Дождавшись кивка Цяо Шаня, я протянул руку и слегка ущипнул его за щеку:

— Я знаю.

http://bllate.org/book/24618/2893865