Южный двор резиденции Вана представлял собой тихое и уединенное место. Всю дорогу повсюду виднелись изящные искусственные горы и растения в горшках, так что холодности совсем не чувствовалось. Я лишь сослался на плохую память и стал расспросить об обстановке с несколькими молодыми господами. Цяо Шань, впрочем, ничуть не удивился — судя по всему, в прошлом Ли Янь тоже не уделял им особого внимания. Внимательно выслушав, я понял, что происхождение этих людей было самым простым.
Тань Цзыци и Тянь Шэнъюй были подарком от Лю Е. Говорили, что, дабы рассеять мысли Ли Яня о захвате сына чиновника из Министерства финансов, Лю Е специально отобрал этих двух юношей с безупречным происхождением и прекрасной внешностью и пожаловал их ему, только так и укротив неистовые помыслы Ли Яня. Однако из воспоминаний Ли Яня я знал, что с тех пор, как они вошли в поместье, оба оставались в Южном дворе. Ли Янь не звал их разделить с ним ложе ни единого раза. Если подумать, эта встреча, пожалуй, действительно была для нас первой.
Остальных двоих Ли Янь выкупил из веселых заведений. Одного звали Ли Сюэ, другого — Мо Чань. В прошлом за бытом и повседневными нуждами прислуживали именно они. Судя по впечатлениям, черты лица Ли Сюэ и цвет волос Мо Чань были весьма схожи с Лю Е, из чего легко делался вывод, что, покупая их, Ли Янь предавался лишь замещению чувств.
Пятый же был несколько необычен. Он оказался ученым мужем, прибывшим в столицу по делам. Причина его попадания в поместье, как ни странно, оказалась той же, что и у Юань Си — Ли Янь попросту притащил его силой. Вот только этот человек не проявил такой же покорности, как Юань Си: едва переступив порог резиденции, он бросился искать смерти и наотрез отказался подчиняться. Утратив терпение, Ли Янь перестал обращать на него внимание, лишь приказав запереть в особняке и стеречь день и ночь, не позволяя наложить на себя руки. Следом на Лю Е было совершено покушение. Именно поэтому лишь сегодня я узнал его имя из уст Цяо Шаня.
Чжао Ючжи, значит? Хорошее имя! Позволь-ка мне взглянуть, есть ли у тебя в самом деле амбиции и твердый дух.
— Юань Си знаком с ним? — мой взгляд скользнул в сторону, а на щеках Юань Си уже проступил легкий румянец.
— Отвечая Вану, Юань Си знаком, — почтительно ответил он. — В те дни братец Чжао отказывался есть, а Управляющий Цяо несколько раз пытался накормить его насильно, но его тут же тошнило. Не зная, как поступить, они велели Юань Си пойти и уговорить его. Юань Си от рождения простоват и не умеет убеждать людей, поэтому я лишь рассказал ему о своей собственной жизни и поведал, что следовать за Ваном — моё великое благословение. Тогда он обозвал меня ничтожным угодником, лишенным собственного достоинства, но при этом плакал горше, чем я, которого только что оскорбили, и всё же начал понемногу принимать пищу. Это был первый раз, когда Юань Си смог помочь Управляющему.
На поднятом лице Юань Си промелькнула капля гордости, и от этой мягкой улыбки мне до боли захотелось поцеловать его.
— Позже я тоже часто заходил поболтать с ним. Хотя он почти не обращал на меня внимания, во всяком случае, не прогонял прочь.
В голосе Юань Си проскользнуло нечто похожее на доверие, и отчего-то это внезапно заставило моё сердце пронзить мимолетное раздражение.
— Сперва навестим этого Чжао Ючжи, — тихо приказал я, мысленно перебирая воспоминания Ли Яня, связанные с ним. Но сколько ни думал, в памяти всплывали лишь жалкие разрозненные обрывки. Очевидно, для Ли Яня его дела не тянули на что-то важное и вовсе не стоили того, чтобы их запоминать.
— Ван, прошу сюда, — Цяо Шань повел меня к боковым покоям по правую руку.
Я поднял руку, останавливая человека, которого Цяо Шань уже собирался отправить отпирать дверь, и сказал Юань Си:
— Лучше иди ты.
— Слушаюсь! — Юань Си шагнул вперед и толкнул створку. — Братца Чжао, это я, Юань Си, я пришел навестить тебя.
Изнутри донесся мягкий, глуховатый голос:
— Разве ты не уходил во дворец прислуживать этому подонку Вану? Почему вернулся? Неужели этот гад снова сотворил с тобой какую-то пакость?
— Ой! — услышав это, Юань Си смутился до предела, украдкой бросил на меня испуганный взгляд и не знал, что ответить.
Я с полуудовольствием-полуусмешкой шагнул вперед и произнес:
— Поскольку подонок Ван уже вернулся, он, естественно, вернулся вместе с ним.
Едва слова сорвались с губ, как в комнате раздался целый звонкий хор падающих предметов. Чашки, фарфоровые блюда, пиалы для риса и даже ложки полетели наружу.
— Зачем ты пришел? Убирайся! Если ты посмеешь приблизиться к мне, то... я... я убью тебя!
Мягкий голос в мгновение ока взлетел на две октавы выше, звуча переполненным страхом и отвращением.
Велев Юань Си и остальным ждать снаружи, я слегка качнулся в сторону, уворачиваясь от этого наивного града атак, и уверенно направился вглубь комнаты. Освещение внутри было вполне ярким, а убранство — простым, но при этом аккуратным и продуманным. Похоже, в бытовом плане Ли Янь его вовсе не ущемлял. Невдалеке от кровати стоял маленький круглый столик. Позади него, дрожа всем телом, стоял человек с выкатившимися от гнева глазами, высоко поднимая перед собой круглый табурет в позе смертельной схватки.
Эта сцена выглядела поистине комично. С трудом сдерживая смех, я холодно бросил:
— Тебе лучше опустить этот табурет, иначе очень скоро ты сможешь разговаривать со мной исключительно стоя на коленях.
— Кто... кто собирается с тобой разговаривать! Ты, распутный, бесстыдный, развратный подонок! Немедленно отпусти меня! Я не намерен потакать твоим безумствам, оставь эти свои грязные мысли!
Он по-прежнему высоко держал табурет, но руки его мелко дрожали — судя по всему, тяжесть ноши уже превосходила его силы.
Хотя телосложением он очень напоминал Лю Е, быть обруганным на ровном месте не могло не вызвать во мне раздражения.
— По-твоему, деревянный табурет представляет для меня хоть какую-то угрозу? Я-то думал, ты человек, знающий грамоту, а ты оказался донельзя глуп! — презрительно фыркнул я.
Не мудрено, что Ли Янь потерял к нему интерес: тупого глупца, не чующего под собой ног, не вынес бы и я. Шагнув к нему, я одним движением вырвал из его рук импровизированное оружие.
— Садись! Или встанешь на колени! — развернувшись, я уселся сбоку.
Увидев, как легко я разоружил его, Чжао Ючжи изменился в лице, но в конце концов всё же с озлобленным видом опустился на стул. Убедившись, что рассудок к нему вернулся, я громко произнес:
— Его безумие прошло, заходите все.
Когда трое вошли, я обратился к Цяо Шаню и Юань Си:
— Вас не задело?
Эти двое не владели боевыми искусствами, и если бы в них угодила не чашка с блюдцем, а осколок разбитого фарфора, это обернулось бы серьезным ранением. Даже при всей ненависти к моей персоне этот Чжао Ючжи вел себя непростительно безрассудно!
— Благодарю Вана за заботу, старый слуга цел, — покачал головой Цяо Шань.
Юань Си тоже поспешно моргнул. Заметив сдерживаемую мной вспышку гнева, на его лице проступила легкая тревога.
Переведя взгляд на Чжао Ючжи, чей вид слегка омрачился тенистым раскаянием, я даже поленился отчитывать его. Холодно бросил:
— Откуда ты родом? Зачем явился в столицу? Знают ли домашние, что ты попал в резиденцию Вана?
В конце концов, людская молва страшна: раз уж я решил отпустить его из поместья, не следовало оставлять после себя дурных последствий, так что придумать для него какую-нибудь правдоподобную ложь было делом само собой разумеющимся. Лучше всего было сделать так, чтобы посторонние вообще не ведали о его заточении в особняке.
Услышав это, Чжао Ючжи едва не подскочил на месте и взревел:
— Это ты, развратник, притащил меня сюда силой, откуда моим родным об этом знать! Просто отпусти меня на все четыре стороны, какое тебе дело до того, откуда я! Неужели ты, злодей, еще и хочешь причинить вред моей семье?!
Черт побери! Не может этот парень разговаривать нормально? Я ведь вовсе не творил тех злодеяний, с какой стати мне испытывать хоть каплю угрызений совести? Выслушивая подобные оскорбления битый час, я и сам почувствовал пробуждение подлинного гнева.
— Развратник? Ну-ка поведай, чем именно я тебя совратил? — на моем лице медленно расплылась кровавая усмешка.
— Да во всей столице каждый знает, что распутный Ван бесчинствует, предается разврату и похоти, да к тому же любит... любит тешиться с мужчинами! Ты умудрился даже императорский трон проиграть из-за своих забав. Ты приказал затащить меня в резиденцию и... и стал говорить мне всякие непотребства... о том, подчинюсь я или нет! Разве ты не развратник после этого?!
Словно получив наконец долгожданный шанс излить обвинения, Чжао Ючжи проигнорировал непрекращающиеся тревожные знаки Юань Си и выложил всё разом.
— Хорошо! Прекрасно! Отлично сказано! — расхохотался я. — Похоже, если я и впрямь не сотворю какой-нибудь пакости, то останусь в долгу перед твоими похвалами.
Стоило мне подняться, как Юань Си судорожно ухватил меня за обшлаг рукава. Опустившись на колени передо мной, он умоляюще заглянул мне в глаза:
— Прошу Вана не гневаться, братец Чжао просто заблуждается насчет Вана, позвольте мне уговорить его, хорошо?
Хотя побуждения Юань Си были добрыми, время он выбрал совершенно неподходящее. Изначально я вовсе не собирался причинять этому Чжао вреда, мной двигало лишь раздражение, хотелось просто напугать его. Но это простое коленопреклонение Юань Си ставило меня в крайне невыгодное положение, словно я действительно собирался принудить того силой. Согласись я — и выбраться из этого тупика не удастся. Но если отказаться — разве это не выставит мою деспотичную натуру еще более ярким свером? Ярость в моей груди разгоралась всё сильнее, а взгляд холодел на глазах.
— Юань Си, не умоляй его! — Чжао Ючжи ожидаемо скорчил презрительную гримасу. Поднявшись на ноги, он заслонился деревянным табуретом и выплюнул: — Этот негодяй погряз в похоти, какая польза от твоих мольб?! Но ему не удастся опорочить меня ни на йоту — в худшем случае я предпочту смерть, но заставлю его пожалеть!
— Пожалеть? — тихо рассмеялся я. — Да ты и мизинца этого не стоишь!
Стряхнув пальцы Юань Си, я с молниеносной быстротой запечатал точки на теле Чжао Ючжи. Одним движением руки я вывихнул ему челюсть, предотвращая попытку прикусить язык. Едва закончив этот комплекс движений, табурет из его рук с грохотом рухнул на пол.
Честно говоря, в искусстве точечного воздействия я был силен мало. Хотя я и усердно практиковал его некоторое время, постичь подобное с налету невозможно, и применять этот навык на живых людях мне было не положено. Впрочем, если я промахнулся мимо нужной точки — что ж, значит, этому парню просто не повезло, злобно промелькнуло у меня в голове.
— Ван! — испуганно выдохнул Юань Си, собираясь что-то добавить, но Лянь Юнь мгновенно зажал ему рот ладонью.
— Разве ты еще не понимаешь? — прошептал Лянь Юнь ему на ухо. — Хозяин изначально и не думал трогать этого типа, если бы не твои неуместные речи, ему бы не пришлось хлебнуть лиха. Но если ты вякнешь еще хоть слово, ручаюсь, с этого Чжао живьем кожу сдерут!
Замечание Лянь Юня было произнесено ровно с той громкостью, чтобы я мог расслышать каждое слово. Глубоко вздохнув, я укротил бушевавшую в груди жажду крови. Обернувшись, я сиял чистой, безмятежной улыбкой:
— Вы трое ступайте наружу. Избавьте себя от риска забрызгаться кровью.
Хотя мои слова звучали устрашающе, все трое уловили, что гнев в моем голосе схлынул, и разом облегченно выдохнули. Отвесив поклоны, они покинули комнату.
Вновь обратившись к Чжао Ючжи, я оставил на лице лишь зловещую, зловеще-хищную улыбку. Не отрывая взгляда от его глаз, полных ужаса и унижения, я медленно приблизился и легко провел пальцем по его щеке. Суставы челюсти были вывихнуты, губы не смыкались, и обильная слюна текла по шее, насквозь пропитывая ворот одежды.
— Слышал я, будто женщины созданы из воды, но ты, гляжу, ничуть им не уступаешь! — насмешливо проговорил я, разминая длинными пальцами его мочку уха, и вплотную прижался к нему. — Ну что, теперь-то ты понял, что умереть по собственному желанию удается далеко не всегда?
Я уже собирался как следует проучить его, как вдруг периферийным зрением уловил, как по его щеке, вслед за взглядом полным отчаяния, скатилась слеза. Сердце в груди сжалось, и я мысленно выругался. Что со мной такое? Прекрасно же знаю, что он сам полон обид, ну какая разница, пусть бы выплеснул злость в ругани. Судя по возрасту памяти, мне уже почти тридцать, а я веду себя как обиженный подросток? Какой стыд! Очутившись в этом пространстве, я непозволительно отыграл назад в детство, неужели у вселения душ бывают такие побочные эффекты?
— Ладно, пугать тебя больше не буду, — тихо вздохнув, я отступил на несколько шагов. — Вообще-то, я пришел сюда именно за тем, чтобы отпустить тебя из поместья.
Встретившись глазами с внезапно расширившимися зрачками Чжао Ючжи, я с улыбкой пояснил:
— Можешь не сомневаться, ты мне абсолютно не интересен. Тот Лю, что жаждал проявить к тебе бесцеремонность, уже бог знает сколько дней как мертв.
Я не собирался вдаваться в объяснения, пусть понимает мои слова как пожелает.
— Да и в твоем нынешнем положении неужели ты думаешь, что мне есть какой-то смысл лгать тебе? Я просто сорвал на тебе детскую капризную злость из-за твоей ругани. Приношу свои извинения!
Достаточно искренне? По моим понятиям, извинения вообще не имеют никакого практического смысла. Сколько себя помню, учителя учили лишь осознавать ошибки и брать на себя ответственность, поэтому я совершенно не представляю, что принято говорить при извинениях.
— Решение отпустить тебя из поместья было принято заранее, а расспрашивал я только для того, чтобы устроить всё наилучшим образом, дабы дурная слава обо мне не легла на тебя тенью.
Помедлив, я добавил:
— Полагаю, тебе вряд ли захочется, чтобы я вновь прикасался к тебе, но не согласишься ли ты потерпеть немного, пока я сниму блокировку с твоих точек? Если согласен — моргни.
Увидев, что он застыл изваянием, я пожал плечами:
— Могу поручить это кому-нибудь другому, если тебя не смущает, что в таком виде на тебя посмотрят посторонние.
Если кто-то увидит его в столь жалком расслабленном состоянии, вряд ли кто-то поверит, будто я ничего с ним не делал! Мне-то было всё равно, но, судя по тому, как у него внезапно округлились глаза, этот дурень даже не подумал о подобном исходе. Глядя на затаенную злобу в глазах Чжао Ючжи, я мысленно порадовался за Ли Яня — к счастью для того, тот уже сыграл в ящик. Иначе, даже если бы этот парень простил его, я бы живого места на нем не оставил! Если подумать, с момента прибытия сюда я не занимался ничем другим, кроме как разгребал его грехи! Черт побери! Так и тянет прикончить его еще разок!
Спустя мгновение Чжао Ючжи со злостью моргнул. Безнадежно вздохнув, я шагнул вперед:
— Потерпи немного, я всё сделаю быстро.
Правой рукой я вправил сустав его челюсти и заодно снял зажим с точек. Опасаясь, что он рухнет от слабости, я вовремя поддержал его за локти.
— Убери руки! — строптивый идиотизм вернулся к нему в полном объеме.
Я холодно улыбнулся и отпустил его.
— Тебе лучше сменить одежду, — тон моего голоса тоже стал ледяным.
Похоже, в последнее время я и правда слишком распустился: поддаться на его провокации уже было ошибкой, а позволять ему и дальше раскачивать мои эмоции значило полностью перечеркнуть всю полученную некогда выучку. Подумав об этом, я мысленно решил при случае возобновить тренировки по самоконтролю — нынешняя обстановка всё еще не позволяла мне позволить себе беспричинное расслабление.
Я повернулся и сел лицом к выходу, чтобы он не смущался, переодеваться у меня на глазах. Впрочем, должен признать, смущение, судя по всему, всё же осталось, иначе этот парень не сменил бы одежду с такой невероятной скоростью. Не прошло и мгновения, как он уже сидел передо мной.
— Чего ты в конце концов добиваешься? — возможно, его давно заржавевшие мозги наконец-то соизволили заработать, а может быть, я попросту не причинил ему настоящего вреда, но враждебность Чжао Ючжи заметно улетучилась. И хотя тон его по-прежнему оставался резким, он больше не сыпал направо и налево ругательствами вроде развратник или гнусный злодей.
— Тебе нужно лишь четко пояснить, не навлечет ли на тебя неприятности то, что я просто позволю тебе покинуть поместье, — бесстрастно ответил я. Помнится, когда мы его схватили, стояла темная, безлунная ночь, идеальная для убийств, да и всю грязную работу я поручил разгрести Ли Яню. (К счастью, Ли Янь хотя бы понимает, что творить злодеяния в открытую нельзя. Это избавило меня от целой кучи хлопот.)
— Ты действительно готов меня отпустить? — подозрительно глядя на меня, спросил Чжао Ючжи.
— Расскажи, зачем ты приехал в столицу. Если это в моих силах, я помогу тебе это устроить — в качестве небольшой компенсации, — мне было лень повторять одно и то же по десять раз, пусть верит во что хочет! Какая-то игрушка отняла у меня столько времени, а если остальные четверо окажутся такими же проблемными, я, пожалуй, просто вышвырну их на улицу. С какой стати мне тратить терпение на заботу об их жизнях?
На лице Чжао Ючжи отразилась жестокая борьба: судя по всему, его и впрямь тяготила какая-то неразрешимая проблема. Не дождавшись ответа, я потерял терпение и глухим голосом произвел:
— Если не хочешь говорить — не буду неволить. Попрошу Цяо Шаня собрать тебе в дорогу немного серебряных монет, и можешь отправляться.
Я уже поднялся, собираясь позвать Цяо Шаня войти.
— Постой! — внезапно выкрикнул Чжао Ючжи. — Ты... князь Лю, действительно можешь помочь мне с любым делом?
— Выкладывай, — я снова сел на место, и мои длинные пальцы легонько застучали по крышке стола.
Неужели он наконец проникся ко мне доверием? Или же его просьба настолько сложна, что ему приходится ставить всё на кон? Как ни крути, номинально я всё же Регент, и если не считать помощи в государственном перевороте, есть ли на свете что-то, чего мне не под силу сделать? Вряд ли ведь он потребует луну с неба?
— Я хочу, чтобы Ван помог мне убить одного человека! — он слегка опустил голову, и в его голосе прозвучала зловещая обреченность. Ненависть на дне его глаз оказалась куда сильнее той, что он выказывал, когда яростно пялился на меня.
— О? — это оказалось довольно неожиданно.
— И что за человек? — если этот негодяй заслуживает смерти, почему бы и нет? Я так давно не брался за заказные убийства, что руки прямо-таки чесались. Жаль только, что в этом мире многие навыки оказались бесполезны. Я легко провел языком по губам, ощутив во рту легкую сухость.
— А что, если я скажу, что убить нужно крупного чиновника? — Чжао Ючжи бросил на меня вызывающий взгляд, словно блеск моих холодных, пронзительных глаз пробудил в нем скрытую ярость.
Я скользнул взглядом по окну, за которым плясали зловещие языки невидимого пламени. Я ласково улыбнулся, а мой голос прозвучал легко и неуловимо, словно утренний туман:
— Твоя задача — просто назвать имя! Я очень люблю слушать истории, но только правдивые. Так что тебе лучше не придумывать от себя лишних подробностей. Такой умный человек, как ты, наверняка понимает меня, верно?
http://bllate.org/book/24618/2893867
Готово:
