Врата Павильона Безмятежного Мрака показались в конце дороги с наступлением сумерек. По обе стороны от столбов ворот висели два фиолетовых фонаря, чей свет тускнел сильнее, чем когда Су Юй уходила, напоминая старые фитили с убавленной яркостью. На синеватых каменных ступенях перед входом лежало несколько высохших листьев; ни дозоров, ни единой живой душ — словно пустующая усадьба, которая ждет возвращения хозяев.
Су Юй остановилась на первой ступени. Подняв взгляд на алую печать на притолоке, она увидела, что та уже сорвана — остались лишь два темно-красных старых следа, похожие на шрамы, оставшиеся после заживления ран. Опершись бамбуковой тростью о верхнюю ступень, она почувствовала по отклику на кончике палки, что камень тщательно выметен и на нем нет пыли.
— Она ждет нас, — произнес Шэнь Юань, стоявший сбоку от нее и глядя на эти два темно-красных следа.
Су Юй перешагнула порог и поднялась по ступеням, Шэнь Юань последовал за ней по левую руку. Когда они миновали передний двор, массивные ряды светильников со ста видами гу один за другим зажигались на редкость медленно — казалось, кто-то поочередно зажигает их для них в строгом порядке расстановки. Оказавшись перед входом в главный зал, Су Юй заметила Чань И. Та стояла возле обломков каменной резьбы в виде лиан, оплетающих кости, и носки ее красных вышитых туфель были покрыты тонким слоем светло-бурой сухой грязи — ровно такого оттенка, который они видели в том грязевом следу. Заметив Су Юй и Шэнь Юаня, она не стала приближаться, а лишь отступила в сторону, освобождая проход к дверям главного зала.
— Глава павильона ждет вас, — произнесла Чань И. — Все готово для возвращения полудуши.
Опираясь на бамбуковую трость, Су Юй вошла в главный зал, где синеватый дымок в курильнице поднимался строго вертикально и под балками расплывался тонкой дымкой. Глава павильона сидела за длинным столом, сцепив пальцы на гладкой поверхности; посреди стола покоилась открытая шкатулка из розового дерева, дно которой выстилал слой старого темно-красного бархата. На бархате лежала полупрозрачная светящаяся сфера, источавшая мягкое золотистое сияние и медленно пульсировавшая.
Полудуша.
Су Юй остановилась прямо перед этой световой сферой. В глубине своего духовного сознания она ощутила непрекращающееся мягкое тепло, словно что-то издалека звало ее к себе. Частота пульсации сферы постепенно синхронизировалась с ее собственным сердцебиением, напоминая давно отделившееся и теперь возвращаемое на свое законное место старое ядро.
— Ты очистила Корни Бездны, — заговорила глава павильона ровным голосом, — и Бездновский Гу полностью иссох. Полудуша в твоем теле больше не имеет ценности для исследований, и удерживать ее у себя мне нет смысла.
Она протянула руку и слегка подтолкнула шкатулку из розового дерева в сторону Су Юй:
— Забирай ее назад. Это изначально твое.
Су Юй смотрела на источающую мягкое золотое сияние сферу на столе. Та мерцала в устойчивом ритме, и каждый удар отзывался слабым эхом в глубине ее духовного сознания. Протянув палец, она слегка коснулась поверхности сферы; в тот же миг поток тепла хлынул вверх по ее руке, вливаясь в золотой след от гу меж бровей. Задержавшись там на мгновение, тепло разлилось по всему телу.
Полудуша вернулась на свое место.
Она чувствовала, как прежде пустовавшие участки в ее духовном сознании вновь наполняются, словно в долгое время пустовавшую комнату возвращают прежнюю мебель. Осколки воспоминаний, запечатанные Порошком Забвения Забот, соединялись со склеивающей их скоростью, превосходящей прежнюю: раскинувшийся Сад Сотни Tрав, залитая солнцем каменная кладка колодца, свет свечей в цветочной оранжерее, водяное зеркало холодной ночной поры и два слова, которые юноша беззвучно произнес ей губами сквозь толщу воды.
Она закрыла глаза и постояла так немного. Когда она снова открыла их, кожа вокруг ее глаз слегка покраснела. Опустив руку, она отвела ее от сферы, и та исчезла внутри шкатулки, подобно растворившейся в воде крупинке соли.
Глава павильона посмотрела на ее покрасневшие глаза, не прерывая молчания. Дождавшись, пока дыхание Су Юй выровняется, она заговорила снова:
— Полудуша возвращена тебе. Корни Бездны тоже очищены.
Она сделала короткую паузу:
— Но незадолго до того, как Бездновский Гу иссох, я провела с его помощью финальное наблюдение.
Су Юй подняла на нее взгляд:
— Какое наблюдение?
Глава павильона достала из-под стола другую плоскую старую шкатулку и открыла крышку: внутри лежала тончайшая старая шелковая ткань. На шелке тушью были тщательно прочерчены линии меридианов духовных жил, а поверх них пролегали две параллельные траектории нитей гу — одна принадлежала ей самой, а вторая тянулась вплотную к первой, будучи тоньше нее, словно никогда прежде не фиксированный самостоятельный паразит-отвод.
— Когда ты десять лет назад вырезала душу, — глава павильона указала на более тонкий след нитей гу, — этот отвод был запечатан вместе с твоей полудушей внутрь Бездновского Гу. Он не твой. Он принадлежит кому-то другому.
Она перевела взгляд на Шэнь Юаня, а затем вновь посмотрела на Су Юй:
— Ты уже догадываешься, чей он.
Су Юй опустила глаза на тонкую линию паразитической нити гу на шелке. Ее исток находился у самого края карты ее меридианов и легкой дугой вливался в ее собственные нити гу, будто кто-то намеренно вплел его вдоль движения ее духовных жил. У начала этой дуги виднелась крошечная едва заметная надпись: Бай Хуай.
Глава павильона убрала шелк и закрыла крышку шкатулки.
— Теперь Бездновский Гу иссох, и этот отвод лишился носителя, к которому крепился. Ему нужно заново найти пристанище. Если он не отыщет новую точку опоры, то просто рассеется.
Она посмотрела на Су Юй:
— Если ты хочешь сохранить его, тебе придется принять его по собственной воле.
Су Юй глядела на закрытую шкатулку. Нить гу, принадлежавшая Бай Хуаю, в момент возвращения полудуши уже ярко засияла в ее духовном сознании, ровно и непрерывно пульсируя. Протянув руку, она коснулась крышки шкатулки, и в то же мгновение, как ее подушечки пальцев ощутили деревянный узор, нить гу в ее духовном сознании легко дрогнула, подобно старому пламени светильника, которое качнуло ветром, но оно тут же замерло вновь.
— Я поняла, — произнесла она.
Глава павильона больше не стала расспрашивать, заметив, как та убрала руку, и лишь спрятала обе шкатулки обратно под стол. Чань И вошла в главный зал; когда ее красные вышитые туфи ступали по синему кирпичу пола, серебряные бубенчики молчали — их словно кто-то нарочно придерживал. Подойдя к главе павильона, она остановилась и окинула взглядом Су Юй и Шэнь Юаня.
— Сегодня вы ночуете в боковом зале, — сказала глава павильона. — До рассвета я не стану преграждать вам путь.
Су Юй повернулась и направилась к выходу из зала. Шэнь Юань шел рядом с ней; когда они проходили через передний двор, в глубине ее духовного сознания отдавалась мягким покалыванием остаточная вибрация той паразитической нити. Дойдя до входа в боковой зал, она на миг остановилась и бросила взгляд на Шэнь Юаня.
— Сколько еще сможет продержаться нить гу Бай Хуая?
Шэнь Юань стоял подле нее, и ночной ветер трепал черные пряди его волос, отброшенные за плечо, обнажая длинный тонкий шрам за ухом.
— Если ты не примешь ее добровольно, она проживет еще около трех дней. По истечении трех дней она естественным образом рассеется, и связь между духовными сознаниями Бай Хуая и тебя оборвется навсегда.
Су Юй посмотрела на залитый лунным светом кирпичный пол внутри бокового зала.
— Три дня.
Когда она вошла внутрь, ночной туман за ее спиной сгустился, снова скрыв две темно-фиолетовые лампады главного зала в расплывчатой пелене света. Шэнь Юань последовал за ней через порог, и створка двери бокового зала тихонько качнулась от дуновения ночного ветра, издав едва слышный звук затворения.
http://bllate.org/book/24619/2894039
Сказали спасибо 0 читателей