Готовый перевод Seven Beauties / Семь Красоток: Ловушка для злодея: Глава 16

Выбор предметов

В конце концов всё решилось следующим образом: Окленд и Казимир поселились на третьем этаже, Арчи и Гарфи — на четвёртом, а Е Линь и Зэвьер заняли самый верхний, пятый этаж. Поскольку у Е Линя и Зэвьера было слишком много секретов, в относительном плане пятый этаж казался более безопасным.

Если подумать, с тех пор как Е Линь попал в этот мир, прошло не так уж много времени с момента окончания его прежней учебы, но за столько прожитых лет возвращение в школьные стены всё же вызывало в душе довольно странные ощущения.

Особенно учитывая, что местная система обучения была ему совершенно незнакома.

Зэвьер, Окленд и Арчи обладали исключительно магическим талантом, в то время как Е Линь и Казимир — талантом боевой ци. Совершенно неудивительно, что Гарфи тоже владел боевой ци, однако полной неожиданностью стало то, что при такой невероятной физической силе он избрал путь вора. Учитывая его худощавое телосложение, эта стезя должна была отлично ему подойти, но после того дня, когда Е Линь воочию убедился в его поистине сверхчеловеческой мощи, ему казалось абсолютно нелогичным, что этот парень подался в воры...

Какого чёрта вор с силой, превосходящей воина?

Впрочем, этот мир всё-таки не был игрой, и Бельэрчем, будучи престижным учебным заведением, не собирался преподавать системное ремесло воров. Здесь обучали лишь дисциплинам боевой ци, а Гарфи просто задался целью развивать свои боевые искусства в сторону ловкости и даже в качестве оружия выбрал кинжалы.

Получив расписание занятий, Е Линь только вздохнул: мать твою, да эта учёба — просто халява! В конце концов, здесь не было ни литературы, ни математики, ни английского, ни физики, химии, биологии, истории, обществознания или географии. По сути, вся учебная программа сводилась к основам боевой ци, младшим курсам боевой ци, средним курсам боевой ци и вплоть до продвинутых курсов боевой ци на пятом году обучения, плюс всеобщая история мира, которая шла обязательным предметом всего раз в неделю. Остальное составляли сплошные факультативы, причём выбор их был невероятно широк: алхимия, рунопись, травоведение и даже музыка, живопись, литература, искусствоведение и многое другое — включая множество странных предметов, о которых Е Линь отродясь не слыхал.

В оригинальном романе автор вообще не описывал школьные будни главного героя Ао Тяня, тот просто стремительно повышал уровень, почти дойдя до самообучения. Взглянув на расписание, Е Линь сразу всё понял: обязательных занятий набиралось меньше четырех в неделю — чёрт побери, у них не было даже по одному уроку в день в среднем! Если не брать факультативы, можно было целыми днями бездельничать точь-в-точь как Ао Тянь: плести интриги против двоюродного брата, шляться по улицам, наживать неприятности и кадрить девчонок!

Увидев, что бланк выбора предметов у Зэвьера сплошь покрыт красными галочками, Е Линь удивился:

— Как ты собираешься осилить столько факультативов?

Шутки ради: такая плотность занятий не уступала нагрузке в старших классах из его прошлой жизни — в среднем по семь-восемь уроков в день!

Однако Зэвьер продолжал сосредоточенно просматривать оставшиеся дисциплины и невозмутимо ответил:

— Наша плата за обучение и проживание за год составляет тысячу золотых монет, и, как говорил Гарфи, этих денег хватило бы на десять лет учебы в обычной школе. Нельзя же оставаться в убытке!

Е Линь: «...»

Что и говорить, главный герой и главный злодей явно находились в неравных верованиях и положениях. Протагонист изо дня в день только и делал, что прокачивался, переживал всевозможные романтические и удивительные встречи, либо дрался, избивал людей и излучал непомерное высокомерие, в то время как Зэвьер, будучи главным боссом-злодеем, собирался провести свои пять лет учебы с усердием измождённого одиннадцатиклассника...

Хм, неудивительно, что Ао Тянь при первой встрече с Зэвьером был сражен наповал его манерами и эрудицией. Судя по нынешнему пониманию Е Линя, этот парень, помимо смазливой мордашки и присущей эльфам природной грации, был сущим деревенщиной с пустой оболочкой за душой.

— А ты? Какие предметы решил выбрать ты? — спросил Зэвьер, ставя очередную галочку.

Е Линь протянул ему пергамент, и Зэвьер бросил на него беглый взгляд:

— ...Всего два?

— Я вовсе не намерен загонять себя до такого истощения, как ты, — хмыкнул Е Линь. По правде говоря, из этих двух предметов ему действительно была нужна только алхимия: из-за того опыта, когда он помогал Зэверу варить зелья, у него появилось странное ощущение, будто его нынешнее тело сохранило некоторые способности игрового персонажа, и алхимия, возможно, была как-то связана с бытовыми навыками. — Эй, почему ты не выбрал алхимию?

Разве это не самый практичный факультатив?

Зэвьер ответил спокойным тоном:

— Поскольку у эльфов от природы нет склонности к изучению алхимии, я считаю, что мне ни к чему тратить время на этот предмет.

Е Линь замер. Нет склонности к изучению алхимии? Он вспомнил, как тогда Зэвьер пытался приготовить то зелье и закономерно потерпел неудачу.

— На самом деле алхимией владеют только люди и гномы, — вздохнул Зэвьер. — Ни эльфы, ни орки, сколь бы умными и одарёнными они ни были, никогда не слышали об истинных мастерах алхимии. Им постоянно приходится торговать с людьми и гномами самыми разными вещами, чтобы добывать зелья и экипировку. Единственный мастер алхимии, рождавшийся среди эльфов, не обладал чистокровной эльфийской кровью — он был полуэльфом, а его родной отец сам являлся человеческим мастером алхимии.

— Вот оно как... — Е Линь всё понял. Эльфы и орки превосходили людей и гномов в физических талантах, но небеса всё же оставались справедливы. — Выходит, единственный предмет, который нам обоим придётся посещать вместе — это... хм, музыка...

Среди доступных факультативов круг возможных интересов Е Линя был изначально невелик: названия некоторых предметов он даже не слышал и сразу отбросил их; рунопись выглядела чересчур заумной, так что от неё он тоже отказался. Оставшуюся литературу, искусствоведение и живопись лучше было даже не трогать — свой общий язык этого мира он знал из рук вон плохо, какая уж тут литература? В искусстве он вообще ничего не смыслил! Рисование? Ну уж нет, будучи технарём, он умел изображать разве что пару травинок!

В итоге казалось, что музыка — это единственное, на чём еще можно было как-то выехать, ведь по крайней мере всю прошлую жизнь с малых лет он умудрялся получать по музыке сносные оценки. Если бы не дурацкое правило Бельэрчема выбирать обязательно два факультатива, Е Линь записался бы исключительно на одну алхимию.

На следующий день наступило официальное начало занятий. В школах этого мира не существовало такого понятия, как торжественная линейка — студенты просто расходились по своим аудиториям. Отсутствие даже единого учебника вызывало у Е Линя глубокое чувство неуверенности, однако он умел засыпать даже в самые мрачные времена скитаний, так что подобные мелочи не могли его потревожить. Спалось ему этой ночью отлично, вот только утром Е Линь с первого же взгляда понял, что Зэвьер не сомкнул глаз до самого рассвета.

Нельзя сказать, что тот выглядел изнурённым — напротив, дух Зэвьера казался на редкость бодрым, а изумрудные глаза едва ли не светились. Это был взгляд дикого волка, неведомо сколько проголодавшегося, и яркость его пугала Е Линя. Если бы не долгое совместное проживание, вряд ли кто-то смог догадаться, что этот парень прошлой ночью совершенно не отдыхал.

Но Е Линь ничего не сказал.

Он знал, что Зэвьер просто радовался. Он был охвачен возбуждением.

Лишь испивши край горечи, начинаешь по-настоящему ценить возможность обогатить себя и стать сильнее. Зэвьер, должно быть, жаждал приступить к учёбе немедленно.

Он хотел стать ещё сильнее.

Стоило Е Линю подумать о том, что питает этот огонь в глазах, вспомнить о его жгучей жажде мощи и последствиях, к которым приведут эти усилия...

Чёрт побери, этот парень намеревался стать сильнейшим в Поднебесной, а затем стереть весь мир с лица земли!

=_= Стоило жизни стать слишком безмятежной, как Е Линь временами забывал о мече, вечно висевшем над его головой. Этот паршивец рядом с ним по своей сути оставался суперзлодеем, чьей конечной целью было уничтожение мира!

Выходило, что на нём самом всё ещё лежала тяжкая миссия — открыть этому мальчицу глаза на прекрасное и *!

Когда эта мысль закралась в его голову, за завтраком настроение Е Линя стало исключительно мрачным.

Шестеро парней завтракали вместе. Прислуга уже подготовила для них трапезу, но когда Е Линь посмотрел на испускающий пар чёрный чай и гречневые тосты с ветчиной, его сердце пронзила острая тоска по прежним соевому молоку, жареным палочкам и мини-паровым булочкам... В такие минуты исцелить его раненую душу могло только вкусное китайское утреннее блюдо, сошла бы даже миска рисовой кажи с соленьями!

Окленд и Гарфи уже сидели на своих местах. Более того, Гарфи уже полностью расправился со своей порцией и теперь допивал чай, явно намереваясь осушить весь заварочный чайник.

По сравнению с опустошенной тарелкой Гарфи, Окленд выглядел невероятно элегантно и аристократично — даже нож и вилку он держал с безупречной точностью.

— Какие курсы вы выбрали? — усевшись за стол, выпалил запыхавшийся Казимир.

Гарфи налил себе ещё чаю:

— Говорят, травоведение в Бельэрчеме — самый лёгкий предмет для сдачи. Я выбрал травоведение и искусствоведение.

Лицо его при этом оставалось смертельно серьёзным.

Вспомнив теорию Зэвьера о том, что нельзя разбрасываться деньгами, Е Линь подал голос:

— Раз уж мы уплатили такую баснословную плату за учебу, почему бы не взять побольше предметов? Иначе разве деньги не пропадут даром?

Гарфи презрительно скривил губы:

— Ты ничего не понимаешь! Вместо того чтобы тратить время на эти уроки, лучше придумать, как заработать побольше денег!

Е Линь: «...» Ладно уж, он действительно ничего не понимал...

За годы странствий, промышляя грабежом грабителей, Е Линь и Зэвьер скопили немалое состояние, да и плату за обучение и проживание внесла семья Амбридж. По меркам собственных сбережений эти двое, пожалуй, намного превосходили сидящих перед ними аристократических сокурсников.

Окленд отправил в рот аккуратно нарезанный кусочек ветчины с хлебом — Е Линь на глаз прикинул, что разница в размере между ломтиками составляла не больше одной десятой миллиметра. Тщательно прожевав и проглотив еду, он произнес:

— Факультативы: рунопись, музыка, живопись, искусствоведение и литература.

...Ну конечно, сплошь дисциплины, соответствующие утонченным аристократическим вкусам...

услышав это, Казимир разочарованно вздохнул и перевел взгляд на Е Линя и Зэвьера.

Зэвьер явно не собирался озвучивать весь список своих предметов. Перечислять то, что он *НЕ* выбрал, пожалуй, оказалось бы проще, поэтому Е Линю пришлось отвечать самому:

— Алхимия и музыка.

Казимир замер:

— Э-э, говорят, алхимия в Бельэрчеме — безумно сложный предмет, и процент сдачи там не превышает и одного процента ежегодно. Линд, у тебя хватает смелости выбирать такое.

Е Линь: «!!!» Он ведь абсолютно ничего об этом не знал!

— ...А выбранные предметы ещё можно поменять? — с надеждой в голосе спросил Е Линь.

Казимир посмотрел на него с сочувствием:

— К сожалению, нет. Смотри!

Он указал на угол просторного холла. Только теперь Е Линь заметил там новый прозрачный стеклянный шкаф, в котором стояли шесть цветных песочных часов. Приглядевшись, он разглядел, что на каждом сосуде было выведено чьё-то имя:

— Это песочные часы с высеченными на них рунами. Количество песка внутри распределяется в зависимости от выбранных предметов. Сданный экзамен заставляет определенную часть песка ссыпаться вниз, и спустя пять лет выпуститься смогут лишь те, у кого часы опустеют полностью. Так что после завершения выбора поменять что-либо уже абсолютно невозможно.

Е Линь вытаращил глаза. Сейчас он переживал вовсе не за себя — его терзали глубокие сомнения насчет того, удастся ли вообще Зэвьеру окончить эту школу!

— Вы что, никто не выбрали этот предмет?! — тон Казимира сменился на возмущенный. — Выращивание драконов! Будь то лазурный дракон, желтый или серебряный — разве это не прелестные крошечные существа...

Когда он с горящим взором пустился расписывать прекрасные крылья, чудесную чешую, грозный облик и глубокий взгляд драконов...

Гарфи наконец бросил чашку с чаем, первым вскочил на ноги и выпалил:

— Мне нужно перед занятиями осмотреть здешние лавки, я пойду!

Окленд тоже быстро доел завтрак, отложил приборы, элегантно промокнул губы белоснежным платком, после чего извлек зеркальце, чтобы поправить прическу, и, оставшись доволен, кивнул:

— А я должен вернуться и сделать ароматерапию. Без меня.

— Пожалуй, мне тоже стоит сходить в аудиторию, — с улыбкой поднялся Зэвьер. — Лин, пойдём вместе?

— Конечно! — тут же отозвался Е Линь, хотя Зэвьер направлялся в аудиторию основ магии, а сам он — на основы боевой ци, и им было совсем не по пути.

Впрочем, извините, но к этим гигантским ящерицам он не испытывал ни малейшего интереса. Драконы в его сердце вечно оставались змееподобными созданиями из воспоминаний, обитавшими лишь в древних китайских мифах.

Эх.

Стоило выйти за дверь, как Е Линь тяжело вздохнул. Как он и ожидал, что за компашка чудиков подобралась в их общежитии!

Что же до вечно отсутствующего Арчи... О, простите великодушно, этот соня, судя по всему, продрыхнет до самого вечера. Чёрт, неужели этот парень и впрямь был ночной нежитью?! Насколько же это расходилось с его застенчивым и робким образом!

Е Линь уже почти отчетливо видел своё мрачное будущее, особенно помня, что ему предстояло столкнуться с классом однокурсников, которые, по слухам, во время первой проверки талантов столкнулись с призрачным явлением танцующей красавицы...

Сможет ли этот долбанный мир подавить хотя бы одну вещь, которая шла ему наперекор?!

http://bllate.org/book/24633/2896473