Готовый перевод I Will Never Marry a Man with a Space / Ни за что не выйду за мужчину с пространством!: Глава 13

В настоящее время извлеченные энергетические нити можно разделить в основном на три вида. Первый вид представляет собой смесь двух металлических энергетических камней, обладающую хорошей прочностью и упругостью — одна такая нить способна выдержать груз весом почти в полтонны. Второй вид создан с добавлением скрывающих материалов: хотя по своим характеристикам он уступает первому, нить тонка, как паутинка, и парит в воздухе так, что ее практически невозможно заметить невооруженным глазом. Третий же вид сочетает в себе древесные материалы, сдерживающие стихию молнии, и занимает промежуточное положение по своим свойствам. Поскольку молния является главным противником металла, этот фактор обязательно нужно было учитывать.

Ляо Хань немного потренировался в управлении энергетическими нитями, после чего занялся физическими тренировками и медитацией.

Теперь запас его духовной силы увеличился почти в три раза по сравнению с первоначальным, а завершение медитации позволяло отлично снять физическую усталость.

К моменту окончания практики уже совсем стемнело, и в усадьбе стояла глубокая тишина. Не желая тревожить остальных, Ляо Хань сам сходил на кухню за водой, умылся, а затем застелил постель и лег.

Нынешняя кровать была самой обычной односпальной, а грубая на ощупь постель покалывала кожу, вызывая легкую боль от трения — она шла ни в какое сравнение с той мягкой и удобной огромной кроватью мелкого сорванца. Вот только Ли Инь во сне вел себя беспокойно, вечно норовил обвиться вокруг него, из-за чего Ляо Хань то и дело задыхался...

Ляо Хань чувствовал себя немного досадливо: с чего это он вдруг заскучал по мелкому сорванцу?

И правда, от простого к роскошному привыкнуть легко, а вот от роскошного к простому — тяжело. Пожив немного роскошной жизнью знати, он сам чуть не превратился в принца на горошине!

Ляо Хань обладал способностью к быстрой адаптации, поэтому, даже оказавшись в незнакомой обстановке, он заснул очень скоро и на следующий день проснулся вовремя по внутренним часам. Переезд из роскошного великолепного дворца в этот убогий маленький дворик не имел для него большой разницы. Главное, мелкий сорванец не запрещал ему приходить в Павильон Чжаофэн, и это было просто замечательно.

Сладко потянувшись, он быстро встал и, как обычно, верхом на Быстром Ветре отправился на тренировку.

В Павильоне Чжаофэн только и говорили, что об этом событии. Поскольку у нынешнего главы города было всего три сына, а Ли Инь являлся любимчиком, желающих попасть в отбор набралось действительно немало.

Некоторые даже окольными путями пытались расспросить Ляо Хань о предпочтениях и интересах Ли Иня, донельзя его этим утомив. Клан Нань тоже изыскал способ связаться с ним: передали, что в их роду есть мальчик по имени Нань Цзин, которому на днях исполнилось двенадцать лет, и у него отличные способности — мол, пусть Ляо Хань словечко замолвит перед вторым господином, когда придет время.

Ляо Хань отделался обещаниями, а про себя подумал: к черту вашу бабушку, такого сопляка — и уже в покои пристроить норовите, изверги! Поскольку покоя все равно не было, он решил просто не появляться здесь в течение ближайших трех дней, переждав отбор.Вернувшись в небольшой дворик, Ляо Хань обнаружил, что снаружи и впрямь царит беспорядок: старший Лю и Эр Ху как раз кололи дрова и носили воду. Внимательно всё осмотрев, Ляо Хань убрал лишние вещи по углам и выполол сорняки, а затем натянул бельевую веревку и высушил на солнце постельные принадлежности, провозившись так всю первую половину дня.

Стоило тем двоим заметить его, как они тут же засуетились, не зная, что и делать, да и рта лишний раз открыть не смели — чуть что, сразу прятались в доме и носа не казали. Ляо Хань подумал, что эти двое мужчин и впрямь донельзя простодушны, и невольно усмехнулся.

Он уже привык принимать душ каждый день, но сейчас даже бадьи для купания не было. Вспотев, Ляо Хань был вынужден довольствоваться тазом с горячей водой, чтобы кое-как обтереться.

Суетливый день подошел к концу в мгновение ока. Перед сном привычно перебрав в уме всё, что нужно, Ляо Хань забрался под одеяло и закрыл глаза. Хоть одеяло и оказалось грубоватым, от него пахло солнцем, и это было невероятно приятно. Спал он крепко и сладко.

Ночь постепенно углублялась, все звуки стихли. Маленькая фигурка бесшумно приотворила дверь и вошла внутрь. Если бы Ляо Хань проснулся сейчас, то наверняка испугался бы этой пары наполненных обидой фиолетовых глаз.

Ли Инь поджал губы, сердито уставившись на Ляо Ханя, а его щеки от досады надулись.

Последние два дня он страдал бессонницей: прошлой полуночью в приступе раздражения он изрубил кровать мечом в щепки. Днем он еще яростнее налегал на тренировки, но как бы сильно ни уставало тело, желания спать по-прежнему не возникало.

Теперь же, услышав знакомое ровное дыхание, он так разозлился, что ему захотелось схватить эту растрепанную черную шевелюру и вытащить питомца наружу. С какой стати этот человек, бросив его, своего мужа, спокойно спит, пока сам он не может сомкнуть глаз? Никакого влияния на него это не оказало, ему даже не грустно и не больно!

Скрыв свое присутствие, Ли Инь медленно подошел ближе, и теперь умиротворенное спящее лицо предстало перед ним еще отчетливее.

Ли Инь поймал себя на мысли, что, казалось, целую вечность не видел это лицо, и засмотрелся до полной потери рассудка.

Длинные ресцы соседа опустились, пухлые губы слегка приоткрылись, а из-под красивой линии подбородка виднелся длинный и белоснежный кусок шеи. Понаблюдав за ним так какое-то время, Ли Инь почувствовал, как бушующая в груди злость постепенно улетучивается.

Ли Инь вспомнил слова, переданные через Лин Юй: «Синьцзюнь Нань велел передать, чтобы на ночь молодому господину добавили еще одно одеяло, так как у молодого господина зябкое телосложение».

Тогда, услышав это, он испытал беспричинную радость, думая про себя: стоит этому питомцу показать хоть немного скорби и утраты, как он, так и быть, сжалится и позволит ему перебраться обратно. Но не тут-то было! Судя по всему, живется этому человеку теперь даже веселее, чем раньше!Подумав об этом, Ли Инь снова ужасно разозлился. Ему нестерпимо захотелось тут же растолкать Ляо Ханя и запретить ему спать в наказание.

Он уставился на Ляо Ханя и, видя, что тот по-прежнему безмятежно лежит с закрытыми глазами, поддался внезапному импульсу: сбросил сапоги, откинул одеяло и прямо залез сверху на Ляо Ханя. В конце концов, это его собственный Синцзюнь, он может спать с ним когда захочет!

Ляо Хань почувствовал тяжесть в груди, а затем до него дохнуло привычным холодом, заставившим его вздрогнуть от легкого щекочущего чувства.

Даже не открывая глаз, он привычно обнял руками это ледяное со всех сторон создание и сонно пробормотал: — А Инь, ложись спать, не балуйся.

Ли Инь замер, его щеки и даже уши мгновенно вспыхнули. Он понимал, что Ляо Хань еще не проснулся и действует лишь на уровне инстинктов, но уголки его губ помимо воли поползли вверх.

Хотя постельное белье все еще вызывало у него отвращение и он чувствовал себя неуютно, стоило ему вдохнуть знакомый запах и услышать родное сердцебиение и дыхание, как он быстро успокоился. Крепко обняв Ляо Ханя, он постепенно тоже закрыл глаза.

Во сне Ляо Ханя вдруг показалось, что его оплел какой-то гигантский осьминог. Ощущая неудобство, он попытался повернуться набок. Из-за того, что кровать была слишком узкой, оба они тут же свалились на пол, причем Ли Иню не повезло оказаться внизу и послужить живым матрасом.

В момент падения Ляо Хань мгновенно проснулся. В темноте он ничего не видел, но все же понял, что придавил человека. Энергетические нити зашевелились на кончиках его пальцев, локоть быстро уперся в чужую шею, и он приглушенно рявкнул: — Кто здесь!

Ли Инь еще никогда не попадал в столь неловкое положение. Он без труда перехватил запястье Ляо Ханя, оттолкнул его в сторону, поднялся на ноги и сердито бросил: — Это я, и что?!

Он решил, что этот прием Ляо Хань подсмотрел у того синеволосого паренька, отчего разозлился еще сильнее. Научился всякому у чужаков да применил против собственного мужа… Ну просто великолепно!

Услышав голос молодого господина, Ляо Хань на миг замер, подумав, что все еще спит.

Он торопливо поднялся, нащупал у изголовья светильный артефакт и зажег его. И действительно, перед ним стоял мелкий сорванец Ли Инь — он яростно уставился на него, надув щеки, а в его сердитом выражении угадывались даже нотки смущения и обиды.

Не понимая, зачем этот мелкий сорванец приперся к нему посреди ночи, Ляо Хань в замешательстве спросил: — А Инь, ты что здесь делаешь?

Ли Инь попытался сделать вид, что он здесь хозяин положения, и гордо заявил: — Без тебя никто не может уснуть! Пока я не выбрал другого Синцзюня, ты обязан спать со мной!Это что же, выжимать из него остатки ценности?

Впрочем, вспомнив, что мелкий сорванец не издевался над ним и даже не запрещал и дальше ходить в Павильон Чжаофэн, Ляо Хань промолчал, выразив тем самым молчаливое согласие.

Ли Инь с брезгливостью стянул верхнюю одежду и швырнул её в сторону, бормоча:

― Грязи-то сколько!

Он взглянул на убогую маленькую кровать, но тут же бросился вперёд, обнял Ляо Ханя и мгновенно перенёсся в своё Пространство. Быстро сорвав с Ляо Ханя покрытую пылью одежду, он прижал его к широкой мягкой тахте.

Ляо Хань оставался в одном нижнем белье, а после того, как мелкий сорванец так резко его раздев, и вовсе оказался совершенно голым. Не желая злить мелкого сорванца, он подавил гнев и произнес:

― А Инь, я пойду надену чистую нижнюю рубашку.

Ли Инь коснулся его кожи напрямую и почувствовал, что она теплая и гладкая, куда приятнее лучших шелков — от этого ощущения просто невозможно было оторваться. Мало того, что он не поднялся, его хищные пальцы принялись с любопытством блуждать по плечам и груди Ляо Ханя, а ледяные кончики пальцев играючи покатали одну из маленьких бусинок.

Тело Ляо Ханя непроизвольно вздрогнуло, и он торопливо перехватил шаловливые руки мелкого сорванца.

Хотя Ли Инь всё ещё оставался ребенком, Ляо Хань всё равно ощущал себя униженным. Стерпев раздражение, он пустил в ход последнее секретное оружие:

― Если я буду без одежды, то ты же со мной соприкоснешься самым прямым образом.

Ли Инь замер, выдернул свои руки и глухо проговорил:

― Я спрашивал лекаря. Действительно, как ты и говорил, это бывает у всех после взросления. У меня тоже будет.

― ...

И что с того?

Лицо Ли Инь слегка порозовело. Потеревшись чёлкой о грудь Ляо Ханя, он продолжил:

― Так что я не брезгую тобой, и ты по-прежнему будешь спать со мной. Мм, и впредь можешь не надевать одежду, я понял, что прижиматься друг к другу так гораздо приятнее.

Он приоткрыл рот, но всё же проглотил фразу, вертевшуюся на языке: я не хочу искать других синцзюней.

Черт, с чего это развитие событий принимает всё более жуткий оборот?!

У Ляо Ханя затылок покрылся мурашками, и он, через силу улыбнувшись, произнес:

― Мм, ну хорошо, эти пару дней я ещё буду спать с тобой, но когда выберут новых синцзюней, о них всё-таки нужно будет позаботиться...

Ли Инь почувствовал, как в груди тяжело сжалось. Он быстро соскочил с Ляо Ханя, закусил нижнюю губу и свирепо уставился на него.

На этот раз Ляо Хань был твёрдо намерен рассердить мелкого сорванца. Он приподнялся и продолжил:

― Объявление главы города уже расклеили. Сколько человек ты на этот раз собираешься выбрать, А Инь? Синцзюнь Мин Хуа поможет тебе с выбором? Тогда, пожалуй, я смогу помочь тебе присмотреться...Ли Инь слушал, и гнев его лишь рос. На другого человека, посмей тот ему перечить, он бы давно уже взмахнул кнутом. Но Ляо Хань так сильно выводил его из себя, что Ли Инь, едва шевельнув пальцами, поспешно сжал их в кулаки, а на душе у него творилось страшное смятение.

Долгое время спустя Ли Инь наконец медленно поднялся на ноги, схватил Ляо Ханя за руку, вытащил из Пространства и небрежно бросил на ту самую грубую, простую кровать.

Не отрывая от него взгляда ни на секунду, Ли Инь холодно произнес:

— Хорошо! Вот сам тогда и выбирай мне жену!

Комната в тот же миг опустела — мелкий сорванец исчез. Ляо Хань торопливо встал, порылся в маленьком шкафчике у изголовья и натянул чистую нижнюю сорочку.

Ему что, показалось? Ему почему-то показалось, что у сорванца даже глаза покраснели, а губы он закусил так, будто собирался расплакаться...

Ляо Хань вдруг почувствовал себя немного неуверенно, но вспомнив все прежние выходки мелкого сорванца, решил, что ему наверняка мерещится. Да и с чего бы тому плакать!

Впрочем, действительность очень быстро доказала, что той ночью у него и впрямь были лишь галлюцинации.

В день смотра невест спозаранку за ним прислали слугу.

Ляо Хань наскоро умылся. Никто не учил его, как одеваться для подобных случаев, так что он просто наугад выбрал вещь — не слишком вычурную, но и не чересчур простую. А вот с волосами он так ничего и не смог поделать, в конце концов просто собрав их в хвост, как обычно.

Прибыв на место, Ляо Хань издалека увидел мелкого сорванца, восседающего на самом верху. Закинув ногу на ногу и подперев подбородок рукой, тот выглядел смертельно уставшим и скучающим. Рядом с ним расположились старшие, включая Синцзюня Мин Хуа — очевидно, все они пришли помочь с выбором.

Едва заметив Ляо Ханя, Ли Инь чуть повысил голос:

— Чего так долго? Давай быстрее, ты же обещал помочь мне выбрать? — Он указал на свободное место рядом с собой, приглашая Ляо Ханя присесть.

Сидеть рядом со старшими на этом месте было не совсем удобно, но, поймав свирепый взгляд мелкого сорванца, готового в любой момент сорваться на крик, Ляо Хань был вынужден с безупречным этикетом подойти и занять положенное место.

Мин Хуа с улыбкой произнес:

— А Инь, какой тип тебе больше по душе? Мы все здесь, поможем подобрать что-нибудь стоящее.

Другой синьцзюнь с шутливой усмешкой заметил:

— Найти кого-то красивее девочки по имени Нань Чжи будет трудновато, так что давайте выбирать не спеша.

Словно не слыша их слов, Ли Инь сунул в руки Ляо Ханя поднос с пирожными и приказал:

— Корми меня.

Один из синьцзюней тут же рассмеялся:

— Понятно, второй молодой господин предпочитает кротких и послушных. — При этом он многозначительно подмигнул Ляо Ханя.

Ляо Хань натянуто улыбнулся в ответ. Судя по всему, среди собравшихся ему отводилась роль безобидного и кроткого цветочка — что ж, это его вполне устраивало.

Он взял кусочек сладости и отправил его в рот сорванцу. Заметив показное равнодушие, Ли Инь воспользовался моментом и больно впился зубами в его пальцы.

Ляо Хань шумно втянул воздух от боли. Отдернув руку, он действительно обнаружил на кончике указательного пальца два четких следа от зубов, из которых сочились капли крови, похожие на красные бобы — укусил тот на совесть. Ляо Хань торопливо прижал ранку платком, хмуро глядя на обидчика: этот мелкий сорванец что, собака сутулая?

Ничуть не раскаиваясь, Ли Инь лишь брезгливо поморщился:

— Воды, я хочу прополоскать рот.

Прислуживавший позади слуга тут же поднес чашку и плевательницу. Прополоскав рот, Ли Инь бросил косой взгляд на Ляо Ханя:

— Рука у тебя грязная... Впрочем, неважно, лучше давай серьезно помогай мне выбирать синьцзюня.

Ладони у Ляо Ханя зачесались от зуда: рано или поздно он доберется до ушей этого сорванца и задаст ему хорошей взгоняйки!

Смотр наконец начался. Первыми вошли пятеро кунь-цзюней, и если сначала Ляо Ханю было даже любопытно, то теперь ему отчаянно хотелось стукнуть себя ладонью по лбу.

Поскольку возрастной ценз в этот раз составлял от двенадцати до четыркадцати лет, в залу вошла толпа зеленоротых подростков из средней школы. Из-за неравномерности развития в этом возрасте одни выглядели сущими младшеклассниками, а другие — каланчами, и на контракте это бросалось в глаза еще сильнее.

Ли Инь лениво скользнул по ним взглядом, с хмурым видом покачал головой, и на смену первой пятерке пришла вторая. После трех-четырех десятков прошедших перед ними мальчишек попадались и вполне симпатичные, но Ли Инь так никого и не выбрал.

Синцзюнь Мин Хуа улыбнулся:

— А Инь, пара ребят только что были очень даже неплохи, неужели и они тебе не приглянулись?

Подперев щеку рукой, Ли Инь скучающе протянул:

— Самые лучшие наверняка приберегли напоследок.

Вошла следующая пятерка, и Ляо Хань при виде них опешил: среди кандидатов оказались Вэнь Шаосюань и Мин Хань.

Ли Инь мгновенно оживился. С полуулыбкой он произнес:

— Гляди-ка, а среди этих нашелся один вполне ничего кунь-цзюнь. Правда ведь, Сяо Син?

Брови Ляо Ханя сошлись на переносице, предчувствуя неладное.

Синцзюнь Мин Хуа, которого Мин Хань уже успел потереть за день до этого, прекрасно знал амбиции своего племянника. Услышав слова Ли Иня, он тоже оживился и с улыбкой спросил:

— А Инь, кто из них тебе приглянулся?

Мин Хань отличался тонкими чертами лица и белоснежной кожей, выделяясь на фоне остальных четырех мальчиков.

Ли Инь поднялся, неторопливо спустился с помоста и остановился прямо перед Вэнь Шаосюанем.

Заметив слегка побледневшее лицо Вэнь Шаосюаня и его сжатые кулаки, Ляо Хань почувствовал легкий укол тревоги: неужели сорванец делает это нарочно?

Мин Хуа задумчиво произнес:

— Это же... юноша из семьи Вэнь, кажется, Вэнь Шаосюань? И впрямь хорош собой, да и в совершенствовании превосходит сверстников.

Его ровный голос отчетливо прозвучал в тишине зала.

Ли Инь повернулся к Ляо Ханю с улыбкой:

— Верно, и мне он кажется весьма неплох. А что думает Сяо Син?

В голове Ляо Ханя лихорадочно крутились мысли: сейчас бунтующий подросток сделает все наперекор. Если он похвалит Вэнь Шаосюаня, сорванец наверняка взъестся еще сильнее.

Он поднялся, вежливо улыбнулся Мин Хуа и остальным, после чего мягко обратился к мелкому сорванцу:

— Я считаю, он тоже очень хорош. В Павильоне Чжаофэн Шаосюань во многом помогал мне, а став частью семьи, мы сможем вместе постигать Путь и должным образом заботиться о нашем муже.

Стоило ему закончить, как глаза Вэнь Шаосюаня расширились от изумления, а улыбка на лице Ли Иня исчезла. Он в упор уставился на Ляо Ханя, храня молчание. Мин Хуа и остальные были ошеломлены и сбиты с толку, а Ляо Хань чувствовал, что его дежурная улыбка грозит застыть намертво.

Мелкий сорванец, вздумал со мной тягаться! Пускай в прошлой жизни я осилил лишь среднюю школу, твой уровень — всё еще начальная!

Ли Инь прекрасно понимал, что Ляо Хань берет его на слабо, но стоило ему представить эту картину: его питомец постоянно крутится вокруг этого синеволосого паренька, а за его спиной они вдвоем милуются в покоях, едят сладости и болтают...

В груди закипела ярость. Поддев пальцем подбородок Вэнь Шаосюаня, Ли Инь процедил:

— Если приглядеться, он и смуглый, и неказистый, и глаза с носом отталкивающие. Мне он не нравится.

Лицо Вэнь Шаосюаня мгновенно посинело, его всего трясло от гнева. Избалованный младший господин из клана Вэнь, разве он когда-либо терпел подобное унижение? Мин Хань же, стоявший рядом, внутренне торжествовал.

Ляо Хань с облегчением выдохнул: Ли Инь действительно оставался незрелым сорванцом, способным лишь на столь детские уловки.

Медленно перешагнув к Мин Ханю, Ли Инь заставил того вспыхнуть и опустить ресницы.

— Ну а он, Сяо Син? Что скажешь о нем? — Ли Инь положил руку на плечо Мин Ханя и бросил на Ляо Ханя вызывающий косой взгляд.

Присутствующие уже начали догадываться о подоплеке происходящего и предпочли промолчать.

Чувствуя себя все более неуютно под этими многозначительными взглядами, Ляо Хань выдавил:

— По-моему, отличный кандидат.

Ли Инь холодно усмехнулся и неожиданно приобнял Мин Ханя за талию.

Лицо Мин Ханя покраснело так, будто готово было закровоточить, сердце бешено колотилось в груди, но следующие слова Ли Иня ввергли его в пучину отчаяния:

— Талия слишком толстая, не нравится. — Ли Инь тут же отдернул руку, и в его глазах промелькнуло брезгливое выражение.

Лицо Мин Ханя побелело как мел, ногти впились в ладони до крови, а рукава задрожали. Мин Хуа кипел от гнева: как-никак Мин Хань принадлежал к клану Мин, и пусть Ли Иню он не приглянулся, срывать злость на членах его семьи из-за пустой грызни с каким-то синьцзюнем было уже чересчур! Будучи любимым сыном главы города, Ли Инь был вне досягаемости для открытого гнева, но во взгляде, которым Мин Хуа одарил Ляо Ханя, отчетливо проступил холод.

Сменилось еще несколько групп кандидатов. Зенаты и синьцзюни, пришедшие поглазеть на зрелище, переглядывались с недовольным лицом Мин Хуа и благоразумно хранили молчание, превратив смотр в унылое и тоскливое зрелище.

В просторном зале раздавался лишь звонкий, резкий голос сорванца, критикующего каждого кандидата. Ляо Ханю хотелось его придушить: казалось, с каждой минутой тот входил во вкус все больше, неизменно начиная с вопроса к нему, а затем разнося бедного кунь-цзюня в пух и прах. Ляо Хань чувствовал себя врагом народа — того гляди, в Павильоне Чжаофэн его загрызут взглядами.

Наконец появился мальчик по имени Нань Цзин, о котором упоминал клан Нань. У него были влажные черные глаза, наивные и преданные, как у олененка, а сам он выглядел застенчивым и послушным — одно только его появление вызывало невольное умиление.

Когда сорванец вновь повернулся к нему с вопросом, Ляо Хань с улыбкой отозвался:

— Этот мальчик очень милый.

Ли Инь помрачнел, взмахнул рукавом и бросил:

— Хватит, больше никого не выбираю!

— А Инь снова устраивает капризы? — раздался издалека низкий, властный голос. Синцзюнь Мин Хуа и остальные поспешно поднялись на ноги и почтительно отвели взгляды в знак приветствия.

Ляо Хань впервые видел легендарного главу города и тоже встал. Разглядев его лицо, он невольно удивился: отец сорванца, Ли Пань, обладал благородной, правильной внешностью прирожденного героя и внушал уважение. Судя по всему, чертами лица Ли Инь пошел в биологического родителя.

На остальных Ли Пань смотрел с равнодушием, но стоило его взгляду упасть на мелкого сорванца, как в глазах вспыхнула такая всепоглощающая любовь и снисходительность, что казалось, они сейчас перельются через край. Даже видя капризы сына, он ничуть не сердился и не корил его.

Ли Инь, заметив отца, даже не подумал поприветствовать его и лишь раздраженно бросил:

— Среди них нет ни одного, кто пришелся бы мне по душе.

http://bllate.org/book/24639/2898314