Готовый перевод Reborn: Saving the Control Freak / Спасти своего контрол-фрика: Вторая попытка: Глава 13

Чжэн Говэй был человеком простым и правильным — по крайней мере, сам он себя таковым считал. Пусть у него был скверный характер и властный нрав, но за годы преподавания он выпустил немало умных учеников. После окончания института его распределили прямо в город, не отправив в глушь. Стоит заметить, что учителям, которым посчастливилось с самого начала получить распределение в городскую школу, выпадала редкая удача.

— Старый Чжэн, кто-то стучит в дверь.

Жена Чжэн Говэя, Линь Шуан, готовила обед и, услышав стук, окликнула мужа, чтобы тот открыл.

Чжэн Говэй, который до этого сидел на диване с газетой, тяжело вздохнул, поднялся и направился к выходу. На нем была серая рубашка, на носу сидели очки в золотой оправе, придающие ему интеллигентный вид. Когда он не сердился, он выглядел точь-в-точь как настоящий, образцовый народный учитель.

— Кто там? — крикнул Чжэн Говэй и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.

К его крайнему удивлению, на пороге стояли Жун Бай и Цзян Яньбай — те самые люди, которые недавно поставили его в крайне неловкое положение. Чжэн Говэй на мгновение опешил. Линь Шуан вытерла руки о фартук, выглянула из-за плеча мужа и позвала:

— Старый Чжэн, пригласи гостей войти. Это твои ученики?

Наверное, только присутствие жены удержало Чжэн Говэя от того, чтобы с порога выставить их вон.

— Вы, должно быть, супруга учителя? — улыбаясь, Жун Бай провел Цзян Яньбая внутрь, полностью проигнорировав застывшего рядом Чжэн Говэя.

Линь Шуан развязала фартук и с улыбкой произвела:

— Наверное, ученик Старого Чжэня и его родитель? Присаживайтесь, я заварю вам чай.

Жили они небогато, хоть квартира и была служебной. Диван стоял самый простой, деревянный, с наброшенным сверху мягким матрасом. Стол и стулья — старая мебель со множеством царапин. Даже на занавеске красовалась прожженная дыра размером с кулак, которую никто так и не удосужился заменить.

Возможно, этот учитель вовсе не был человеком, которого так легко подкупить, как думал Жун Бай. Пожалуй, в нем и впрямь имелся какой-то несгибаемый стержень.

— Наш Старый Чжэн человек с характером, чуть что — вспылит, — извиняющимся тоном произнесла Линь Шуан, ставя на стол фарфоровые кружки с ароматным чаем. Сама она примостилась на деревянном стуле с краешку. Видимо, чувствуя, что муж ведет себя из рук вон плохо, она напомнила: — Старый Чжэн, скажи же что-нибудь.

Чжэн Говэй тяжело хмыкнул, взял газету и отвернулся — судя по всему, он не собирался произносить ни единого слова.

— Он у меня вот такой, — с неловкой улыбкой пояснила Линь Шуан.

— Мы тоже хороши, заявились вот так внезапно, без предупреждения, — с улыбкой отозвался Жун Бай. В отличие от своих родителей или Цзян Яньбая, он, может, и не был великим дельцом, но в умении ладить с людьми ему не было равных.

Для такого человека, как Чжэн Говэй, не существовало дефицита уважения, социального статуса или даже денег — по крайней мере, острой нужды в них он не испытывал. Всё, что требовалось от Жунбая, — это точно узнать, в чем именно нуждается Чжэн Говэй. Подкупить человека сложно лишь на словах, на деле же всё просто, стоит лишь найти то, чего по-настоящему желает душа собеседника.

Чжэн Говэй по-прежнему хранил молчание. Он молча уткнулся в газету, хотя, запечатлелись ли хоть какие-то строчки в его памяти, знал только он сам.

Жун Бай заговорил предельно искренне:

— В тот день в школе я тоже повел себя слишком горячно — всё-таки сказывается родительская забота о ребенке. Наш Яньбай всегда учится хорошо, никогда не лезет на рожон, и хотя характером он не такой бойкий, как другие дети, он — прекрасный мальчик. Поэтому тогда я поддался эмоциям и наговорил лишнего, надеюсь, учитель простит меня.

Жун Бай улыбался так уверенно, словно заранее знал, что Чжэн Говэй не посмеет отвергнуть его извинения.

И действительно, никто не бьет бьющего в ответ человека с улыбкой на лице. Чжэн Говэй с мрачным видом сидел на своем месте и в конце концов был вынужден кивнуть.

Иначе он выглядел бы чересчур заносчивым. Успокоившись, Чжэн Говэй уже не казался таким вспыльчивым и раздражительным, каким был в школе: взрослые люди куда лучше умеют сдерживать эмоции, особенно когда прекрасно понимают, что у противника на руках все козыри.

В конце концов, мы живем в обществе, где всё держится на личных связях. Как бы ни был глуп Чжэн Говэй, он бы не стал бросать вызов Жун Баю, чей влиятельный покровитель заседал в самом Департаменте образования.

Вернувшись домой в тот день, Чжэн Говэй навел справки. Несколько лет назад в Департамент образования и в самом деле перевели старого профессора по имени Цяо Дэюнь, наделенного реальной властью и имевшего за плечами блестящие заслуги. Теперь его позиции там были непоколебимы. Но что еще важнее — раньше этот старый профессор работал именно в Цяжоу.

Сложив все кусочки мозаики, Чжэн Говэй поверил словам Жунбая.

Для человека такого масштаба стереть его в порошок — всё равно что раздавить назойливую букашку.

Если бы… Если бы он смог…

— Учитель Чжэн? — Жун Бай с лучезарной улыбкой прервал блуждающие мысли собеседника и поставил на стол пакет с покупками. — Это небольшой подарок для вашей супруги и знак моего раскаяния. Надеюсь, вы не откажетесь его принять.

Не успел Чжэн Говэй и слова сказать, как Линь Шуан решительно оттолкнула пакет. Лицо ее сделалось строгим, а от самой фигуры повеяло какой-то неподкупной праведностью, смысл которой ускользал от Жунбая:

— Нет, так дело не пойдет. Это же взятка чистой воды!

— Ну зачем вы так сурово? Слово-то какое неприятное — взятка, — Жун Бай покачал головой, не теряя непринужденного вида. — В древности, когда ученики поступали под крыло наставника, они совершали земные поклоны, а учитель почитался наравне с отцом. Помимо платы за обучение, в праздники было принято помогать наставнику по хозяйству. Точно так же, как дети заботятся о родителях. Этот подарок — вовсе не плата за какую-то услугу, а лишь проявление моего скромного уважения.

— Но… — Линь Шуан попыталась продолжить, но ее прервал Чжэн Говэй. Он отложил газету и наконец прямо и серьезно посмотрел на гостя: — Прошу в мой кабинет. Линь Шуан, возьми.

Уголки губ Жунбая изогнулись в победной улыбке — его цель была достигнута.

Он последовал за Чжэн Говэем в кабинет. Кабинетом это помещение можно было назвать с натяжкой — тесная комнатушка, в которой уместились лишь деревянный письменный стол, видавший виды стул и самый примитивный книжный шкаф. Чжэн Говэй остался стоять, вероятно, потому что стул в комнате был всего один.

— Я хочу знать: профессор Цяо Дэюнь и впрямь ваш наставник? — прямо спросил Чжэн Говэй.

Жун Бай кивнул:

— Да. Он поддерживает с нашей семьей самые теплые отношения, нас связывает давняя дружба.

Чжэн Говэй задумчиво кивнул:

— Три года. До окончания младшей школы Цзян Яньбаем осталось ровно три года. Всё это время я сделаю всё от меня зависящее, чтобы обучать его, создать для него прекрасную учебную среду и гарантировать поступление в Первую городскую школу. Но через три года я хочу перевестись в провинцию или получить звание учителя высшей категории.

Вот оно что. Ему не нужны ни деньги, ни прямая власть — он жаждет более широкой и ровной дороги впереди.

Улыбка Жунбая стала еще искреннее. Мелкотемные людишки видят лишь сиюминутную выгоду в виде купюр или крох власти, но те, кто способен заглянуть на три года вперед и использовать это время как разменную монету, встречаются крайне редко.

Хладнокровный и умный человек. Он прекрасно знал цену собственным услугам и поступил более чем честно, не потребовав от Жунбая устроить его в сам Департамент образования, а попросив лишь о переводе в провинциальный центр.

— Учитель, вы и вправду умный человек, — Жун Бай протянул руку. Чжэн Говэй на мгновение замешкался, а затем крепко пожал протянутую ладонь. Рука Жунбая была теплой, с нежной кожей, и на секунду Чжэн Говэй даже потерял нить реальности.

Жун Бай продолжил:

— Мне нравится иметь дело с такими умными людьми, как вы. Пройдет три года, и вы без труда переберетесь в провинцию, а ваше будущее станет поистине блестящим.

На лице Чжэн Говэя не дрогнул ни один мускул, ни радости, ни печали — истинный мастер скрывать свои эмоции:

— Что ж, буду надеяться на ваши предсказания.

У Чжэн Говэя и Линь Шуан не было детей. Они состояли в браке уже шесть лет, и кто именно из них был тому причиной, оставалось загадкой. Система усыновления в те времена работала несовершенно: здоровых младенцев, от которых отказались родители, влиятельные семьи забирали в мгновение ока, а простым людям приходилось годами стоять в очереди без всякой надежды.

Чжэн Говэй, будучи учителем, прекрасно знал о запрете на куплю-продажу детей, а потому не смел и помышлять о том, чтобы тайком купить ребенка.

Стоило тайне вскрыться, и о карьере педагога можно было бы забыть навсегда.

Тем временем в гостиной Линь Шуан беседовала с Цзян Яньбаем. Говорила она мягко, а каждое ее движение выдавало в ней зрелую женщину с утонченными манерами. Мальчик попивал теплое молоко и думал: будь его родная мать жива, была бы она похожа на Линь Шуан?

Судя по редким обрывкам фраз, что доносились до него из уст семьи Ли, его родители были последними негодяями.

В те годы Цзян Яньбай еще толком не понимал, что такое свобода воли в любви, и уж тем более не осознавал, что в ту эпоху подобные чувства считались чуть ли не тягчайшим преступлением.

— Что ж, пожалуй, мы пойдем. Учитель Чжэн, как-нибудь при случае давайте выберемся пообедать вместе, — Жун Бай и Чжэн Говэй вышли из комнаты. Выражение лица хозяина дома заметно смягчилось, на губах играла легкая улыбка, и теперь они выглядели как старые приятели, тепло проведшие время за беседой.

Жун Бай взял Цзян Яньбая за руку и направился к выходу. На пороге он подтолкнул мальчика:

— Ну-ка, попрощайся с учителем и его супругой.

Цзян Яньбай опустил голову и молчал.

— Не стесняйся, наш Яньбай — маленький мужчина, смелее, — Жун Бай ободряюще похлопал мальчика по плечу.

Наконец Цзян Яньбай тихонько выдавил из себя:

— До свидания, учитель. До свидания, тетя.

Проводив их взглядом, Чжэн Говэй тяжело выдохнул. Этот молодой человек был совсем юн, но во время беседы отчего-то внушал ему неподдельный страх — казалось, он разговаривает вовсе не сопливым юнцом.

Ощущение давления было столь сильным, будто перед ним стоял собственный начальник. И хотя это чувство не имело под собой материальной почвы, оно давило на плечи вполне ощутимым грузом.

— Старый Чжэн, это… — Линь Шуан раскрыла пакет с покупками. Внутри лежали изящные коробочки с золотыми ожерельями, серьгами и кольцами. Каждое изделие было выполнено из чистейшего золота, отличалось внушительным весом и безупречным, элегантным дизайном — стоило всё это безумно дорого.

Даже при неплохой зарплате Чжэн Говэя покупка подобного гарнитура пробила бы брешь в их семейном бюджете на много месяцев вперед.

Линь Шуан прикрыла рот рукой. Ей еще никогда в жизни не доводилось сталкиваться с подобным проявлением роскоши и столь мощным денежным напором.

Чжэн Говэй опустил глаза:

— Убери это подальше. И постарайся не надевать на улицу.

— Старый Чжэн, может, вернем им всё это?.. Это слишком дорогой подарок… — на сердце у Линь Шуан было неспокойно.

Однако ее муж, всегда отличавшийся кристальной честностью и принципиально не бравший с учеников и родителей нитки в подарок, на этот раз лишь покачал головой.

— За всё в этой жизни приходится платить, — негромко произнес Чжэн Говэй. — Убирай. С этих пор я заживу с тобой по-человечески.

Линь Шуан замерла:

— Нам и так хватало того, что было, мне больше ничего не нужно…

— Нужно, — Чжэн Говэй заглянул ей в глаза и произнес твердо и безапелляционно: — Тебе это нужно.

Линь Шуан больше не произнесла ни слова, но пальцы, сжимающие ручки пакета, побелели от напряжения.

Вдалеке Жун Бай внезапно остановился. Обернувшись в сторону дома Чжэн Говэя, он усмехнулся с изрядной долей цинизма и пробормотал себе под нос:

— И эти люди называют себя честными…

Цзян Яньбай озадаченно спросил:

— Что-то не так?

— Ничего, — Жун Бай потрепал мальчика по макушке. От собственной фальшивой улыбки у него уже сводило скулы. — Просто мне вдруг стало смешно.

В этом мире так много честных людей, но еще больше тех, кого можно купить.

http://bllate.org/book/24643/2898755