Готовый перевод How to Conquer the Villain BOSS / Искусство соблазнения злодея: Миссия выполнима: Глава 16

Это работа, такая же сложная, как и искусство мудреца.

Чжан Юйсэн находил ситуацию весьма занятной. Гу Шаоянь, который, казалось, ненавидел его до глубины души, внезапно вышел вперед, чтобы вызволить его из неловкого положения. Чжан Юйсэн всегда был склонен к теориям заговора, но даже его изворотливый и проницательный ум не мог понять, зачем Гу Шаояню это понадобилось. Тем не менее, он отчетливо чувствовал: тот действительно решил ему помочь.

Вернувшись в главный зал, Гу Шаоянь не стал уходить. Чжан Юйсэн был одной из его целей, но на этот прием его привело нечто иное.

Сделав вид, что просто осматривается, он обвел зал взглядом и наконец нашел того, кто был ему нужен. Мужчина с красивым лицом и статной фигурой, держа одну руку в кармане брюк, а другой удерживая бокал, оживленно с кем-то беседовал, то и дело разражаясь смехом. Если присмотреться, можно было заметить поразительное сходство между этим человеком и Гу Шаоянем.

Гу Шаоянь с легкой улыбкой, будто случайно, направился в ту сторону и остановился в нескольких метрах. Мимо протискивался официант с подносом, на котором в высоких бокалах переливалось вино, играя причудливыми красками.

Гу Шаоянь едва заметно сместил ногу.

Раздался испуганный вскрик официанта, вино брызнуло во все стороны, а бокал с дребезгом разлетелся об пол. Неприятный звук привлек внимание всех присутствующих.

Вид у Гу Шаояня был плачевный: волосы и белая рубашка оказались залиты вином. Официант принялся без конца извиняться. Несмотря на неловкость ситуации, на лице Гу Шаояня сохранялась мягкая улыбка. Он отшутился: Надеюсь, этот винный аромат подарит мне сегодня ночью приятные сны, — и не выказал ни капли гнева.

Такая реакция вызвала симпатию у окружающих, включая и того мужчину, на которого Гу Шаоянь положил глаз. Впрочем, мужчина заметил еще кое-что: внешность Гу Шаояня показалась ему... до боли знакомой.

Пока он предавался раздумьям, Гу Шаоянь уже оставил этот инцидент позади и покинул зал.

***

Погода начала портиться, листья на верхушках деревьев медленно желтели и осыпались.

Прислонившись к перилам балкона, Гу Шаоянь созванивался с матерью, Сян Ланьи. Их беседы касались не только бытовых мелочей, но и вопросов, возникавших у него в учебе и жизни. Вникая в суть дела, он всякий раз поражался объему знаний Сян Ланьи. Она действительно была начитана, и даже долгие годы тяжелого труда не стерли из её памяти прочитанное. Её советы и взгляды часто открывали перед Гу Шаоянем новые горизонты, и это был поистине удивительный опыт.

Они хранили негласное правило: Гу Шаоянь никогда не спрашивал, где мать черпала столь редкие, почти забытые знания.

Кроме того, он часто интересовался рационом Сян Ланьи. И хотя обследования не выявили у неё проблем со здоровьем, он всё равно не мог успокоиться. Выдумав историю о подработке, он перевел Сян Ланьи крупную сумму денег — о делах на фабрике он пока решил не рассказывать. Сян Ланьи не хотела, чтобы сын лишь зубрил учебники; она считала, что ему полезно расширять кругозор и познавать мир. Она не стала расспрашивать лишнего и приняла проявление сыновней заботы.

Из-за частых разговоров с Сян Ланьи Лю Юй подшучивал над ним, называя маменькиным сынком, но Гу Шаоянь лишь пожимал плечами, не придавая этому никакого значения.

Когда разговор был окончен, телефон в руке успел раскалиться. Потирая покрасневший кончик носа, он закутался в плащ и направился в библиотеку.

Сегодня была суббота, а к понедельнику ему нужно было сдать пятитысячную работу. В обычных обстоятельствах он бы не торопился, но на этой неделе много времени отняла реклама напитков. К тому же он вместе с руководством компании обсуждал вопросы выхода на биржу — дел было невпроворот.

Библиотека университета С была известна на всю страну не только своими масштабами, но и огромным архивом литературы нового и новейшего времени. Некоторые из этих книг в свое время были запрещены, но их бережно сохранили до наших дней. На первом этаже даже был открыт выставочный зал.

Гу Шаояню был нужен зал D на втором этаже — из-за специфики литературы посетителей там было немного. Поскольку в прошлом семестре он не брал курсов, теперь программа у него и Чжан Юйсэна совпадала. На курсе по литературе профессор задал написать эссе на одну из пяти тем, и по чистой случайности они с Чжан Юйсэном выбрали одну и ту же. Конечно, для Гу Шаояня это никакой случайностью не было, но он мастерски изобразил удивление и замешательство.

Общей темой стала Эмоции в классической литературе.

Гу Шаоянь полагал, что легко получит нужные книги, но оказалось, что их кто-то уже взял.

Прошу прощения, эту книгу забрали вчера. Нам следовало заказать больше экземпляров, — извиняющимся тоном проговорил библиотекарь. — Я советую вам взять переводное издание, у нас есть несколько вариантов.

В конце концов Гу Шаояню пришлось выбрать наиболее удачный перевод. Это было не такой уж большой проблемой, и он не стал зацикливаться.

Пока однажды не увидел оригинал этой книги на полке Чжан Юйсэна. Он задержал на ней взгляд слишком надолго, вызвав недоумение окружающих.

А-Янь, ты чего застыл?

Гу Шаоянь не ответил на вопрос Лю Юя, а посмотрел на Чжан Юйсэна: Это твоя книга?

Вопрос был спокойным и естественным, но в комнате воцарилась тишина. Лю Юй и Ян Цзыкэ никогда не понимали враждебности Гу Шаояня, но она была очевидна, поэтому такая сцена между ними оказалась неожиданной.

Чжан Юйсэн оторвался от телефона, прищурил узкие глаза и растянул губы в улыбке, которая казалась то ли вызовом, то ли просто обманчивым ощущением — он всегда так делал.

Верно.

Из библиотеки?

Чжан Юйсэн кивнул.

Гу Шаоянь помедлил, словно хотел что-то сказать, но в итоге молча отошел.

Лю Юй и Ян Цзыкэ переглянулись, пребывая в полном недоумении. Гу Шаоянь был лучшим из друзей, каким бы характером ни обладал, но стоило ему столкнуться с Чжан Юйсэном, как он начинал вести себя странно и непонятно. Хотя долгое общение заставило их самих не слишком жаловать этого мажора Чжан Юйсэна, поведение Гу Шаояня было чересчур эксцентричным.

Но помочь они ничем не могли.

Чжан Юйсэн снова уткнулся в телефон, но теперь он был погружен в раздумья.

***

Когда Гу Шаоянь принимал душ, он услышал уведомление о том, что уровень благосклонности вырос на 3 единицы, и от неожиданности его рука дрогнула. Осознав, что произошло, он не смог сдержать улыбку.

Чжан Юйсэн был крайне странным антагонистом: за личиной избалованного мажора скрывалась тонкая, почти поэтичная душа. Гу Шаоянь догадывался, что дело в матери Чжан Юйсэна. Она обожала литературу и разбиралась в живописи, и под её влиянием у Чжан Юйсэна проснулся интерес к искусству. Однако после её смерти он перестал это показывать. Что вполне логично: кутиле, который только и знает, что пить да гулять, такие интересы совсем не подходили по амплуа.

Гу Шаояню это казалось забавным — направление роста благосклонности Чжан Юйсэна вильнуло куда-то не туда. Он всерьез задумался: это что, стокгольмский синдром? Сначала проявлять злобу, а потом заслужить расположение парой добрых жестов. Хотя показатель всё еще оставался отрицательным...

Впрочем, это был новый метод.

В этот момент в дверь ванной постучали.

Что случилось? — подозрительно спросил Гу Шаоянь.

Ты уронил мыло.

...Гу Шаоянь долго молчал, а затем произнес: ...Спасибо, не нужно мне его отдавать.

...Так почему у него на душе осталось такое странное, тяжелое чувство?

***

Когда он вернулся в общежитие, свет уже был выключен. Остальные, кажется, спали. Гу Шаоянь на ощупь пробрался к кровати. Ложась, он почувствовал, что что-то давит ему в бок. Он пошарил рукой и вытащил книгу.

Чтобы искусно притворяться дураком, нужно обладать талантом; нужно следить за настроением тех, над кем смеешься, изучать их положение и уметь выбирать момент; а затем, подобно дикому ястребу, караулящему каждую пташку, не упускать ни единой возможности. Это работа, такая же сложная, как и искусство мудреца.

В темноте на губах Гу Шаояня заиграла улыбка.

http://bllate.org/book/24652/2900830