Комната, где жил Сяо Яньли, не звалась Восточным двором, но примыкала к восточной калитке.
В этот час он всё ещё сидел в кабинете; там горел свет, когда пожаловал четвертый господин Сяо.
При свете лампы Сяо Яньли выглядел спокойным и сдержанным, полностью сосредоточившись на каком-то свитке.
Непонятно почему, но на душе у четвертого господина Сяо стало тревожно, и, услышав голос Жэнь Хуайфэна, доносившийся снаружи, он бросил взгляд в ту сторону.
Окно было распахнуто, и слова звучали отчетливо.
— Чего это ты пожаловал так поздно? — Сяо Яньли свернул свиток.
Сяо Яньли издал неопределенный звук:
— Вторая брат, снаружи слишком шумно.
Сяо Яньли поднял глаза, взгляд его был холоден.
— Пришел посмотреть на мое посмешище?
— Как смею! — усмехнулся четвертый господин Сяо, вытянул из рук Сяо Яньли книгу и бегло взглянул на обложку. — Даодэ цзин? Разве это не та книга, которую второй брат заучил наизусть еще в восьмилетнем возрасте?
— Повторяя пройденное, узнаешь новое. — Сяо Яньли забрал книгу, закрыл ее и аккуратно положил на место.
Четвертый господин Сяо кивнул на улицу:
— Там какой-то безумец сцену устраивает, второй брат, он точно рехнулся!
Сяо Яньли ничего не ответил. Помолчав немного, он поднялся, подошел к окну, за которым рос густой бамбук.
Бамбук — такое растение, которое остается зеленым в любое время года, будь то весна, лето, осень или зима.
Сяо Яньли тихо произнес:
— Ты и впрямь во все это поверил?
Четвертый господин Сяо хмыкнул:
— Верю я или нет, неважно. Дело в том...
— Если он и вправду положил на тебя глаз, оставлять его в живых нельзя.
Сяо Яньли хранил бесстрастное выражение лица, зрачки его оставались неподвижны.
— В нынешние смутные времена Поместье графа Фэнъань и они — люди из разных миров...
— Во всяком случае, они нам не враги, пока не трогай его.
Сяо Яньли потер шершавую поверхность деревянного подоконника, чувствуя, как острые зазубрины царапают пальцы, и неотрывно глядя куда-то перед собой.
Четвертый господин Сяо проговорил:
— Второй брат, он слишком много мутит воду и непонятно на чьей он стороне. Если бы не этот шум на весь город, второму брату не пришлось бы так рано брать в жены княгиню Чэннин.
— Это всё равно случилось бы рано или поздно, какая разница — на день раньше или позже? Не переживай, она не родит ребенка с кровью клана Сяо.
Сяо Яньли произнес всё, что собирался сказать четвертый господин Сяо, лишив того возможности высказаться.
В комнату ворвался порыв холодного ветра, и четвертый господин Сяо посмотрел на ночной мрак за окном:
— Похоже, собирается дождь.
Едва он договорил, как крупные капли застучали по подоконнику.
Их стук заглушил отчаянный, надрывный крик Жэнь Хуайфэна, доносившийся из-за стены.
Услышав это и взглянув на лицо Сяо Яньли, четвертый господин Сяо невольно горько усмехнулся:
— Да этот парень вовсе не притворяется, второй брат, похоже, ты задолжал на любовном фронте.
Сяо Яньли промолчал и лишь спустя долгое время обронил:
— Любовные долги Жэнь Хуайфэна остаются в его собственных покоях, а не ко мне. Больше не заводи разговоров в таком духе.
— Ты действительно не пойдешь к нему?
— Зачем к нему идти? Пусть делает что хочет, какое мне до него дело?
Четвертый господин Сяо умолк.
Сяо Яньли стоял у окна, и редкие брызги дождя падали ему на лицо, но он казался совершенно равнодушным.
Четвертый господин Сяо вдруг вздохнул:
— Второй брат, смотри мне...
Услышав это, Сяо Яньли нахмурился.
Четвертый господин Сяо так и не договорил.
Помолчав немного, он все же решился:
— Второй брат, мне кажется, в твоем сердце кто-то есть.
Напряженное лицо Сяо Яньли словно треснуло. Он шевельнувил губами, собираясь что-то сказать, но вовремя сдержался.
В конце концов он выдавил всего два слова:
— Никого.
— Ночь холодная, дождь сильный, а Третий молодой господин Жэнь еще толком не оправился от прошлых ран. Похоже, на этот раз он слежет с тяжелой болезнью. Если второй брат не желает расправиться с ним прямо сейчас, то выгони его отсюда, чтобы не мозолил глаза.
Сяо Яньли холодно посмотрел на четвертого господина Сяо:
— Четвертый брат, я старше тебя на несколько лет, тебе не нужно меня испытывать.
Четвертый господин Сяо на миг задохнулся от возмущения, а затем гневно выпалил:
— Этот Третий молодой господин Жэнь — просто отброс, сейчас мне так и хочется прикончить этого мерзавца ударом меча! С каких это пор стало позволено крутить романы на пороге клана Сяо? Второй брат, носи он фамилию Жэнь или будь хоть наследником Поместья графа Фэнъань, раз он перешел черту, он заслуживает смерти!
Сяо Яньли ничего не ответил. Поняв, что продолжать разговор бессмысленно, четвертый господин Сяо умолк, перевел дух и сменил тему:
— Си Цю беременна, я еще не успел сказать об этом матушке.
— Правда? — брови Сяо Яньли чуть дрогнули, а на лице промелькнула тень радости. — Разве о такой радости не следует немедленно сообщить матушке, чтобы она порадовалась?
— Давай погодим немного, боюсь сглазить, — ответил четвертый господин Сяо.
— Что до малыша Хуайчжи, может, пусть матушка присмотрит за ним? Рядом с ней старшая невестка и пятая сестрица, так что жене четвертого брата лучше сосредоточиться на вынашивании ребенка, не стоит ей перенапрягаться.
Сяо Яньли отдал такие распоряжения, казалось, все его мысли были заняты исключительно кланом Сяо.
Сама любовь не имела для него ни малейшего значения.
Оба брака не были заключены по большой любви, но он старался изо всех сил поддерживать гармонию в отношениях с женами.
С остальными он всегда соблюдал подобающие границы, а в общении с людьми вел себя безупречно.
Единственным, кто заставлял его терять самообладание, оставался Жэнь Хуайфэн.
— В тот день второй брат отобрал у меня меч, намереваясь убить Третьего молодого господина Жэнь, и я тогда действительно испугался, что ты зайдешь слишком далеко.
Сяо Яньли поинтересовался:
— Почему же?
Четвертый господин Сяо ответил:
— Убей ты его тогда, это означало бы, что ты и впрямь вышел из себя, а я понятия не имел бы, как это расхлебывать.
Сяо Яньли легко усмехнулся:
— Убил бы так убил, расхлебывать подобные вещи я умею, так что не переживай. Возвращайся, мне нужно почитать.
Услышав это, четвертый господин Сяо был вынужден удалиться.
В ту ночь Жэнь Хуайфэн до самого рассвета надрывался от крика у стен имения маркиза Сюаньнина. Под утро силы окончательно оставили его, в голове зашумело, и он без чувств рухнул на обочину дороги.
Грязная лужа залила половину его тела, но никто из обитателей резиденции Сяо даже не вышел взглянуть на него — высокие стены и просторные дворы хранили ледяное молчание.
Чуть свет старый управляющий Жэней и Чжу Мао бросились на его поиски и поначалу решили, что он уже отдал Богу душу.
Он выглядел точь-в-точь как остывший труп.
Старый управляющий залился слезами, впервые в жизни с ненавистью и сжатыми зубами проклиная клан Сяо:
— Ох уж эти проклятые Сяо, сколько жизней они сгубили!
— Старый управляющий, у Третьего господина тело горит огнем, боюсь, он долго не протянет! — со слезами в голосе выкрикнул Чжу Мао.
— Что ты мелешь! Живо уходим, забираем Третьего господина!
Чжу Мао взвалил Жэнь Хуайфэна на спину, и они со старым управляющим поспешно скрылись.
В небольшом павильоне за высокой стеной окно, простоявшее распахнутым всю ночь, наконец закрылось.
Кто-то кричал под окнами до самого рассвета, а кто-то простоял на втором этаже всю ночь напролет.
Спустя пять или шесть дней к воротам Поместья графа Фэнъань все еще продолжали один за другим приезжать лекари: Жэнь Хуайфэн тяжело заболел, высокая температура не спадала, и лекарства не помогали.
Среди слухов шептались, что спасения больше нет.
Четвертый господин Сяо заметил:
— Похоже, нам и руки марать не пришлось, этот Третий молодой господин Жэнь решил сам себя сжить со свету!
Говоря это, он украдкой следил за лицом Сяо Яньли.
Но на лице Сяо Яньли не отразилось ни единой эмоции.
Тогда он решил, что сам навязывается с разговорами.
Шэнь Чэннин переступила порог дома Сяо уже дней пять-шесть назад, но Сяо Яньли по-прежнему держал ее на расстоянии, отчего на душе у нее скребли кошки.
Услышав к тому же, что в брачную ночь Жэнь Хуайфэн устроил скандал, а новобрачный так и не переступил порог ее спальни, она испытала жгучую смесь гнева и обиды.
Она прибежала отчитывать Сяо Яньли, но тот ответил ей всё с тем же безмятежным видом:
— В последнее время забот слишком много, прошу княгиню понять меня.
Шэнь Чэннин не поверила ни единому слову:
— Второй господин, я твоя законная жена, почему ты относишься ко мне хуже, чем к какому-то чужаку?
Сяо Яньли холодно произнес:
— Княгиня выросла в Поместье удельного князя Шэнь, а значит, должна понимать: потомкам знатных родов не положено предаваться сердечным делам. Если желаешь, будь достойной хозяйкой и женой наследника в имении маркиза Сюаньнина, а если это звание тебе не по нраву, можешь от него отказаться.
— Сяо Яньли! — Шэнь Чэннин задохнулась от гнева, едва не впившись ногтями в ладони. — Неужели в твоем сердце нет ко мне ни капли чувств?
— Княгиня заблуждается, мы с тобой супруги, и чувства между нами, разумеется, есть.
— Но... — глядя на ледяное выражение лица Сяо Яньли, Шэнь Чэннин смутно почувствовала, что в глубине души этот мужчина — настоящее хладнокровное создание, чуждое любой любви и привязанности, живущее подобно изваянию.
Его холодность пугала ее, но в то же время притягивала.
Она закрыла глаза, и из уголка ее глаза скатилась слеза.
— Потокам знатных родов не положено предаваться сердечным делам? А как же тогда Жэнь Хуайфэн? — голос Шэнь Чэннин сорвался на визг. — Кого бы он ни любил, об этом знает весь город, а теперь он ради тебя едва не расстался с жизнью, неужели это тебя ни капельки не тронуло?
Сяо Яньли нахмурился, и его тон стал жестким:
— Княгиня, я твой муж, с какой стати меня это должно волновать?
Его взгляд был так холоден, словно происходящее не имело к нему никакого отношения и он ни о чем не ведал.
В нем даже сквозило легкое раздражение оскорбленного человека.
Шэнь Чэннин всерьез рассмеялась. Смех ее вышел горьким, больше похожим на плач.
Сяо Яньли отвел взгляд, отказываясь смотреть на нее.
До его слуха донеслись слова женщины, сказанные из последних сил:
— Сяо Яньли, ты бессердечный ублюдок!
Сяо Яньли чуть тронул уголками губ, но отрицать ничего не стал.
Этой же ночью Тун Сицю почувствовала недомогание, и перепуганный четвертый господин Сяо стремглав бросился в аптекарскую лавку при поместье, собираясь поднять по тревоге дежурного императорского лекаря, приставленного следить за здоровьем Сяо Минсю.
Каково же было его удивление, когда в лавке горел свет. Сяо Яньли поинтересовался:
— С чего это среди ночи кому-то понадобились лекарства? Пятой сестрице или старой госпоже?
Старый лекарь покачал головой:
— Никак нет, это второй господин, вид у него был неважный.
— Второй брат заболел? — удивился четвертый господин Сяо, заметив, что днем тот выглядел вполне здоровым.
— Похоже, подхватил простуду. Он забрал из кладовой несколько драгоценных кореньев, тех, что используют для поддержания жизни.
Лекари добавил:
— Я хотел было проверить пульс второго господина, но он не позволил, так что ушел только что.
Терзаемый смутными догадками, четвертый господин Сяо вернулся в покои, но Тун Сицю уже спала.
Беременные женщины порой капризничали без всяких на то причин.
Но чем больше четвертый господин Сяо размышлял об этом, тем сильнее крепли его подозрения, и в конце концов он не выдержал и направился в комнаты Сяо Яньли.
Однако в помещении никого не оказалось.
Сяо Яньли отправился в резиденцию Жэней.
Жэнь Хуайфэн вовсе не находился в беспамятстве, как судачили в городе, просто его тело было слишком слабым: съев немного еды вечером, посреди ночи его снова вырвало.
Слуги уже спали, а тревожить кого-либо ему не хотелось, поэтому он свесился с кровати, склонившись над ночным гордком, и его рвало так сильно, что лицо побледнело, а во рту пересохло.
Сяо Яньли толкнул дверь, и Жэнь Хуайфэн, подняв голову, подумал, что ему мерещится.
Сяо Яньли достал платок и вытер Жэнь Хуайфэну лицо. Жэнь Хуайфэн машинально взял его и на мгновение замер.
Сяо Яньли заговорил первым:
— До меня дошли слухи, что ты тяжело болен. Ты когда-то спас мне жизнь, поэтому я принес тебе лекарств, покажи их лекарям в своем поместье, пусть разберутся, что пригодится.
— Спасибо. — Голос Жэнь Хуайфэна звучал хрипло, а губы были белыми.
Сяо Яньли положил сверток на стол:
— Тогда я пойду.
Когда он уже собирался уходить, Жэнь Хуайфэн ухватил его за полу одежды.
Сяо Яньли остановился:
— Что-то еще?
Жэнь Хуайфэн молча смотрел на него.
Сяо Яньли попытался высвободить ткань, но едва он приложил чуть больше усилий, как Жэнь Хуайфэн сам разжал пальцы.
— Побудь со мной немного, я не так-то просто расстанусь с жизнью.
Услышав это, Сяо Яньли придвинул табурет и присел у изголовья кровати Жэнь Хуайфэна.
— На самом деле мне нечего сказать, что бы я ни произнес, ты все равно не поверишь, — Жэнь Хуайфэн откинулся на подушки, уставившись в какую-то точку на стене, и тяжело вздохнул.
— Иногда я спрашиваю себя, зачем я вообще появился в этом мире? Наверняка на то была причина, но уходить мне отсюда не хочется. Больше всего на свете я боюсь, что всё это — лишь сон, от которого я могу проснуться в любой момент. Если сон рассеется, все эти люди и события станут фальшивкой и останутся жить лишь в моей памяти. Наверное, не пройдет и трех лет, как я забуду, какое у тебя лицо, а через десяток лет забуду и твое имя, а это было бы слишком страшно. Вот почему я не смею умирать и даже радуюсь, проснувшись поутру и открывая глаза на этот мир.
Жэнь Хуайфэн слабо улыбнулся:
— Ты вряд ли поймешь, но я искренне благодарен тебе за то, что навестил меня.
Сяо Яньли глухо бросил:
— Благодарить меня не за что.
Взгляд Жэнь Хуайфэна задержался на лице Сяо Яньли, он молча смотрел на него какое-то время, а затем вымолвил:
— Со мной точно что-то не так, с чего бы мне любить тебя так сильно?
http://bllate.org/book/24655/2902180
Готово:
