Муюань.
В просторном холле, несмотря на самый разгар лета, дворецкого внезапно пробрал холод. Он невольно покосился на господина, а затем перевел взгляд на кондиционер — выключен! Откуда же тогда этот мороз?
Му Тинсяо сидел, опустив взгляд. Кровавую рубашку он уже сменил, но новая тоже была черной, отчего белые бинты на груди казались пугающе яркими. Он не понимал, как всё дошло до такого: Цинцин решился на самоубийство, лишь бы не быть с ним. Какая же нужна решимость, чтобы так сильно его отвергать?
Сяо-и, облаченный в черный тактический костюм с пятнами засохшей крови, с короткой стрижкой и ссадинами на смуглых щеках, выглядел так, словно только что вернулся с задания и сразу бросился сюда.
Сяо-эр сменил белый халат на простую белую рубашку и брюки, но даже в них выглядел как модель с подиума. Рядом с ним стоял парень с волосами цвета битого льда и в вызывающе красной рубашке — типичный стиляга. Это был Сяо-сань.
— Господин, не падай духом. Не вышло с первого раза — выйдет со второго. У второго брата полно всяких причудливых снадобий, — подал голос Сяо-сань.
Му Тинсяо поднял глаза и холодно бросил:
— Кто разрешил тебе так покраситься? Завтра же перекрасься обратно. И минус половина зарплаты за этот месяц.
— А-а! — Сяо-сань готов был разрыдаться, но, встретив ледяной взгляд Му Тинсяо, проглотил все возражения и умоляюще посмотрел на Сяо-эра.
Сяо-эр в этой ситуации даже не рискнул заступиться: в такой момент лезть под горячую руку — верная смерть. В конце концов, десять тысяч — это десять тысяч, а половина от них — пять. На жизнь Сяо-саню хватит. А вот если он сам прогневает господина, то его исследовательским проектам конец.
Сяо-и облизнул пересохшие губы и шагнул вперед:
— Главарь, раз силой не выходит, надо действовать лаской. Если господин Янь по-настоящему полюбит вас, разве не будет это лучшим исходом?
Му Тинсяо холодно посмотрел на него:
— Проблема в том, что Цинцин хочет иметь меня, а не наоборот. Это никак не решить!
Все замолчали. В мыслях у каждого пронеслось: Неужели мы должны были это слышать? Кто бы мог подумать, что такой красавчик, как господин Янь, такой дикарь — решиться залезть на нашего здоровяка-главаря, это что-то с чем-то.
Сяо-и тихо кашлянул:
— Главарь, сначала нужно завоевать его сердце. А потом, когда страсть возьмет свое, кто будет сверху — решать вам.
Му Тинсяо закурил. Огонек сигареты мерцал в полумраке, словно падающая звезда. Дым окутал его лицо, скрывая взгляд, но не в силах спрятать тоску в глубине глаз.
— Это действительно поможет?
Сяо-эр поправил серебряную оправу очков:
— Если анализировать с точки зрения психологии, у метода, предложенного старшим братом, восемьдесят процентов успеха. Стоит попробовать.
Му Тинсяо затянулся и медленно выпустил дым. Тот вился перед ним, словно воплощение его запутанных мыслей. В дымке его черты лица казались еще более резкими и мужественными, а в мягком свете его профиль приобрел какую-то магическую, завораживающую красоту. Казалось, само время замерло.
Прищурившись, он лениво выпустил струю дыма:
— Пусть будет так. Пришлите мне план. Сяо-и, твоя зарплата за этот месяц удваивается. Все свободны, идите отдыхать.
— Слушаюсь, главарь.
Когда все ушли, Му Тинсяо поднялся наверх и сел у кровати Янь Цина, не сводя с него глаз до самого рассвета. Когда Сяо-эр пришел проверить обстановку, он замер, увидев, с какой преданностью господин смотрит на спящего. Взгляд Сяо-эра за очками стал непроницаемым.
— Господин, идите отдохните. Вы же совсем себя изведете.
Му Тинсяо даже не обернулся, лишь осторожно опустил руку Янь Цина:
— Не нужно. Я буду здесь. К тому же, мое тело всё равно не чувствует боли.
Сяо-эр не нашелся, что ответить. Тяжело вздохнув, он молча осмотрел раны обоих и сменил повязки.
Спустя два дня человек на кровати медленно открыл глаза. На мгновение в голове была пустота, но вскоре память вернулась. Он вспомнил всё. Оказывается, он не умер. А он-то думал, что смерть вернет его на Небеса — видимо, размечтался.
Он собрался приподняться, но почувствовал, что его руку кто-то держит. Повернув голову, он увидел Му Тинсяо, уснувшего прямо у края кровати. Черная рубашка была расстегнута, обнажая мощный торс, на котором белели бинты — немое напоминание о том, что произошло.
Пережив всё это, он уже не был так неистов. Он внимательно изучал лицо спящего: прямой нос, чувственные губы, внешность, излучающая агрессивную мужскую силу. Приходилось признать, что Му Тинсяо чертовски хорош. Пожалуй, самый красивый из всех, кого он видел, ничуть не уступает Небесному Императору.
Вдруг он заметил поразительное сходство: оба обладали яркой, запоминающейся внешностью. Вот бы он оказался в пассивной роли... Жаль, конечно, что типажи не совпадают.
В этот момент Му Тинсяо проснулся. Его темно-синие глаза выражали замешательство и легкую отчужденность, напоминая драгоценные камни.
— Ты проснулся.
Му Тинсяо постарался смягчить взгляд, не понимая, чего ждать от Цинцина, и просто кивнул:
— Что-то болит? Позвать Сяо-эра?
— Не нужно, — Янь Цин покачал головой, глядя на него с серьезным выражением лица. — Му Тинсяо, давай начистоту. Мы не подходим друг другу. Давай отпустим друг друга. Ты ведь знаешь, кто я. Семья Янь рано или поздно найдет меня.
Му Тинсяо плотно сжал губы, глядя на него с нескрываемой тоской:
— Но мне нужен только ты.
Янь Цин впервые видел такого покорного Му Тинсяо — словно брошенный огромный пес, который преданно заглядывает в глаза хозяину.
— Я не могу тебе этого дать. Ты не станешь «пассивным» ради любви, а я не собираюсь прогибаться. Между нами нет решения.
Му Тинсяо, казалось, боролся с собой, но в конце концов решился:
— Я согласен. Только не уходи.
— ... — Янь Цин не знал, что сказать. Он посмотрел на рост под метр девяносто, на развитую мускулатуру, на огромные ладони, которые могли бы обхватить его талию целиком. Это было крайне затруднительно — он просто не потянет.
— Слушай... может, передумаешь? Ты такой богатый, найдешь кого угодно. Зачем зацикливаться на мне?
Му Тинсяо видел множество людей, за ним бегали толпы красавцев, но ни один не вызывал у него интереса. А Янь Цин зацепил его с первого взгляда — и физически, и душевно. Он хотел этого человека больше всего на свете. Такого чувства он не испытывал никогда, даже когда впервые стал главой семьи.
— Цинцин, дай мне шанс. Три месяца. Если через три месяца ты все еще захочешь уйти, я тебя отпущу. Идет?
Янь Цин приподнял бровь, пытаясь понять, лжет ли тот. Но в глазах Му Тинсяо читалась такая искренность, что он решил согласиться. Взаимное разрушение было не тем, чего он хотел.
— Хорошо.
http://bllate.org/book/24668/2904273
Готово:
