Готовый перевод My Nemesis is Sweet and Clingy [Rebirth] / Мой заклятый враг снова стал сладким и липким: Возрождение: Глава 14

Глава 13

Учителя Начальной школы Юйин работали с невероятной эффективностью: всего за один вечер они проверили контрольные работы по всем трем предметам.

Первым уроком шла математика. Учитель математики вошел в класс с пачкой тетрадей, не говоря лишних слов, сразу велел старосте раздать их ученикам.

Когда все получили свои работы, учитель с чувством произнес:

– В этот раз общие результаты немного улучшились по сравнению с прошлым разом. Особенно хочется отметить ученика Чэнь Бочжоу: его прогресс просто колоссален. Он написал работу на максимум и делит первое место с учеником Шао Сянем и ученицей Хао Лу. Надеюсь, вы продолжите в том же духе.

Хао Лу была старостой по математике: аккуратная девочка с завязанным на затылке конским хвостом выглядела очень мило. Услышав это, она даже обернулась, чтобы взглянуть на Шао Сяня и Чэнь Бочжоу.

Чэнь Бочжоу впервые хвалили перед всем классом, однако на душе у него было совершенно спокойно.

– Отлично написал, – глядя на ярко-красную цифру сто на его листе, Шао Сянь искренне испытал некоторое удовлетворение.

Чэнь Бочжоу повернулся к нему, невольно улыбнувшись глазами.

Ему не нужны были похвалы окружающих, ему требовалось лишь одобрение Шао Сяня.

Вот только за спиной у обоих шептались многие одноклассники. Все они утверждали, что во время теста Чэнь Бочжоу просто списал работу у Шао Сяня, поэтому и набрал высший балл.

Иначе с чего бы ему, с его прежними еле-еле дотягивающими до проходного балла оценками, вдруг сделать такой гигантский скачок?

Чэнь Бочжоу не слышал сплетен, да даже если бы и услышал – ему было все равно.

Вслед за учителем математики его похвалили преподаватели китайского и английского языков, и он явно стал главным предметом для обсуждения во всем классе.

После полудня, когда занятия закончились, тетушка Сунь принесла еду, а Цянь Вэньцзе радостно прибежал пообедать за чужой счет.

– Сянь-Сянь, Чэнь Бочжоу, я слышал, вы оба по математике и английскому набрали максимум, а по китайскому – почти сто баллов? Это правда?

Шао Сянь даже брови не приподнял и, продолжая есть, спросил:

– А что еще ты слышал?

Цянь Вэньцзе покосился на Чэнь Бочжоу, словно собирался что-то сказать, но не решался.

– Что Чэнь Бочжоу списал у меня контрольную? – Шао Сянь выковырял из еды зеленый перец и усмехнулся.

Нельзя ли придумать что-нибудь посвежее? О чем вообще думают эти младшеклассники целыми днями?

– Так вы знаете?! – Цянь Вэньцзе поспешно остановил Шао Сяня, собиравшегося выбросить перец, и без всякого брезгливости переложил его себе в тарелку. – Ты же не любишь зеленый перец, почему дома не скажешь?

Шао Сянь замер. Видя, с каким аппетитом тот уплетает чужую еду, он подавил мурашки по коже и ответил:

– Дома не разрешают перебирать харчами, я каждый раз тайком выбрасываю.

– Как же у вас дома строго, – посочувствовал Цянь Вэньцзе и тут же добавил: – Я-то верю, что Чэнь Бочжоу не списывал, но вот остальные... эх.

Говоря это, он перевел взгляд на Чэнь Бочжоу, ожидая увидеть на его лице обиду, но тот выглядел так, будто вовсе ничего не слышал, и по-прежнему не поднимая глаз, неспешно ел.

Он и правда не обращает внимания или притворяется?

– На итоговом экзамене нас рассадят по отдельности, тогда списать будет негде, и каждый покажет, чего он стоит на самом деле.

Шао Сянь и сам не ожидал, что Чэнь Бочжоу отнесется к этому с таким хладнокровием.

Обычный ребенок на его месте давно бы обиделся так, что и утешать бесполезно.

Что ж, недаром он – будущий Фу Бочжоу в детстве.

День прошел спокойно. Под защитой Шао Сяня никто не смел искать неприятностей для Чэнь Бочжоу.

В восемь часов вечера Цянь Вэньцзе доделал уроки вместе с ними и с тоской произнес:

– У нас ведь и учителя разные, и задания тоже. Чувствую себя изгоем.

Шао Сянь еще не успел ответить, как тот уже с полным энтузиазмом заявил:

– Вернусь домой – обязательно попрошу маму перевести меня в первом семестре в первый класс!

– Тогда, боюсь, домашку мы все равно будем делать разную, – Шао Сянь не собирался скрывать это от своего приятеля.

Цянь Вэньцзе не понял:

– В смысле?

Даже Чэнь Бочжоу, который до этого молча решал задачи, отложил ручку и посмотрел на Шао Сяня.

– Я собираюсь перескочить через класс.

Едва Шао Сянь закончил говорить, Цянь Вэньцзе не выдержал и взвыл:

– Перескочить?! Сразу в шестой?

Лицо Чэнь Бочжоу скрывалось в полумрке, и разобрать его выражение было трудно.

– Ага. Если хочешь делать со мной одинаковые задания, давай летом вместе подтянем учебу и перепрыгнем через класс. И ты тоже, Чэнь Бочжоу.

Шао Сянь не планировал в одиночку штурмовать шестой класс – он собирался взять с собой обоих друзей.

Цянь Вэньцзе еще не успел определиться, как Чэнь Бочжоу тут же расплылся в улыбке, и его глаза засияли, словно переливчатые синие драгоценные камни – невероятно красиво.

– Хорошо, я тоже перепрыгну.

Детские слова прозвучали как твердое обещание, тихонько упав в сердце Шао Сяня. Повстречавшись с Чэнь Бочжоу взглядом пару секунд, он вдруг почувствовал себя немного не в своей тарелке, отвел глаза и спросил остолбеневшего Цянь Вэньцзе:

– Ну а ты? Надумал?

Цянь Вэньцзе скорчил плачевную физиономию:

– Я ведь еще программу четвертого класса толком не усвоил.

– Тогда ты вечно будешь на класс младше нас, – безжалостно добил его Шао Сянь. – Если мы с Чэнь Бочжоу и в средней школе перепрыгнем через классы, разница станет еще больше.

Его закадычный друг не был глупым, просто ему не хотелось утруждать себя учебой. Раз уж он ухитрялся все это время держаться с ними в одном классе, это явно доказывало его сообразительность.

Если его немного подтолкнуть, глядишь, появятся и приятные сюрпризы.

– Ни за что! – Цянь Вэньцзе решительно отказался оставаться в одиночестве. – Я буду заниматься с вами летом! Если все получится, скажу маме, что хочу перепрыгнуть класс. Она наверняка обрадуется.

Если ребенок способен перешагнуть через класс – значит, он вундеркинд, а родителям это только на руку.

В девять часов вечера Чэнь Бочжоу вернулся в дом семьи Чэнь.

Неожиданно Чэнь Чжанцзянь оказался дома. Он сидел на диване и прямо смотрел на вошедшего мальчика.

Бо Мэйцзюань сидела рядом с ним; ее лицо выражало некоторую тревогу, а во взгляде, брошенном на Чэнь Бочжоу, читался легкий упрек.

– Похоже, тебе так понравилось торчать в доме Шао, что возвращаться совсем не хотелось? – с сарказмом бросил Чэнь Юй, очищая мандарин.

Чэнь Бочжоу закрыл дверь и замер в прихожей.

– Сяо Юй, – строго окликнул сына Чэнь Чжанцзянь, и тот немедленно замолчал.

В гостиной царило гробовое молчание, лишь по телевизору главные герои отчаянно признавались друг другу в любви под дождем.

– Чего ты там встал? – Чэнь Чжанцзянь смягчил выражение лица и поманил Чэнь Бочжоу к себе. – Иди сюда, садись, у отца есть к тебе разговор.

Чэнь Бочжоу помедлил. Внезапно его затошнило, но внешне он оставался совершенно спокойным.

Когда он сел, Чэнь Чжанцзянь с деланно-ласковой улыбкой произвел на свет вопрос:

– Слышал, твои оценки значительно улучшились.

– Да он просто списал у Шао Сяня, небось опять притворяется…

Чэнь Чжанцзянь снова бросил взгляд на Чэнь Юя, успешно прервав его болтовню.

– Сяо Чжоу, оценки, конечно, важны, но идти по жизни нужно твердым шагом, понимаешь? – мужчина улыбался, но в его глазах не было ни капли тепла. – Отец не упрекает тебя, он просто хочет, чтобы ты не сворачивал на ложный путь.

Чэнь Бочжоу молча слушал, чувствуя, что едва сдерживает рвотные позывы.

От пребывания здесь хотя бы еще секунду его тошнота усиливалась вдвое.

Когда он только попал в семью Чэнь и на первом же экзамене получил две сотни баллов, ему хотелось заслужить похвалу Бо Мэйцзюань, хотелось доказать, что он чего-то стоит.

Но вместо этого его заперли на двое суток в кладовке.

Кладовка была тесной, свет сломанный, он проплакал очень долго, пока наконец без чувств не свалился на пол. Придя в себя, он увидел заплаканную Бо Мэйцзюань.

Сначала он подумал, что она переживала за него, и сердце его радостно затрепетало, но слова Бо Мэйцзюань ввергли его в бездну.

«Бочжоу, ты можешь помочь маме? Не мог бы ты перестать писать тесты так хорошо?»

Он ничего не понимал, но был вынужден согласиться. Ведь заперла его в этой тесной каморке как раз та самая жалобно всхлипывающая женщина.

Позже, когда он немного подрост, он случайно подслушал, как Чэнь Юй хвастался перед кем-то.

Чэнь Юю нравилось повсюду трепаться о своих «великих подвигах».

Он говорил: «Этот ублюдок и пикнуть не смеет, чтобы получить высокий балл! Получи он хорошие отметки, Бо Мэйцзюань жизни не даст».

Семье Чэнь нужен был лишь один достойный наследник, и Чэнь Чжанцзянь ни за что не позволил бы какому-то чужому мальчишке затмить славу его родного сына.

Сам мужчина никогда не поднимал руку на Чэнь Бочжоу лично, но именно он был главным виновником.

А Бо Мэйцзюань ради богатой и праздной жизни пришлось пожертвовать собственным ребенком.

Год за годом Чэнь Бочжоу с оцепенением привыкал к этому тошнотворному существованию, утешая себя мыслью, что когда он подрастет и сможет зарабатывать собственным трудом, то сможет наконец вырваться из семьи Чэнь.

Но он никак не ожидал, что луч света во тьме забрезжит раньше, чем он предполагал, и окажется куда теплее.

– Бочжоу, ты ответишь мне?!

Чэнь Бочжоу упорно хранил молчание. Напускная улыбка на лице Чэнь Чжанцзяня начала исчезать, и Бо Мэйцзюань, заметив это, встревожилась и принялась торопить мальчика:

– Получишь низкий балл – опозоришься.

Он не хотел разочаровывать Шао Сяня, но сейчас был вынужден беспомощно прикрываться именем Шао Сяня, чтобы оправдаться.

Как же это жалко.

– Какой еще позор? – Чэнь Чжанцзянь счел, что у ребенка просто разыгралось детское самолюбие, и добродушно усмехнулся. – Оценки не главное, главное – быть честным человеком.

– Он – младший молодой господин семьи Шао.

Короткая, спокойная фраза Чэнь Бочжоу намертво запечатала рот Чэнь Чжанцзяню.

Ведь предал приемного сына он сам, и он же теперь пытался заставить компаньона младшего господина Шао опозориться.

– Но это не значит, что можно списывать…

Уголки губ Чэнь Бочжоу чуть приподнялись:

– Главное, чтобы он был доволен.

Он не желал тратить язык на объяснения. Раз они твердо решили, что он жульничает, пусть и дальше тешат себя этой мыслью – ему было абсолютно все равно.

Лишь бы Шао Сянь продолжал верить ему.

http://bllate.org/book/24712/2912404