Он подался вперёд во время разговора, явно пытаясь проследить, чтобы Чу Юньдуань не выкинул какой-нибудь глупости. К сожалению, Чу Юньдуань не оценил его добрых намерения: ухватившись за воротник его рубашки, он вознамерился воспроизвести сцену из какого-нибудь мелодраматичного сериала — прямо поцелуй через автомобильное окно.
Бэй Мин, разумеется, подыгрывать не собирался. Для нормального парня получить два поцелуя за день — более чем достаточно, Бог любит троицу. Когда Чу Юньдуань вцепился в его воротник, он был уже готов. Подумаешь, велика хитрость! Разве можно позволить повторить с собой тот же трюк дважды? Не успел тот опомниться, как Бэй Мин упёрся ладонью прямо ему в лоб, приняв такую угрожающую стойку, будто собрался применить технику Поглощения Звёзд, и процедил:
— Ты чего удумал?
От такого обращения безупречная прическа Чу Юньдуаня вмиг превратилась в птичье гнездо. Он-то рассчитывал на романтику, а вышло сплошное неловкое зрелище.
Бэй Мин и сам смутился. Увидев, что тот замер, он разжал пальцы и, неловко усмехнувшись, торопливо пригладил его растрепанные волосы:
— Зато всё равно красивый...
Но не успел он договорить, как Чу Юньдуань, пользуясь моментом пока он не ожидал подвоха, резко рванул его на себя и всё-таки притянул к окну.
У Бэй Мина глаза на лоб полезли. Он лишь видел, как лицо этого парня бесконечно увеличивается перед его глазами — так близко, что можно было различить каждую черточку его красивых бровей и ресниц. В ту же секунду губы мягко соприкоснулись. На лицах обоих смешалось тёплое дыхание, и Бэй Мин на мгновение позабыл обо всём на свете. По правде говоря, с самого момента своего появления на свет он впервые в жизни испытал столь близкий контакт с другим человеком, и самым ярким впечатлением от этого первого поцелуя оказалось то, что от Чу Юньдуаня очень приятно пахло.
Луна клонилась к верхушкам ив, люди спешили на свидания в этот предвечерний час. У припаркованной на обочине машины, невдалеке от шумной торговой улицы, раздавались голоса прохожих. Словно кот, которому наступили на хвост, Бэй Мин подскочил на месте. Его губы только что кто-то бессовестно облизал, а этот бессовестный тип сидел себе в машине и смотрел на него с невозмутимым видом.
Подпрыгнув, Бэй Мин чуть не потерял равновесие. Пятипясь назад, он доковылял до соседней машины и лишь чудом устоял на ногах, неуклюже качнувшись.
Заметив это, Чу Юньдуань вздохнул, вытащил ключи, вышел из машины и сказал:
— Не отступай, смотри под ноги.
С этими словами он попытался его придержать.
Бэй Мин вскинул руку, пытаясь отгородиться, голова до сих пор шла кругом.
Тот поцелуй промелькнул в мгновение ока — едва ли прошло и двух секунд, но Бэй Мину казалось, будто кто-то нажал кнопку паузы, и эти две секунды намертво застряли в его памяти.
Внимательно вглядевшись в его лицо, Чу Юньдуань поинтересовался:
— Неужели так противно?
Бэй Мин молчал. Ни слова не говоря, он что есть мочи зашагал в сторону ближайшего ресторана. Чу Юньдуань нагнал его в несколько шагов, перехватил за запястье и произнёс:
— Прости.
Словно разозлённый кот, Бэй Мин попытался отмахнуться, но лицо его всё еще пылало. Приглушенным от злости голосом он рявкнул:
— Целуешься — так целуйся, какого чёрта ты язык совал?!
Просто хотел тебя попробовать, — подумал про себя тот, но опасаясь схлопотать ещё одну царапину, вслух произнёс:
— Все так целуются.
— Черт собачий, — взвился Бэй Мин от злости. — Бессовестный!
Чу Юньдуань собрался было что-то ответить, но Бэй Мин вдруг резко замер на месте и прищурился:
— В смысле — все так целуются? Ты что, со многими вот так с языком целовался?
— ... — Чу Юньдуань на секунду запнулся, но тут же продолжил с абсолютно невозмутимым видом: — С чего бы? Ты у меня первый. Всё из телевизора узнал.
Бэй Мин не поверил и подозрительно покосился на него:
— С каких это пор в телевизоре учат целуться с языком? Разве сейчас по телику показывают что-то для тех, кому за восемнадцать?
Чу Юньдуань одной рукой изобразил колечко, а указательным пальцем другой проткнул его насквозь и пояснил:
— Вот в таком телевизоре.
Лицо Бэй Мина вспыхнуло так сильно, что казалось, оно готово взорваться:
— Бесстыдник.
Заметив, что тот вовсе не по-настоясти, а понарошку сердится, Чу Юньдуань подступил ближе и обнял его за талию. Бэй Мин тут же оттолкнул его, но тот снова притянул его к себе — словно пара вечных двигателей, они продолжали возиться так до самого ресторана.
После поцелуя даже обычная каша во рту казалась какой-то двусмысленной. Чем дольше Бэй Мин жевал, тем сильнее горело его лицо: пережёвывая рисовые зёрна, он только и думал о том самом ощущении, когда Чу Юньдуань коснулся его языком. А поскольку он после этого даже не вытер рот, получалось, что вместе с кашей он проглотил и слюну Чу Юньдуаня.
Сидевший рядом Чу Юньдуань поинтересовался:
— Жарко?
— Нет, — буркнул Бэй Мин и подцепил палочками кусочек тысячелетнего яйца.
Заметив его выражение лица, Чу Юньдуань улыбнулся и сказал:
— Завтра не ходи в читальный зал. Побудь дома, собери вещи. Бери только самое ценное и документы, а для остального я вызову мувинговую компанию.
Услышав, что речь зашла о серьезных делах, Бэй Мин отозвался:
— У меня и вещей-то особо нет, и за день всё не перевезешь. Мы же еще родителям об этом не говорили, ничего страшного?
— Ничего. Вечером вернемся и расскажем, в конце концов, мы обо всем договорились заранее.
Очевидно, Чу Юньдуань сильно недооценил реакцию своих двух папаш. Юнь Бинь тут же категорически запротестовал:
— Вы женаты всего несколько дней! Ни обеда мне не приготовили, ни чаю не заварили, а уже уходите?
Предчувствуя, что продолжение вечера будет не из приятных, Чу Юньдуань бросил стоявшему рядом Бэй Мину:
— Сходи-ка пока отнеси мое пальто в спальню.
Бэй Мин понял, что его просто хотят выпродворить, но спорить не стал: послушно подхватив пальто, он уже было навострился смыться. Не тут-то было. Юнь Бинь окликнул его:
— Сегодня никто никуда не уйдет! Чу Юньдуань, хватит корчить из себя важную птицу. Пусть твоя жена тоже останется и посмотрит, как ты обращаешься со своими двумя родными отцами!
Бэй Мин сглотнул слюну и был вынужден вернуть занесённую для шага ногу на место, а заодно повернуть обратно уже развёрнутую голову.
Атмосфера в гостиной царила тяжёлая, давящая.
Чу Юньдуань молчал, лишь окаменелым лицом глядя на двух отцов, сидевших на диване.
— Я что, жалел для тебя чего-то с самого детства? Я тебе ел или пить не давал? С какой стати ты изо дня в день обращаешься с нами как с заклятыми врагами?! Я уже и вспомнить не могу, когда в последний раз видел, чтобы ты улыбнулся родному отцу! — причитал Юнь Бинь, хлопая себя по бедрам и изображая крайнюю степень обиды. От собственных слов у него даже глаза покраснели. — Возвращаешься каждый день — и ни «здравствуйте», ни «до свидания». Я ведь сижу здесь, жду тебя! Ты хоть помнишь, сколько лет я тебя так жду?! С тех пор как ты в средних классах стал жить в школьном интернате: каждые выходные я вот так сидел после школы и ждал, надеясь, что ты хоть словом со мной перемолвишься. А ты? Ты тогда был маленьким, в переходном возрасте, ничего не понимал, я не спорил. Но сейчас-то? Тебе уже за тридцать! Чем я перед тобой виноват? Достойно ли с твоей стороны лишать меня лица перед собственной женой?!
Чу Сюэвэнь тоже подал голос:
— Какими бы плохими ни были взрослые, мы тебя и кормили, и одевали. Даже если мы в чём-то нарушили закон, есть государственные органы, которые нас накажут. С какой стати тебе, младшему, с таким презрительным видом нас поучать?
Вспомнив, видимо, как в прошлый раз в машине его отчитывал сам Чу Юньдуань, он распалился еще сильнее и добавил:
— Воспитываешь родного отца как какого-то мальчишку! Бэй Мин просто молчит, но кто знает, что он о тебе думает про себя. Никакого воспитания!
Чу Юньдуань всё это время молчал. Дождавшись, пока они закончат, он тяжело вздохнул и спросил:
— Высказались?
Юнь Биньт утер слёзы и, задрав подбородок, бросил:
— Высказались! И что с того?! Опять собираешься нас воспитывать?
— Воспитывать вас я не собираюсь. Как вы правильно заметили, мне уже за тридцать, и ворошить прошлое кажется мне бессмысленным. Но раз уж вы сами заговорили про мои средние школы, будет неправильно не разобрать всё до конца. — Чу Юньдуань придвинул стул и сел. — Вы помните, почему я тогда ушел в интернат? Я ведь мог поступить в ключевую старшую школу, но из-за того, что вам не хотелось готовить и вас раздражало каждый день крутиться у плиты, меня всеми правдами и неправдами упекли в интернат при Хэнчжунской школе. Было такое? У меня до сих пор сохранилось уведомление о зачислении, хотите — могу принести показать?
Чу Сюэвэнь тут же перевел стрелки на Юнь Биня:
— Ты же тогда говорил, что ребенок сам захотел в интернат жить!
Лицо Юнь Биня покраснело от гнева, и он снова набросился на Чу Юньдуаня:
— Мы же тебя тогда спрашивали, и ты был не против!
— Ну да, попробовал бы я быть против. Ваша стряпня с каждым днем становилась всё хуже, пока в конце концов вы не перешли полностью на лапшу быстрого приготовления. Что мне оставалось делать? Я боялся, что от переизбытка консервантов превращусь в мумию, — продолжил Чу Юньдуань. — Вы жалуетесь, что я с вами не разговаривал. А в те годы в средней школе — в те самые периоды, когда вы, по вашим словам, ждали меня каждые выходные — неужели вы хоть раз заговорили со мной не отрываясь от телевизора? Когда меня избили одноклассники и я пришел домой с синяками на пол-лица, вы даже не спросили, как я себя чувствую, не отвели меня к врачу — вы просто с порога накинулись на меня с руганью.
Стоявший рядом Бэй Мин сдержал дыхание и тихонько вздохнул.
Чу Сюэвэнь растерянно протянул:
— Откуда мне было знать про такое?
— Конечно, откуда тебе знать? Сколько дней в неделю ты вообще бываешь дома? Разве ты можешь что-то знать? — На лице Чу Юньдуаня не было обиды — лишь оцепенение вперемешку с горькой иронией. Казалось, он рассказывает чужую историю. — Все эти старые, замшелые дрязги — только позориться. Мне уже за тридцать, и ковыряться в детских травмах бессмысленно. Я могу лишь сказать одно: такая манера общения в нашей семье сложилась не за один день. И не надо перекладывать всю вину на меня — это плоды наших общих усилий, от ответственности никто не уйдёт. Давайте не будем касаться вашей неприглядной личной жизни, от разговоров о ней станет только тошно, договорились?
Юнь Бинь уже опустил голову и молчал, лишь прикрыв глаза рукой — судя по всему, он плакал. Чу Сюэвэнь тоже больше не пытался заводить новые темы.
Чу Юньдуань подвел итог:
— Все эти годы, как только у меня появился собственный заработок, я исправно отдавал домой всю сумму на расходы. Согласно вашей же теории, голодными и раздетыми вы не ходили, верно? Вы говорите, что у меня дурное отношение к старшим — это моя вина, впредь постараюсь исправить. Но и вы начните вести себя подобающим образом, чтобы у нас царили сыновняя почтительность и отцовская забота. Идут годы, а?
Убедившись, что возражений больше ни у кого нет, молодой господин Чу подытожил:
— Вот и отлично. Мы тут пару дней наведем порядок, посмотрим, чего там не хватает на новом месте, и если всё в порядке, то переедем. Каждые выходные будем приезжать к вам навещать. Если вы будете свободны — приготовьте что-нибудь домашнее, если заняты — дайте знать, мы не станем вас беспокоить.
http://bllate.org/book/24713/2912479
Сказали спасибо 0 читателей